Дневник мёртвой девочки

17 апреля, 2015 год День (человеческий) шестой. Я заглянула сегодня утром в свой ежедневник. Нескончаемая четвёртая страница закончилась. Это хорошо. Но не очень хорошо для остальных. Когда я проснулась, я не чувствовала ни усталости, ни тяги поспать дальше. Это было странно, но не настолько, чтобы я без завтрака ушла в школу. И я решила встать, чтобы провести ещё одно утро с родителями. Но я не смогла встать. Я видела всё, что происходило вокруг меня, но не могла пошевелить и рукой. Меня это правда напугало. Позже я всё поняла: когда мама вошла в комнату и принялась будить меня, она долго трясла меня, чтобы я наконец-то поднялась. Но я не могла объяснить ей, что не могу. Я не могла даже раскрыть губы, чтобы вдохнуть воздуха. Мама дрожащими руками касалась моей кожи вновь и вновь, и я не могла понять, в чём же дело, пока она не сказала: «Моя девочка…» «Моя мёртвая девочка». Она позвала папу. Ей хотелось кричать, но вместо этого она крепко (я так думала) сжимала мою руку. И когда он зашёл, то ничего не сказал. Ни слова. Он просто отвернулся, чтобы мама не видела, как он плачет. Для него это было стыдно. Но я не видела в этом ничего постыдного, ведь он мой папа, а я его дочь, которая должна была прожить хорошую и счастливую жизнь. Должна была. Я поняла, к чему всё было тем днём. Та девушка, она была одета в белые вещи, и её волосы были буквально белоснежного оттенка. Она говорила о добре, о том, что всё непременно будет хорошо. Я вспомнила тот взгляд Люка, которым он смотрел на меня. Видимо, выглядело это всё так, будто я разговаривала сама с собой, хотя отчётливо видела ту девушку передо мной, которая разговаривала о прекрасной жизни. Как бы наивно это ни звучало, мои дни скрасились. Белый, белый, и снова белый цвет преследовал меня повсюду. Даже учителя стали относиться ко мне по-другому. Я впервые почувствовала себя той, которая нужна всем. Я оставила дневник открытым на четвёртой странице на своём столе. Родители, конечно же, прочитали его, но даже не подумали о том, что это могло быть самоубийством. Тогда я впервые узнала, что у меня был порок сердца. — Элли. — Я была права. Всё закончилось совсем скоро.