Ленинградская резня

Сергей впал в забытие. Казалось, больше ничто не радовало его в этой жизни, да ему и не хотелось особо. Он пытался точить ножи, но только попортил — керамика, прости Господи. Мускат неприятно горчил, и бокал не хотел держаться в руке. Одно неловкое движение — и вот его осколки покрыли весь ковер. Нервы были на пределе. — Да как он посмел?!!! Разбив еще парочку бокалов и румынский сервиз, Сергей поспешил вон из квартиры, даже не захлопнув дверь. Ему было плевать на имущество: что для него все деньги мира, если он не отомстит этому выблядку? Он мчался по улицам северной столицы, абсолютно не осознавая, что он делает, зачем и для чего. Парень был словно в трансе. Одной Богине известно, как Сергею удалось добраться до своего товарища Владимира, находящегося на другом конце Ленинграда, но, тем не менее, он это сделал и ожидает ваших бурных аплодисментов и снятых шляп. Тихонький скверик был оглушен жутким и бессмысленным криком — толку кричать, али кроме товарища Владимра тут и нет-то никого. Но пути Есенины неисповедимы. — Володя, гетераст проклятый, а ну пиздуй сюда! Маяковский охуел. Настолько охуел, что на несколько минут просто застыл. Сережа вспомнил песню и начал напевать «I feel numb most of the time», но потом вспомнил. что она еще не вышла и замолк. Затем он схватил Маяка за шкирки и поволок в сторону своего дома. Как ему удалось незаметно его тащить — история умалчивает. Как ему вообще удалось его тащить — тоже. Притарабанил 90 килограмм недоумевающего мяса к себе в квартиру, Сергуня повалил его на кровать, где Маяк и опомнился. Последний еще раз охуел, но на этот раз не оцепенел, а мертвой хваткой схватился в лацканы сюртука Сережи. — Да ты охуел. шакал! Да я про всю твою семью пьесу напишу, блять! Лично с Мейерхольдом поставлю, мудила! Легким движением чугунной кочерги Сережа прекратил эти вопли. Затем принялся разрезать одежду на Володе аккуратными ножничками с рюшами и надписью Glamour. Сережа в душе не ебал, откуда они у него взялись., но на раздумья не было времени: нужно было действовать решительно. Когда остатки модного леопардового костюмчика незатейливо украшали Сережину гостиную, Есене пришла в голову дикая мысль. Ну, как пришла — он давно думал ее осуществить, но умственно отсталая авторка забыла об этом сказать. Сергей еще раз взглянут на ножницы в своей руке и решил действовать. Он в ярости нанес Володе очень много ударов в область паха — ну, криминалисты посчитают, его дело — отомстить. Маяк очнулся на пару секунд, но вскоре умер от болевого шока. Удары Сережи это, в прочем, не остановило. Вскоре Сергею это наскучило, и он отбросил ножницы. Его даже заводило, что товарищ Владимир умер — бедняга был не в себе (Сергей, то есть) и не был в состоянии осознать, что же он натворил. Тут в голове Есенина промелькнула еще одна дикая мысль. Сергей перевернул бездыханное тело Владимира и вошел в него. Его интересовало не столько сексуальное удовлетворение, сколько ощущение абсолютной власти. И когда Сережа был уже на пике блаженства, в квартиру внезапно зашла Айседора. Бедняжечка зашла в гостиную, и… От увиденного ее сердце последовало совету, данному Сережей в одном из своих многочисленных стихотворений: «Глупое сердце, не бейся!». Она упала замертво. Сергей даже не заметил этого. он был занят своим делом. Кончив, он обернулся и увидел хладный (ну, по правде, еще тепленький) труп Дункан. Пришел его черед охуевать. Находясь в том же состоянии. он подпалил квартиру, предварительно забрав из нее постер MBAND, и свалил с Толенькой Борисовичем Мариенгофом в Константиново. И жили они долго и счастливо. Конец.