Ленинградская резня

Доморощенный детектив по имени Танечка Есенина направлялась в Ленинград в каком-то обоссаном плацкарте. Она ехала к своему товарищу Осипу (не Мандельштаму, а Брику). Он позвонил ее маме на работу и попросил передать Тане, что у него очень важное получение и чтобы она срочно летела в Ленинград. Таня не располагала нужными средствами, чтобы лететь в самолете, а ковра-самолета у нее не было, так что пришлось тащиться на вышеупомянутом обоссаном плацкарте. Татьяна Игоревна очень волновалась и нервно кусала пассажиров, что позволило ей обеспечить себе какое-никакое личное пространство, что ее, несомненно, радовало и, так же несомненно, огорчало тех самых пассажиров, но не то чтобы Таню волновали люди, которых она видит, скорее всего, в первый и последний раз. Так что Таня мирно сидела, жевала булочку с корицей и обдумывала слова Осипа. По приезде в Ленинград, Таня достала свой ультрамодный смартфон из будущего, позвонила с него Осипу, и, сломав пространственно-временной континуум, была засосана в черную дыру Таня достала бумажечку с адресом, который ей продиктовала мама, и начала выспрашивать у прохожих, где же это место вообще находится. Оказалось, что это где-то на окраине Ленинграда, в забытом богом и властями доме, который вот-вот, кажется, развалится, и живут там две на удивление буржуазные семьи, но об этом Таня уже была осведомлена. Она могла нанять извозчика, но, как упомянуто выше, средствами она не располагала, так что пришлось идти на другой конец города пешком. Впрочем, это заняло немного времени, по ощущениям часа два, а на деле и того меньше. Подойдя к этому, кхм, дому, через открытое окно Таня увидела, что Осип дома. Она поднялась по разбитым ступенькам и зашла в парадную. Парадная была красивой, но неухоженной. Снова поднявшись по еще более разбитым ступенькам, Таня увидела перед собой дверь, трижды подожженную и разрезанную. Она сразу поняла, что это дверь в квартиру Осипа. Татьяна нажала на звонок. Дверь ей открыла Лиля, окруженная какими-то блядями. Взгляд у нее был грустный, в нем отражалась вся грусть еврейского народа. — Хули ты тут забыла, кобыла? — Да я к Осипу. — А, Танюша, заходи. Зайдя в переднюю, Таня увидела абсолютнейшую разруху. На полу валялись окурки, шприцы, женщины. Посреди комнаты стоял iMac. — Пиздец, он-то тут откуда? — Да я вообще не ебу, что это за хуевина, ебать тебя в рот. Таня заулыбалась от такой интеллигентной речи и прошла дальше. — Ты там прямо иди, там спальня, Ося там и сидит. В спальне Таня действительно обнаружила Осипа. Он задумчиво сидел на кровати и смотрел на носы ботинок. «Ебанутый, — подумала Таня, — чего он при полном параде в спальне сидит». — Осип Максимович, здравствуйте! Осип нервно задергался и закричал: — А-А-А, КТО ЗДЕСЬ? — Да это же я, Таня. — А, ну здравствуй. У меня к тебе какое дело-то, прости Господи…А, вот. Все это время он рылся к ящичке комода, следовало уточнить. Оттуда он достал пачку каких-то бумаг и фотографий, которая разваливалась от каждого неловкого движения, и, в конце концов, не надеясь оставить ее в целости и сохранности, Осип неаккуратно бросил ее на кровать. — Ну вот, да. — И че это? — Хуй через плечо. Маяковского убили, вот что. Ножницами. Пиздец, правда? А вот и нет, пиздец дальше будет. Его еще и изнасиловали. МЕРТВОГО УЖЕ, БЛЯТЬ. ИЗНАСИЛОВАЛИ. И не спрашивай, ради Бога, какое я вообще имею отношение к следствию и откуда у меня материалы дела, не спрашивай. — И что же вы хотите, чтобы я сделала? — Хм… Да чтобы ты его расследовать помогла, вот. У нас уже есть подозреваемый, и вот тут уже пиздец продолжается, Есенин это, да. — Да имажинисты все ебанутые. — Согласен., но дело не в этом сейчас. За это одно его не посадишь. Нужны доказательства. Ты должна будешь за ним проследить. Так что вали, Танюшенька, в Константиново, жить будешь…хуй знает, где ты там жить будешь, можешь, у каких-то местных жителей попросишься. И следи, куда он ходит, с кем, зачем, когда, ну и так далее…Оплата…ну, незабываемые ощущения это достаточная оплата, я думаю. — Ну охуеть, блять. Я три дня сюда на обоссаном плацкарте ехала, чтобы минут пятнадцать с вами попиздеть и обратно поехать, а? — Ага. Лиля, выгони ее отсюда нахуй. — А не буду. — Ну тогда обе пиздуйте. Таня взяла Лилю под руку, и они вышли из квартиры, а затем из дома. — Ну что делать будем? — На вокзал пошли, что делать-то еще. — Ну пошли. Доехали они, в общем, до Константиново. Это было долго, нудно и мучительно, так что я не хочу описывать. Пока что все было хорошо.