Очистить карму

Давным-давно, в далёкой-далёкой галактике.... Кхм, не отсюда. В общем, моё имя Алекс, мне 18 лет, и я алкоголик. Ладно – ладно. Ну, да, я алкоголичка, поклоняющаяся Jack Daniel’s, но это не главное, главное то, что я сирота. Сирота с 10 лет, с того момента, когда в наш дом ворвались какие-то ублюдки и на глазах у маленькой девочки убили её единственного родного человека – отца. Единственного, потому что маму я никогда не знала, да и плевала я на неё с «Бурдж-Халифа», ибо отец забрал меня из рук этой женщины, когда она, бухая в какашку, хотела продать меня какому–то барыге. Наверное, отсюда у меня гены алкоголика, ну да ладно. Моего самого дорогого человека на земле звали Джон Фокс. Он был далеко не паинькой, но в моих глазах папа был святым. Никогда толком не знала, чем он занимается, знала одно: папка был неимоверно крут. Как Джеймс Бонд, умён, красив и беспощаден. Но, несмотря на всю эту какофонию, он очень любил меня. Часто учил всему, что знал сам. Говорил, пригодится. Я училась. Однажды отец рассказал, что работает на какую-то «большую шишку» в сфере преступного бизнеса. Его обязанности заключались в том, что он выбивал деньги у должников. Часто он приходил домой весь в ранах и ссадинах, я никогда не ложилась спать, пока не дождусь его. Обработав раны, мы в обнимку засыпали на диване. Всё, казалось, было хорошо, если бы этот бизнес не вышел нашей семье боком. Этот вечер я не забуду никогда. Да, что уж говорить, он до сих пор является мне в кошмарах, забирая главенствующие позиции у единорогов и хомяков. Дело было вечером, делать было ничего. Скорее, это про меня, потому что всё тёмное время суток я пролежала, пялясь в зомбоящик, в то время, как на душе было неспокойно, ибо отец последние две недели находился в жутко пессимистичном состоянии. Я пыталась всеми известными мне способами выяснить, в чём дело. Он не желал говорить на эту тему. Но тот вечер был из ряда вон выходящий. Отец не появлялся дома с самого утра, что было нонсенс. Он вернулся в час ночи, посмотрел на меня пустым, полным грусти и боли взглядом и сказал: - Алекс, малышка, подойди ко мне. Я ничего не понимала, но знала одно: всё плохо. И, судя по всему, это не исправить. Усевшись к папе на колени, я слушала: - Алекс, ты знаешь, я очень люблю тебя, ты – всё, что у меня есть. Прости, что не рассказал тебе раньше, я думал, что смогу всё исправить, но нет. Глаза наливались слезами, я чувствовала, что больше никогда его не увижу, не прижмусь к родной груди, сильные руки навсегда перестанут обнимать меня, защищая от всей несправедливости этого мира. Я поняла, он прощался. - Меня подставили, теперь я должен огромную сумму денег. У меня было две недели, чтобы найти их, но я не смог. Теперь они придут за мной. Дочка, я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я всеми силами старался, чтобы при наступлении такого момента, ты могла позаботиться о себе. Он настал. Все опасения и страхи, так настырно лезшие в мою голову, подтвердились. Я ещё сильней прижалась к единственной родной душе, дабы подольше растянуть этот момент. Последний момент, когда я видела отца. Дальше было всё, как в тумане. Я смутно помнила эти ужасные события: кто-то выбил дверь, потом громкие голоса, крик, ветер (папа вытащил меня на улицу через окно), а дальше только звуки выстрелов и бег. Я бежала очень долго, не помню сколько, но показалось, что нескончаемо долго. Слёзы мешали разбирать дорогу. Потом я упала и вырубилась, в голове был шум, а внутри боль и пустота.