Очистить карму

Представляете это райское состояние, когда ты лежишь на горячем песке, медленно пропускаешь через пальцы каждую песчинку этого творения природы, с наслаждением потягиваешь из трубочки коктейль, твоё мокроватое тело обдувает лёгкий ветерок, а нос вдыхает освежающий запах морского бриза. Нет? Вот и я не представляю. Потому что не знаю, где нахожусь: ни в каком помещении, ни в каком городе, ни даже в какой стране. Да. Похмелье оно такое. «Не умеешь пить не пей!», - закон всех алкоголиков, а как вы помните, я именно такой и являюсь. Что я за человек? Лежу на жутко твёрдой кровати, укутавшись в простыни явно не первой и даже не второй свежести, всеми силами пытаюсь преодолеть уже невыносимое чувство тошноты и думаю о море. Это моя привычка – думать. Думать – самая опасная и неизлечимая привычка. Так я ещё и занимаюсь этим делом в самые неподходящие моменты. Например… сейчас. Момент истины, когда я узнаю, что вчерашний коньяк всё-таки был палёный. Опа! Уже хорошо, помню, что пила коньяк. Судорожно бегу в туалет и вижу мерзкое подтверждение моих худших опасений. М-да, недаром я предпочитаю виски. Выглянув в окно вашего пятизвёздочного отеля, где-нибудь в районе Канарских островов, вы можете увидеть ярко-голубое небо, соприкасающееся на горизонте с морем цвета сапфира, по бокам возвышаются две молодые пальмы, а кожу обдаёт освежающим ветерком. И, как вы уже догадались, я снова ничего этого не вижу, ибо перед моими глазами простирается не какая-нибудь затхлая стоянка и даже не помойка, а… стена. Именно. Кирпичная стена соседнего дома в пятнадцати сантиметрах от меня. Вот тебе и на. Редко я просыпаюсь в таких «роскошных» апартаментах. Ну, это ещё не самое худшее, один раз моя пьяненькая персона проснулась от того, что стало тяжело дышать. Ничего страшного, не волнуйтесь, просто оказалось, что меня каким-то образом занесло в Бразилию, а там меня чуть не сожрал питон. Ладно. Нужно привести в порядок мой уже изрядно размягчённый мозг и выбираться из этого недоразумения. Собрав все силы в кулак, у меня всё же получилось бросить такое важное занятие, как подсчёт кирпичиков в стене. Для начала я решила всё-таки принять душ, что оказалось плохой идеей, потому что меня изрядно окатило водой температуры жидкого азота. Прибив несколько особо приставучих мушек и их приятелей комаров, получилось привести себя в порядок, хоть я чуть и не получила инфаркт, благодаря семейству тараканов, живущих в фене. Это было последней каплей, поэтому моя ранимая натура решила не искушать Матушку Судьбу и валить. Открыв деревянную дверь, спустившись по деревянной лестнице, увидев деревянную стойку ресепшн, я подумала, что нахожусь где-нибудь в Техасе или Небраске во времена Дикого запада. Ну что ж, уже хорошо. Я в Америке. В связи со своими рассуждениями я набросилась на явно нетрезвого мужика лет пятидесяти с вопросами типа: «Какой сейчас год, число и координаты моего местонахождения?» Да. Не у одной меня похмелье. Я решила не доставать этого пьянчужку и побыстрее уносить из этого места свой нежный зад. Всё-таки удивительный процесс – круговорот воды в природе. Вода испаряется, превращаясь в облака, в которых постепенно тяжелеет и дождём выливается на землю, принося с собой столько радости и одновременно столько же страданий. А почему тучи серые? Почему, скажем, не фиолетовые или синие? Пусть хотя бы остаются такими же белыми. Ведь если бы они были какого-нибудь яркого цвета, то, может быть, и такое явление, как дождь, воспринималось людьми веселее, а не просто тёмно-серым капризом природы. Такие мысли крутились в моей голове на пути из Северной Дакоты в Нью-Йорк. Да, я всё же узнала, куда занесло меня, алкашку, у таксиста, который вежливо предложил мне свои услуги. Голова жутко болела, в ушах что-то шумело, а в животе кишки на пару с моей бедной печенью танцевали макарену. Привычное состояние для моего организма. Да. Я себя не берегу. А что тут беречь? Если даже я растянусь на кафеле какого-нибудь засранного туалета в каком-нибудь кабаке в Миссури от передоза, то пропажи даже никто и не заметит. Хотя, как никто? Власти и заметят, что какая-то особо дерзкая дамочка перестала платить налоги. Ах да! Ещё может заметить Ник. Ник - крупье в одном мной любимом казино. С этим парнем мы знакомы уже года как четыре, с того момента, как моя ножка впервые ступила на порог этого пристанища грешников. Вообще-то Ник гей. Да и он – хороший друг и интересный человек, во многом меня поддерживающий. Собственно, ему я и решила позвонить. После того, как уже минут пять слушала какую–то дерьмовенькую песенку вместо гудков, раздался голос моего многоуважаемого друга: - Привет, дорогая. Даже не буду спрашивать, где ты находишься. - Привет, родной. Ты знаешь, что в Северной Дакоте сезон дождей? - Ахаха, понятно всё с тобой. Я ведь говорил тебе вчера не пить ту синюю жидкость, которую твой приятель называл коньяком. - Да. Если бы я хоть чуть-чуть помнила, что происходило вчера, я бы тебя поблагодарила. - Ничего. Мне хватает состояния, в котором ты сейчас находишься. Кстати, как ты? - Да всё нормально, не первый раз же. - Я про отца. Ты же пила коньяк, обосновывая это тем, что: «Любимым напитком отца помяну!» И тут моя до фундамента съехавшая крыша встала на место. Я вспомнила. Вспомнила, что вчера с таким усердием отмечала, – папин День рожденья. Ему должно было исполниться сорок лет. Юбилей как-никак, а коньяк он любил больше всего. Ник был единственным человеком, которому я рассказала про тот вечер, когда не стало отца. Снова погрузившись в свои мысли, я забыла про висящего на другом конце провода друга. - Ладно, дорогая. Как доедешь, позвони, я же волнуюсь. И кстати, если будет совсем плохо, приходи ко мне, вчерашний кальян ещё остался. Да уж. Ник умел поддержать в трудную минуту. - Спасибо. - Не грусти! Чао. До дома я доехала в полуобморочном состоянии, всю дорогу пустым взглядом всматриваясь в запотевшее стекло. Наверное, если бы могла, то заплакала. Но слёзы уже давно покинули вакантные места в глазницах, оставив в груди пустоту. Пустоту и чёрствость. Эти две дамочки уже давно выжгли все чувства и эмоции, когда-то переполнявшие младую грудь, сделав меня, как уже говорила, овощем. Бездушной оболочкой, плевавшей на всех и даже на себя родную. Оставив таксисту деньги, я всё же дотащила свою тушку до родной кроватки и, свернувшись калачиком, погрузилась в царство Морфея, совсем забыв о завтрашнем деле.