Forte ad priora

      Сириус Блэк зажмурил глаза. В груди очень болело, будто у него вырвали что-то изнутри. Он застонал, но все же поднялся на ноги.       Бродяга находился на какой-то поляне, застеленной цветами. Через несколько метров от него лежало еще одно тело. Это было тело юного мужчины лет двадцати со светло-коричневыми волосами. Ремус? Сириус подбежал к нему и перевернул его на спину. Действительно, Ремус. — Рем, — позвал его хриплым голосом Сириус. Ремус был бледен, все его лицо было в потеках засохшей крови, но что самое страшное, Сириус не понимал, каким образом его старый друг стал на пятнадцать лет моложе.       Ремус застонал и открыл глаза. В следующий миг его глаза расширились, будто от ужаса и удивления одновременно. — Сириус, — он попытался подняться. — Но как…прошло два года…я…       Бродяга не понимал, о чем говорит Ремус. Все было очень странно. Последнее что он помнил, так это то, как Гарри кричал его имя, он падал в арку и вот теперь оказался с Ремом на какой-то чертовой поляне. — Рем, что с тобой случилось? — Я…я не знаю… — Лунатик почесал нос. — Тедди…нет, как же… что с ним… И так продолжалось еще минут пятнадцать. «Да гипогриф его за хвост, я ничего не понимаю!» — Рем заканчивай общение с самим собой и объясни о чем ты? — Я…ты умер два года назад, я так по тебе скучал! — Рем поднялся на ноги и крепко меня обнял. — А Гарри…он очень трудно пережил твою смерть. Мерлин, я и не знал… — Стой…я умер? Как? — Ты действительно хочешь это знать? — Ремус глубоко вздохнул. — Сириус, я не помню точно, тогда все было так быстро… — Не тяни гипогрифа за хвост! Говори! — Кажется, это Беллатриса выстрелила в тебя из палочки… — Зеленый свет…- пробормотал Сириус, отошел от Ремуса и начал ходить по поляне. — Мерлин, а где Дора? — услышал Блэк. — И Тедди? — А кто это? — Это…слушай, Сириус, давай потом об этом поговорим, надо выбираться отсюда, хотя это место мне знакомо, — сказал Лунатик, вставая на ноги, и указал на другой конец поляны. — Пойдем туда, проверим. — Да, наверно, ты прав, — Бродяга застонал, положив руку на грудь. — Давай помогу, — сказал Рем, положив мою правую руку к себе на левое плечо.

***

— Почти пришли, — сказал Люпин. — Кажется… — Знаешь Рем, когда кажется, креститься надо, — прохрипел Сириус. — Даже здесь ты не меняешься, друг. Бродяга ухмыльнулся. Впереди была какая-то черная точка. — Ты точно знаешь куда идти? — Я помню эти места, часто сюда трансгрессировал. — Зачем? — Ну…       Через десять минут они стояли перед домом, который каждый не видел уже очень долгое время. Дом нисколько не изменился. Солнечные лучи падали на него так, что молодые люди стояли в его тени. — Нора… — Ну что, зайдем? — Ремус повернул к Сириусу голову. Бродяга молча кивнул.       Открыв дверь в маленькую и довольно тесную кухню, они никого не увидели в ней. В центре стоял стол в окружении стульев, но как ни странно на нем ничего не было. — Давай проверим дом, может здесь кто-то есть? — сказал Блэк. — Молли должна здесь быть. Надеюсь, она жива, — ответил Ремус. Они прошли в гостиную, но никого и там не было. Сириус вышел на лестницу и крикнул: «Есть кто-нибудь?» — Артур…— услышал Сириус голос Лунатика. Спустившись обратно в гостиную, он увидел озадаченное лицо Артура Уизли, который стоял с открытым ртом и, похоже, только что выпавшим портфелем у ног. — Но как…— подал он голос через несколько минут. — Мне это снится или вы призраки? — Артур, что ты имеешь в виду? — спросил Бродяга, подходя ближе к Ремусу. Однако тот не ответил, а просто подошел ближе и обнял их очень крепко. — Артур, ты нас задушишь, — сказал Сириус. — Что с тобой? — Я и не знаю, как сказать. Вы не призраки, так как я могу до вас дотронуться, это значит… — Что мы живы, — закончил Люпин. — Но этого не может быть! Я ведь умер, как и Сириус!       Указав на Сириуса, Ремус взялся за волосы и начал ходить по комнате, что-то бормоча. В то время как Сириус Блэк и Артур Уизли следили за его движениями.  — Что с вами случилось? — спросил Артур, придя в чувство первым. — Мы…я не знаю. Мы оказались на поляне, недалеко от вашего дома. Кстати, а где Молли и все твои? — Она в Хогвартсе, с детьми, вчера был уже год после окончания войны.

***

      Я уже битый час осматриваю эту чертову поляну! Что я здесь делаю? И как болит голова! И грудь! Это место…оно так знакомо! Эти деревья и кусты. — Моя ленточка…— сказала я, дотронувшись до нее. Она была привязана к стволу дерева. — Я ее привязала, когда…когда… — вздохнув, я закрыла глаза.       Когда я очнулась, я не понимала, что со мной произошло. Все очень сильно болело, и было трудно — даже невозможно — передвигаться. Именно поэтому я целый час пролежала на голой земле, обдумывая, что со мной произошло.       Я помню, как сообщила родителям, что ухожу. Был большой скандал! Мой брат ничего не понимал, он просто стоял и смотрел, как они кричат что любовь не стоит этого. Но они ничего не понимали! Я ведь любила, и до сих пор люблю…но не понимаю, что произошло тогда, после нашего разговора. Ушла ли я тогда? Уговорили ли они меня остаться? Я практически ничего не помнила. И это меня злило, очень сильно злило!       Придя также к выводу, что я ничего не понимаю, я попыталась встать. Это далось мне не сразу, но все же я смогла это сделать.       «Эти места, моя старая поляна, где я скрывалась ото всех! О ней знал только мой брат… Мое маленькое, чистое и непорочное солнышко! Мир без тебя — это что-то не похожее на привычную жизнь. Где же ты? Что же произошло тогда? Как же мне об этом узнать?»       Я разглядывала каждый уголок на ней, вспоминая, как проводила здесь время в детстве. Но раз здесь есть моя поляна, то может и будет дом! А там родители и братишка…       Не задумываясь ни о чем, я выбежала на дорогу. Я не знала, чего мне хочется увидеть, просто бежала и бежала по совершенно незнакомой мне улице. Я думала только об одном — доме, где будет моя семья. Однако, добежав, я удивились тому, что увидела: мой деревянный зеленый дом, с коричневой черепицей на крыше, того же цвета окнами и вишневым деревом, которое когда-то посадили мы с братом, изменился на столько сильно, что было трудно определить его возраст. Дерево промокло, и было видно покосившуюся крышу дома, а краска потрескалась до такой степени, что зеленым дом был в самых редких местах. Где-то даже не было черепиц, досок и стекол в окнах. Все казалось таким пустым и потерянным. Я ничего не понимала. Мне было страшно, и ко всему этому улица была пуста, а погода была обычной для Англии — сырость и мерзлота. Я не могла определиться: войти мне в дом или нет, но в душе я понимала, что ничего хорошего там не увижу.       Я молча плакала. Слёзы текли не переставая, а я понимала, что потеряла все. Нет семьи, нет друзей, никого! Я одна и ничего не знаю и не понимаю. — Кто ты? — послышалось мне со стороны. Я испуганно оглянулась, и увидела маленького мальчика со светлыми волосами и родимым пятном на щеке в виде какой-то маленькой кляксы. Он неумело сидел на велосипеде и смотрел на меня удивленным взглядом. Но самое непонятное было в том, что он был здесь один, и я даже не заметила, как он ко мне подошел. — Как ты здесь оказался? — спросила я его. — Я первый спросил! — воскликнул он дергая головой так, что его маленький курносый носик очень мило вздернулся вместе с ней. Мне подумалось, что ему около пяти-шести лет. — Не плачь! Мама говорила, что когда мы плачем, вместе с нами плачут и наши ангелы! — Ты сказал «говорила»? — неразборчиво пробормотала я через некоторое время, вытирая глаза. Я посмотрела на него и увидела в его глазах то, в чем так нуждалась — понимание. — Ее больше нет со мной, но она в лучшем мире, я точно это знаю! Мне так папа сказал, а он никогда-никогда не врет!       Он говорил это так…гордо! Его глаза даже ни разу не переставали блестеть этим детским все верящим взглядом, и я очень ему в этом завидовала. — Знаешь, я тоже потеряла близких людей. — Как это? Почему же ты их тогда не найдешь? — Все не так просто, но даже если я не смогу это сделать, надеюсь, они будут в таком же прекрасном месте, как и твоя мама. — Зачем ты так долго смотришь на этот дом? — Просто…просто…не знаю… — Хочешь расскажу его историю? — почти что прокричал это он на всю улицу. — Я знаю ее наизусть! Но она очень грустная, — сказал он, мотая головой. — Думаю, мне не будет еще более грустно.  — Там жила небольшая семья, а их дочка часто уезжала в какую-то частную школу. Представляешь! — он прямо подпрыгнул со своего велосипеда. — Где-то очень далеко, а лето проводила здесь и часто показывала фокусы. На это даже взрослые посмотреть любили! Кто-то говорил, что она была волшебницей! И у неё могла быть волшебная палочка или просто способности к магии! А ты бы хотела палочку? — Думаю да, это было бы классно, — сказала она, улыбнувшись уголком губ. — Вот представь, была бы она у тебя, и ты могла бы все-все!       Он все говорил и говорил, а я уже его не слышала, а только смотрела на дом и понимала, что мой братишка такой же наивный маленький с открытым сердцем ребёнок. Его не волновали эти проблемы взрослых, он просто был ребёнком! А также пришло осознание, что я могу его больше никогда не увидеть. Ни его, ни родителей, ни Сириуса. — Кстати, ты не ответила, как тебя зовут! — Его внезапная перемена темы рассмешила меня, впервые за очень долгое время. — Марлин, просто Марлин.

***

— Нас выкинуло непонятно куда, а ты так спокоен! — сказала Лили. — Наш сын Мерлин знает где и с кем! Тебе что, это кажется нормальным? — Нет конечно, но мне надо все обдумать и решить, что делать дальше, — ответил ей Джеймс.       Он уже около часа ходил кругами по берегу какой-то реки. Лили все говорила и говорила, а он пытался понять, что им делать, как найти их сына. Он помнил, что к ним вломился в дом Воландеморт, но не мог понять как, ведь он был под Фиделиусом! — В каком смысле «что делать»? Конечно же трансгрессировать домой!       Джеймс подбежал к ней и схватил не за плечи. — Лили я не знаю ЧТО случилось, но догадываюсь. Надеюсь это не правда, и все будет хорошо.       И уже мягче сказал: — Просто поверь мне, как и всегда. — В нашем доме Воландеморт! С НАШИМ сыном, тебе разве не страшно? — А вдруг там западня? Я не хочу тебя потерять! — Там наш сын! — сквозь зубы проговорила Лили, стряхивая его руки со своих плеч. — Поэтому ты останешься здесь, а я трансгрессирую туда, — Лили уже хотела возразить, но Джеймс растворился в воздухе, и Лили осталась одна.

***

— Год? Все закончилось? Воландеморта больше нет? — Да, его больше нет.       Мы сидели в доме Артура и Молли и разговаривали обо всем. Артур не понимал ничего, так же как и мы, постоянно повторял, что этого не может быть, и это сон. Я бы хотел, чтобы это был не сон да и Ремус тоже. Он постоянно повторяет имя какого-то Тедди. И главное он не хотел мне говорить кто это, всегда находил оправдание, отмазку, переводил тему. Он очень сильно беспокоился, прослушивал, что я ему говорил или спрашивал.       Артур предложил выпить, но даже это не помогло разговорить Лунатика, и я решил перевести тему: — А Гарри? Где он? Что с ним? — А его сейчас здесь нет, он даже не в Англии, — Артур усмехнулся, отпивая огневиски. — Подожди, в каком смысле? — спросил Рем. — Ну. он сейчас в Румынии, Кингсли отправил его и других мракоборцев ловить сбежавших Пожирателей Смерти. — Подожди, а Хогвартс? Он ведь его не закончил, они тогда сбежали. — В смысле сбежали? — я не понимал, о чем они говорили. — А он там заочно учится. Не смотри на меня так! Я знаю, что так нельзя, но это Гарри! А Макгонагалл ему многое разрешает да и не только ему, — Артур усмехнулся. — Всем тем, кто участвовал в последней битве. — Но ведь скоро экзамены! Я ведь правильно понимаю, что он не сдавал ЖАБА? — Да, правильно. Никто из них его не сдавал, хотя Гермиона очень рвалась.       Они оба сидели и обсуждали Хогвартс, его восстановление, преподавательский состав, а я все думал, как много я пропустил. И как изменился и Рем, и Артур! Не физически, а психологически, душевно! Они как будто обо мне забыли, поглощенные общей беседой, но я не обижался и решил их оставить. — Сириус ты куда? — спросил Лунатик, попутно вставая с места. — Не беспокойся, я ненадолго.       Выйдя из дома Артура, я шел куда глаза глядят. Мне было все равно, я просто шел. Был поздний вечер, солнце уже заходило, а я все ещё не верил в то, где нахожусь.