Forte ad priora

      Было очень поздно, солнце уже давно зашло, а желтый полумесяц высоко стоял в небе, освещая окрестности.       Артур уже рассказал Ремусу как Тедди, с кем он сейчас живет, что вытворяет. Ему стало легче от того, что сыну достались способности матери, и даже намека не было на то, что он оборотень. Также Артур сказал, что не видел Дору, никого из "Оживших", кроме его и Сириуса. Люпин узнал, что во время битвы Уизли-старший потерял сына и до сих пор не смог его оплакать. А Молли уж и подавно.       — Где ты был? — спросил Ремус, практически налетев на Сириуса. — Уже поздно, а если кто-нибудь сюда придет и увидит нас?       — Прости, я не проследил за временем, — сказал Бродяга, отойдя на несколько шагов от друга. — А где Артур?       — Он отправился в Хогвартс к Молли, но попросил нас на всякий случай найти укромное место, чтобы никого не напугать. Есть предложения?       — Ну, я думаю, единственным местом для нас пока является только мой дом на Гриммо, а дальше посмотрим, - сказал Блек, разведя руками в стороны. - Гарри пока нет, а больше никого и быть там не может. Все-таки за остальным может и Артур проследить.       - У тебя больше ничего не болит? - после недолгого молчания спросил Лунатик, указав в первую очередь на грудь своего друга.       - Нет, а у тебя?       - Тоже. Похоже, микстуры Молли нам очень помогли.       - А как иначе!       Они пошли по грунтовой дороге прочь от дома семейства Уизли, а Ремус пока рассказывал ему о том, что еще успел сообщить ему Артур, но только, упуская истории о Тедди. Он не был пока готов рассказать другу об этом.       Наконец, отойдя от Норы на приличное расстояние, они трансгрессировали.

***

      После того как Джеймс трансгрессировал, Лили еще недолго походила по берегу, думая о том, что произошло. Она помнила, как Воландеморт ворвался в комнату Гарри, как просил ее отойти от кроватки сына, предлагая остаться живой, но она этого не сделала. Ей не нужна была такая жизнь! Да и жизнь бы это была? А главное она ясно помнила зеленую вспышку...       Она понимала, что Джеймс хочет ее защитить, но также она понимала, что один он не справится, и она трансгрессировала в Годрикову Впадину.       Все было обычно: уютная деревенская площадь, посередине стоял уже знакомый ей так давно обелиск. Рядом виднелись несколько магазинчиков, здание почты и паб, а в дали под светом высоких фонарных столбов переливались разными цветами витражи в окнах маленькой церкви. На площади небольшими группами шли люди кто куда, о чем-то переговариваясь, смеясь и смешно жестикулируя. Из паба выходила какая-то пара под шум музыки и громкий смех, а сами они что-то кричали внутрь здания. Площадь просто бурлила жизнью.       Лили стремительно зашагала, желая быстрее перейти эту площадь и оказаться в нужном ей месте. Но резко остановилась, оказавшись перед обелиском. То, что она увидела, подвергло ее в шок. Статуя преобразилась, вместо стелы с множеством имен перед ней стояла она с сыном на ее руках, и мужем за спиной. Лили не знала, что и думать, она просто смотрела на их счастливые лица, не зная сколько прошло времени пока она разглядывала скульптуру, и, обойдя ее вокруг, направилась к своему дому еще быстрее.       Но, дойдя до своего дома и увидев во что он превратился, она задохнулась от страха. Их дом, в котором они жили уже долгое время, стал настоящей развалиной. Она и не заметила, как начала плакать, оседая на землю. Горе физически тяжёлым грузом придавило сердце и лёгкие. Все эмоции так сильно навалилось на нее, что она и не заметила, как к ней подошел Джеймс и поднял ее за плечи с земли.       — Как это могло произойти? — сказала она хриплым от слез голосом, поворачиваясь в его руках лицом к нему. Лили видела в его глазах застывший ужас.       — Я не знаю, — ответил он, прижимая свою жену к себе. — Ты видела памятник? Лили кивнула.       — Я успел тут обойти окрестности, и нашел кое-что. Ты должна это увидеть.       Джеймс взял ее за руку и повел к узкой калитке около церкви. Они оба знали, что там находилось. Ряды надгробий со свежими цветами на плитах то тут, то там. Они шли все дальше, почти к концу кладбища. И вот, через несколько рядов от могил семьи Дамблдоров, они увидели белое надгробие. Оба молчали, но каждый не мог оторвать глаз от выбитых на камне слов:

Джеймс Поттер. 27 марта 1960 года — 31 октября 1981 год

Лили Поттер. 30 января 1960 года — 31 октября 1981 год

"Последний же враг истребится — смерть"

      Лили тихо плакала, а Джеймс все не отпускал ее руки, периодически сжимая ее, давая понять, что он здесь, рядом с ней.       С одной стороны они были рады, что имени их сына здесь не было, но с другой…они не понимали, где же он тогда? Никто не спорил, потому что не знал наверняка. Но большой букет рыжих лилий, который стоял возле мраморного надгробия, согревал их изнутри, даря надежду.       Еще немного постояв около могилы, они тихо пошли прочь, мимо темных надгробий по узкой дорожке к церкви, в которой на тот момент тушили свечи. Фонари один за другим затухали, а молодая пара, стараясь не привлекать к себе внимания, шла прочь с главной площади Годриковой Впадины и вскоре трансгрессировала.

***

      Оказавшись на площади, которую он знал с детства, Сириус удивился тому, что не было скрывающих чар. Прямо перед ним за домами 10 и 11 стоял его. Все тот же фасад, все те же окна, дверь и черепица на крыше, но выглядело это как-то... новее, презентабельнее.       - А Гарри, бесспорно, сделал большую работу, - присвистнув, сказал Ремус. - Этот дом еще никогда так хорошо не выглядел.       - Да нет Лунатик, он просто давно так не выглядел, очень давно. Подходя к двери, ребята не переставали удивляться. Вместо дверного молотка в виде змеи, там теперь был обычный, ничем не примечательный, но ни замочной скважины, ни ящика для писем тут так и не появилось.       Послышалась череда металлических щелчков, звяканье дверной цепочки, а потом дверь со скрипом отворилась, и они торопливо переступили порог. Да, после обновленного фасада дома в глубине души они ожидали еще больших обновлений, но уж точно не таких!       Больше не пахло сыростью, деревянный пол отремонтировали, а на стены наклеили другие обои более светлого оттенка. Люстру отчислили от паутины, портреты протерли от пыли и повесили ровнее, а главное эти ужасные подсвечники в виде змей, которые Сириус терпеть не мог, убрали. Но как бы новый хозяин дома не старался, коридор все равно был таким же темным.       Продвигаясь вдоль по коридору, они замечали все больше обновок, многие мерзкие на вид вещи, например, такие, как подставка под зонты, походившая на ногу тролля, без вести пропали. Покарябанные перила на лестнице тоже заменили, а скрипучие ступеньки, наконец, намертво прибили к каркасу лестницы.       - А здесь стало приятно находится! - воскликнул Люпин. - Тебе так не кажется?       Они продолжали подниматься по лестнице, предварительно ненадолго заглянув на кухню. Больших изменений в ней не было. Стены остались такими же каменными и темными, но потолок покрасили в белый цвет. Чугунные сковородки и котелки так и свисали с потолка. Очаг в конце комнаты не горел, и поэтому комната была еще темнее, чем всегда, но большой деревянный стол и задвинутые под него стулья все равно отбрасывали большие тени. На удивление кухня была очень чистой, и главное Кричера нигде не было, что радовало еще больше.       — Я пойду разожгу камин в гостиной, а ты пока поищи чего-нибудь съедобного на кухне, — попросил друга Сириус, одной ногой уже стоя на первой ступеньке лестницы.       Ремус кивнул и скрылся в темноте кухни, а Бродяга начал медленно подниматься по лестнице.       Все головы домовых эльфов, когда-либо работавших в этом доме, остались на своих местах. Как и в коридоре, обои здесь переклеили, а всю паутину убрали. "Наверно Кричер запротестовал, когда эти головы хотели убрать, - предположил Сириус. - Это ведь такая честь для эльфов!"       Поднявшись по лестнице в гостиную, Блэк прошел до камина. Это была, пожалуй, одна из немногих самых светлых комнат в доме. Около камина стоял дровяник и коварная стойка с кочергой, щипцами, метелкой и совком, а рядом лежала кожаная меха с серебристым кончиком.*       После того, как Сириус зажег камин и отошел от него на несколько шагов, он заметил, что в этой комнате были красивые бардовые обои с серыми узорами, диван был из приятной ткани, как на диванах в гостиной Гриффиндора только светло-серого цвета. Такими были и кресла рядом с ним, а на маленьком кофейном столике, сделанном из стекла, стояла ваза с ромашками.       Сириус подошел к большому фортепиано и, подняв крышку, прошелся пальцами по клавишам. Оно было идеально настроено, но играть на нем мужчина не собирался.       Ремус все еще был на кухне, а Сириус все продолжал ходить по комнате, пока не дошел до небольшого комода, на котором стояли фотографии в рамках. Там была фотография родителей Гарри, фотография первого состава Ордена Феникса, какая-то из Хогвартса, где Гарри веселился с друзьями, со дня рождения Артура, где были они все вместе, и их последняя совместная фотография. Сириус взял ее в руки и, пройдясь до дивана, сел на него.       — Я правда старался что-нибудь найти, но похоже в этом доме давно никто не жил, — сказал Люпин, входя в комнату с коробкой печенья и двумя кружками крепкого чая. Сириус и не заметил, когда тот пришел и сел рядом с ним.       — Нашел что-то интересное? — спросил Ремус, глядя на фотографию через плечо друга.       — Можно сказать и так.       Они ненадолго замолчали. Сириус не отрываясь смотрел на фотографию, а Ремус смотрел на огонь в камине.       — Какой он сейчас, Рем? — спросил Блек, повернув голову к другу. — Я ведь очень многое пропустил?       Ремус поставил свою кружку на стол и стал думать, о чем рассказать другу.       — Ну, он изменился, это точно. Он повзрослел и не только физически, но и психологически. Он уже давно не ребенок...       Допив чай и потаскав немного печенья, в тишине каждый думал о своем. Ремус вскоре сказал, что пойдет спать, а Сириус остался сидеть в гостиной. Он все думал о том, что с Гарри, каким взрослым он стал, и как он изменился. Блэк не представлял, как его крестник отреагирует на их встречу, будет счастлив или огорчится. Но главное он понимал, что больше ничто не будет прежним.       Встав с дивана, он прошел по гостиной, не замечая, как фигуры в портретах на него оборачиваются. Он отнес посуду на кухню, положил все в раковину и уже тоже хотел идти спать, но передумал, и пошел к единственному портрету в этом доме, к которому до этого по собственному желанию не подошел бы никогда.       — Ну здравствуй, мама, — сказал он, отодвигая занавеску.       — Сириус...       Вальпурга Блэк округлила глаза и даже немного попятилась назад. Да, такой реакции он точно не ожидал.       — Ч-что ты здесь делаешь? К-Как? Я слышала, что ты мертв. И вообще все Блэки, готовые продолжить наш великий род!       — А я жив, мама! — воскликнул Сириус, оседая на пол перед портретом.       — Ты какой-то обессиленный, если ты вернулся к жизни, то должен радоваться! У тебя появился второй шанс! Это же хорошо, просто великолепно!       — Уж слишком подозрительно ты радуешься! Сириус резко встал с пола. А Вальпурга, презрительно вздернул нос, уже хотела уходить, когда сын ее остановил.       — Скажи, что случилось с Регулусом? Он ведь... был жив.       — В том-то и дело, что был! Но он мертв! И я не знаю, как его убили, знаю только, что он ушел от Пожирателей и начал мстить Темному Лорду. Он даже говорил об этом со мной, а позже перестал возвращаться в дом, совсем.       Миссис Блэк прошла обратно на свое место.       — Я рада, что наш род не пропадет и что ты жив, правда. Думаю тебе надо немного поспать, — сказала она и скрылась за рамой своего портрета. А Сириус, еще немного постояв около портрета, задвинул шторку перед ним и уже точно хотел идти спать, но его остановил глухой стук в дверь.       С одной стороны он понимал, что ему надо спрятаться, но с другой, понимал, что если бы это были волшебники, они бы не стали стучать, а сразу открыли дверь.       Он подошел к двери и начал открывать замки. "Надо срочно найти палочку!" - подумал он и открыл дверь настежь.

***

      — Где мы? — спросила Лили своего мужа.       — У дома родителей Сириуса, — серьезно ответил Джеймс и, не отпуская руки жены, направился к дому с номером двенадцать.       — С ума сошел! — воскликнула Лили, выдергивая свою руку. — Ты помнишь, какие у них с Сириусом отношения! Нас они и подавно не примут!       Джеймс посмотрел ей в глаза, глубоко вдохнул, и направился к двери, снова схватив Лили за руку.       — Нам могут помочь только они, — сказал Джеймс.       — Почему? А как же Дамблдор? Нам надо найти его и все рассказать!       — Лили ты заметила зеленую листву деревьев в Годриковой Впадине? Когда на нас напали, была поздняя осень! Это тебе не кажется странным?       Лили ничего не ответила, а просто задумалась о том, что это предвещало.       Подойдя к двери, Джеймс стал искать, как ее открыть, но замка он не увидел. Ударив несколько раз дверным молотком, Лили стала ждать, но никто дверь им так и не отворил.       — Я не понимаю...— проговорила Лили шепотом.       — Дай я, — сказал Джеймс, отодвигая жену назад. — Хм, это очень интересный замок! Я не знаю, как его открыть, прости. Может еще раз постучать?       Лили очень серьезно на него посмотрела, как будто собираясь сказать, какой он идиот. Джеймс ухмыльнулся и подошел опять к двери. Он долго ее разглядывал, пытаясь найти хоть какую-нибудь лазейку, даже еще несколько раз постучал, но ничего этим не добился.       — Что ж это за дверь такая! — прокричал он, ударив изо всех сил по ней ногой. Он уже отходил от нее, как услышал звук открывающихся замков и скрип двери.

***

      Сириус не верил тому, что видел. Передним стоял его лучший друг собственной персоной, а за ним молодая девушка с ярко рыжими волосами и красными глазами. Увидев Сириуса, Джеймс округлил глаза, а Лили громко шмыгнула носом.       — Этого не может быть…— сказал Сириус, явно не понимая, что происходит.       — Бродяга! — закричал Джеймс и кинулся обнимать друга. Лили молча наблюдала за происходящим. Вот они уже крепко обнимаются, вот из глаз Сириуса начинают литься слезы, но он не отпускает из своих объятий лучшего друга.       — Я и не представлял! Мерлин, как я рад тебя видеть!       Сириус снова крепко обнял своего друга и обратил свое внимание на девушку, за спиной Сохатого.       — Красавица, ну что же ты плачешь! — сказал Блэк, подходя к жене своего лучшего друга. Лили не задумываясь бросилась в его объятья и громко разрыдалась.       — Сириус, ты не представляешь, что произошло! Его больше нет! А наш дом…       Дальше Бродяга разобрать не смог. Он развернулся лицом к другу и посмотрел в его глаза, полные душевной боли. Он знал, что чувствовал Джеймс, и также понимал, почему он это чувствовал.       — Вы были в Годриковой Впадине…— догадался Блэк. — Мне жаль, что вы это увидели.       — Ты знаешь! — воскликнула Лили, отстраняясь от Сириуса. — Откуда?       — Я…давайте зайдем в дом. Стоять на пороге в наше время не безопасно.       Сириус аккуратно подхватил молчаливую Лили за талию и повел ее за Джеймсом в дом. Прикрыв дверь ногой, он направился в главную гостиную. Все молчали. Поттеры в этот момент смотрели по сторонам, удивляясь тому, что дом был не так ужасен, как это описывал им Сириус. Однако увидев головы домовиков над лестницей, они все же поверили в то, что Сириус здесь рос.       — Рем спит, но я могу его разбудить. Нет, я должен это сделать. Он будет так рад вас увидеть!       Сириус даже не заметил, как оказался перед дверью Ремуса. Блэк буквально ворвался к нему в комнату и направился к кровати друга. Без лишней учтивости он затряс Люпина за плечи и при этом громко закричал:       — Вставай Рем, ты должен это увидеть!       — Сириус, ты издеваешься! Глубокая ночь! - он перевернулся на бок, спиной к Блэку. — Все завтра…       — Нет, ты должен! А ну быстро вставай! Это важно!       Сириус содрал с Лунатика одеяло и попытался скинуть с кровати Люпина, но тот не хотел вставать, подтягивался обратно и громко что-то мычал.       Сириус громко вздохнул и уже открыл рот, чтобы сделать последнее предупреждение, как его опередил хриплый женский голос, эхом разнесшийся по зданию:       — Сириус, ты скоро?       Люпин резко подскочил на кровати и с недоумением уставился на Блэка.       — Это…       — Возможно, — оборвал его на полуслове Сириус. — Но ты должен сам убедиться в этом.       Ремус быстро спрыгнул с кровати и направился к двери. Он моментально миновал пролет лестницы и чуть не споткнулся на последней ступеньке. Бродяга даже не успевал за ним, но когда спустился, то увидел двух парней, крепко обнимающих друг друга. Лили стояла немного в стороне и смотрела то на ребят, то на Блэка, а Сириус не знал, как ему на это реагировать. Это чудо. Самое настоящее. Но ведь оно случилось и с ним.       — Но как! Я ведь видел и дом, и могилу, Мерлин…       Ремус отошел от Джеймса и, взявшись руками за волосы, начал ходить по комнате.       — Это что-то совершенно странное! Сначала мы с Сириусом, теперь вы, а может еще кто-то также!       — Что вы, а теперь мы? — спросила Лили.       — Вернулись к жизни.       После того, как это сказал, Сириус глубоко вздохнул и направился к окну.       — Я помню тот день очень хорошо, день, когда вы погибли. Он изменил все.       — Мы умерли? А как же Гарри? Он тоже у…       — Нет Лили, дорогая, нет! — воскликнул Ремус, подбегая к ней и обнимая. — Он жив, хотя жизнью это не назовешь.       — Он остался с кем-то из вас? — спросил Поттер-старший, сложив руки на груди.       — Увы, нет. Дамблдор отдал его сестре Лили и ее мужу. Он рос там одиннадцать лет, а потом возвращался к ним только на летних каникулах. Но как я знаю ненадолго, только на месяц, а остаток лета он всегда проводил в доме семьи Уизли.       Все это время Сириус смотрел в окно и думал о том, что произошло с ними. Если и его лучший друг с женой вернулись сюда, как и они с Люпином, то возможно есть и «другие», как и предположил Рем. Ребята за его спиной все говорили, но он их не слушал. «Что если Марлин жива?» Этот вопрос жег его изнутри. Он очень хотел в это верить, ведь тогда, в их последнюю ночь, он сделал самый важный поступок в своей жизни. Но он не смог рассказать об этом друзьям, не хватило сил и смелости. Он скрывал это двадцать лет и не рассказал ни одной живой душе об этом. Просто побоялся.       — Сириус, а ты что скажешь?       — А? Что?       Бродяга повернулся к ним лицом.       — Ты точно в порядке? Ведешь себя странно.       — Да как и всегда, — ухмыльнулся Джеймс и направился к дивану.       — Я говорила о том, что трудно представляю своего сына, его жизнь, и вообще, сколько ему сейчас лет?       Лили поочередно посмотрела на каждого.       Как же Сириус по ним скучал, по манере Лили удивляться, говорить, отчитывать. Он хохотнул.       — Чего ты смеешься?       — Просто вспомнил, какого это с тобой общаться, и как я по этому скучал, Красавица.       Сириус подошел и крепко обнял ее за плечи, и так, вместе, они пошли к Джеймсу на диван.