Те, о ком не говорят

      Всполох. Ещё один. Ещё, ещё, ещё всполохи! Снопы искр, выбиваемых ударом по кремню, рассыпаются в разные стороны, словно бенгальский огонь. Так сверкают волосы феи, танцующей в свете костров.       Мария танцует с Кассисом рука об руку, слегка наклонив голову, а медные пряди, не сдерживаемые лентой, время от времени касаются его лица. Он мягко перехватывает девушку за талию, она смиренно позволяет себя вести. Ещё движение, и ещё, и ещё: наклоняет ее до земли, а она откидывает голову назад, чтобы избежать прикосновения к своему лицу. Медный водопад коснулся ночной росы. Кассис не хочет возвращать свою партнершу в вертикальное положение, ему нравится чувствовать исходящий от ее шеи слабый запах. Что-то кондитерское: ваниль, корица. И лесное: дикие горькие травы, может, тимьян? От феи восхитительно пахнет, и это не просто дорогое масло, это кое-что более возбуждающее: запах взволнованной девушки. - Мария! Он впервые обратился к своей пленнице по имени. Черт его знает, кто ее крестил, но имя у неё христианское, так почему бы и нет? Девушка вытянулась, стройная, как пламя свечи. - А со мной потанцуешь?       Робин никогда не напивался до беспамятства. Какое вранье. Конечно, он напивался. Как и любой другой из клана Де Нуар, носящий чёрную шляпу. Но, к его достоинству, надо сказать, делал это крайне редко и только нарочно, в отличие от Лейта, который пить совершенно не умел, и любой лишний бокал для него мог стать на этот вечер последним. Робин и сейчас выпил всего лишь одну рюмку, чтобы набраться решительности. Не то, чтобы он робел перед феей, но все-таки. Он чувствовал бешеный прилив сил, которого не чувствовал уже давно, он мог бы сделать что угодно сейчас: подраться, убить, разорвать корсет голыми руками. Мария одарила Кассиса улыбкой Мона Лизы и протянула руку своему "хозяину". - Я веду, леди. Он властным движением притянул ее за талию так, что она буквально столкнулась с ним. - Как потанцевали? - Не знаю, должно быть, хорошо. Я по-другому танцую. - Не сомневаюсь.       Де Нуар коснулся ее щеки там, где подпрыгивала непослушная прядь, выбившаяся из прически. Он заправил ее за ухо феи. Прикосновение вызвало крупную дрожь Робина. Он даже запрокинул голову назад. - Как ты танцуешь, Мария? Она снова загадочно улыбнулась. - Я покажу, Робин. Да Нуар попытался подавить ещё один приступ странной дрожи. Почти удалось. - Стала звать меня по имени? - Это же твоё имя? - Ты будто пробуешь его на вкус. Эту фразу он произнёс почти шепотом. Скорее даже пробормотал себе под нос. Глупо было думать, что она не услышит. - Красивое. Это было невыносимо. Робина лихорадило, не прекращая. Убеждая себя в том, что это всего лишь ведьминские чары, он ещё сильнее стиснул руки на талии своей дамы. - Знаешь что? Нам пора идти. Где-то в толпе танцующих хмыкнул Кассис. Такого с ним ещё не случалось, надо признать. Де Нуар, уводящий у него из под носа девушку - это что-то новое. -Заглядываешься на бабёнку Робина? Хороша, это точно, - раздался голос Бена. - Я бы тоже... -Заткнись, Бенджамин. Уж не тебе на хозяйское добро зариться. Если Робин взял ее себе, значит тебе можно только подобрать слюни и вспоминать о ней одинокими ночами. Чем ты обычно и занимаешься. -Ну-ну, - обиженно буркнул Бен. - Мы ещё посмотрим, кто тут будет слюни подбирать. Робин ещё никогда так не спешил в свою комнату как сейчас, держа за талию свою добычу. В тяжелом бархатном платье девушка едва поспевала за резвыми шагами Де Нуара. -Быстрее, фея, - почти прошептал он на ухо пленнице. -Платье, - только и смогла вымолвить запыхавшаяся девушка. -К черту платье. Робин ловким движением перехватил ее и перебросил через плечо. От неожиданности фея вскрикнула. -Тихо, сейчас будем дома. Дома. Теперь её дом в его комнате, а постель - на холодном каменном полу. Она же замерзает там, олух, почему ты не подумал об этом раньше?!       Он буквально взлетел по лестнице и практически телепортировался к двери. Кое-как вставив ключ в замочную скважину, Де Нуар чуть не сломал его. Открыв треклятую дверь, он юркнул туда, потянув за собой Марию.       В комнате Робина темно и прохладно, как и должно быть в каменном замке летом. Из окна доносится смех и пение. Праздник в разгаре, но Робину на это наплевать. Как и на все, кроме неё. Рыжие волосы, белая кожа, карие (карие ли?) глаза. Кто она? Почему ее назвали в честь пресвятой девы? Или это просто уловка эльфов, попытка замаскировать своих лазутчиц в мире смертных девушек? - Я читал, что вы, феи, можете свести с ума любого мужчину, влюбить в себя и сожрать его душу. Это правда? Делала ты так? Де Нуар развалился на огромном кресле, закинув ноги на подлокотник. - Нет. Я на знаю, могут ли. - Неужели? И почему? - Я никогда не встречала мужчин. - Не встречала, значит. Я первый. Ну и как мы тебе, нравимся? - хохотнул Робин. - Нравитесь, - простодушно ответила фея. - Ну конечно, особенно Кассис. Он же всем нравится, чёрт его дери. Может, ты мне скажешь, в чем его секрет, женщина? - Мне не нравится Кассис. Де Нуар удивленно посмотрел на неё. - А кто же тогда тебе пришёлся по вкусу? - Ты. - Я украл тебя из твоего родного дома и спрятал от твоих сестёр. Не лги мне, фея! Я не могу тебе нравиться. Мария пожала плечами. Сама невинность. - Ответь мне, что же тебе так во мне нравится? - От тебя приятно пахнет. - От меня пахнет костром и лесной грязью. Не лишено логики, ведь это твоё, родное.       Робин подошёл к ней вплотную. Она не шелохнулась. Очень смело для девушки с таким личиком. С такими глазами и рыжими волосами. Нужно шарахаться от каждого, кто делает шаг к тебе, иначе можно попасть в капкан, голодная, алчная пасть которого так и хочет захлопнуться, кусая сладкую нежную плоть зверушки. Робин тоже хочет. Если не укусить, так прикусить, чтобы остались следы. Алая метка. Где-нибудь на шее. Или, может, ключицах? - Знаешь, Мария, что Кассис и такие, как он, делают с такими как ты? - Что-то хорошее? Глупая рыжая фея. -Ошибаешься. И если бы не я, он бы сделал это, опоив тебя каким-нибудь жутким пойлом. Ты бы валялась в грязи, твое прекрасное платье было бы порвано, а он бы сидел и ждал, пока ты придёшь в себя. И сказал бы тебе, что ты просто уснула.       Робин соврал. Он не привык ко лжи, всегда резал правду-матку, ему нравилось смотреть, как меняются люди, слыша её. А меняются они, потому что привыкли к сладкому, а Робин предпочитал давать горькое. Сейчас ему просто необходимо было наврать. Запугать, застращать, расставить ловушки. Кассис не насильник, девицы предлагали ему свою честь сами. Но вдруг и Мария тоже захочет, вдруг он понравился и ей? Робин не допустит. В конце концов, кому вредила крохотная толика вранья? - А что ты бы сделал? - С Кассисом после этого? - Нет. Со мной, сейчас. "Разорвал бы твой корсет или что там ещё". -Для начала... Станцуй для меня. Слышишь музыку с улицы? Поймай ее ритм и станцуй, как ты танцевала в свете лесных костров. - Де Нуар хлопнул в ладоши несколько раз, как бы задавая темп. Он вернулся на своё законное место на кресле, чувствуя себя персидским падишахом, перед которым собиралась танцевать самая прекрасная наложница. Не хватало лишь слуги с опахалом. -Начинай.       Мария вскинула руки над головой и так же ударила в ладоши. Плавно повела плечами, создав волну, дошедшую до кончиков пальцев. Выгнувшись, она качнула бёдрами и закружилась. Если бы Робин знал что-то о восточных танцах, он бы понял, что движения Марии были похожи на пластику миниатюрных танцовщиц живота. Она двигалась, четко повинуясь завораживающему ее ритму. Плавно, иступленно, и вместе с тем слегка конвульсивно. Локоны подпрыгивали и рассыпались, создавая вокруг феи тяжелое медное облако.Мария трепетала в звенящем пении цикад.       Де Нуар ничего не мог сделать, не мог даже пошевелиться. "Боже", - только и смог прошептать он, хотя о всевышнем вспоминал нечасто. Фея в своём кружении приближалась к нему, будто случайно. Как только она приблизилась к ногам Де Нуара, он схватил ее и лёгким движением потянул на себя так, чтобы она упала на его колени. Фея не была невесомой пушинкой. Он ощутил приятную тяжесть девичьего тела. Даже сквозь кожу брюк Робин почувствовал жар разгоряченной танцами Марии. Она улыбнулась ему и плавно откинулась назад. А потом волной вернулась в прежнее положение. Удивительно гибкая, точно лоза. Кто же это выдержит? Де Нуар вдохнул запах, исходящий от ее волос. Ему показалось, или... Нет, это точно было! Своими действиями он заставил фею испытать дрожь. Может, и не такую, какую вызывала она у него, но все же это была реакция. И ей не все равно на то, что Робин прикасается к ней, ее может показаться из ее напускного спокойствия. Словно ища доказательства своей догадке, Де Нуар пробежал пальцами по ее позвоночнику. Фея непроизвольно выгнулась и шумно вздохнула. Она словно прислушивалась к новым для неё ощущениям. Де Нуар сделал кое-что ему несвойственное: захотел узнать мнение девушки. - Нравится? - хрипло спросил он. - Да, - выдохнула Мария.       Пожалуй, это можно считать разрешением. Он прильнул к ее губам, пытаясь уловить, какая же на вкус фея. Робин решил, что восхитительная. Настолько, что ее хотелось съесть. Да что там съесть - сожрать. Выпить всю без остатка. Словно вампир, он жадно впился в тончайшую кожу на шее, желая распробовать и ее. Он почувствовал горячую пульсирующую жилку: так бежала по венам кровь феи. Слегка укусив ее, он сорвал с ее губ тихий стон. Достаточно. Де Нуар пропал.       Робин не понимал, что овладело им, да и не думал об этом. Внутри него полыхало адское пламя, затушить которое он пытался, терзая губы своей пленницы. Но разумеется, огонь разгорался только сильней. Пальцы путались в медном водопаде, он перехватил волосы Марии и слегка потянул их назад. Впившись в обнажившуюся шею, Робин издал не то стон, не то рык. Неслушающимися пальцами он пытался расшнуровать ленты на корсете. Фея ухватилась пальцами за жесткую кожаную куртку, будто пытаясь удержаться. Как только с проклятой шнуровкой было покончено, корсет оказался на полу, а Робин снова почувствовал то же, что и в Иванову ночь - ощущение от прикосновения к талии, прикрытой лишь тонкой тканью платья. Он огладил ее, будто изучая. И резким движением, поднявшись до плеч, сдернул платье. Послышался треск лопнувших нитей: швы разлетелись к чертям от такого-то напора. И снова этот звук упавшей на пол ткани. Но только теперь Робин смотрел в упор. На фее осталась лишь ночная рубашка, такая тонкая, что если намокнет, сразу же станет прозрачной. Хотя она и сейчас такой кажется, когда на неё светит луна. В лунном серебряном свете Мария действительно выглядит как настоящее неземное существо. И если бы не шрам на плече... Какого черта? Де Нуар схватил ее за плечо и притянул к себе. Мария вздрогнула и поёжилась, потянулась прикрыть шрам рукой. - Что это? Когда он у тебя появился? - Он всегда был. - Этого быть не может, у фей не бывает шрамов. - Он всегда был, - упрямо повторила Мария. -И как он, по-твоему, мог быть всегда, если у лесного народца не бывает ни болезней, ни ран, а если бы и были, то никаких рубцов бы не осталось. Она молчала. Глупо, упрямо молчала, чем ужасно бесила его. - Кто ты? - Мария. - Чёртово отродье, говори, откуда у тебя взялся этот шрам?!       Мария инстинктивно сжалась и поежилась, как от удара. Словно испуганный ребёнок, она закрылась руками от наступавшего Робина, прося "Не тронь меня, мне нечем тебе ответить". Ему стало так стыдно, как было черт знает сколько лет назад, когда он ударил сестру. Она не завизжала, просто схватила рукой место удара и посмотрела на Робина. Он разрыдался от боли, будто ударил сам себя, и, упав на колени, умолял простить его. Она простила, даже не сказал отцу, но он зарекся никогда больше не причинять боль беззащитным существам. Кто может быть беззащитней украденной феи? Если она, конечно, фея. Он уже ни в чем не был уверен. - Эй, что ты, я не хотел пугать. Иди ко мне. Он понизил тон, успокаивая взрослую девушку словно маленькую. Она поверила. Юркнула к нему в руки и уткнулась лицом в грудь. - С сегодняшней ночи и впредь ты будешь спать на кровати. Надеюсь, ты не стесняешься спать с мужчиной в одной постели? Мария отрицательно помотала головой. "Она ведь и правда ребёнок. Ничего не понимает и не знает стыда, поэтому стыдиться ей нечего".       Он поднял ее на руки, уже не резко, а очень бережно, боясь причинить малейшую боль, и положил на пуховое одеяло. Но Мария не стала забираться под него, а приподнялась на локтях и выжидающе посмотрела на своего похитителя. - Что? - Робин неожиданно для себя смутился под её взглядом. Она ничего не ответила, только посмотрела на место рядом с собой, как бы не понимая, чего он ждет.       Де Нуар как завороженный опустился на свою половину кровати. Кое-как стянув сапоги, он лег, точно это была не его спальня и не его ложе. Будто бы он зашел к кому-то в гости, и его зачем-то заставили лечь рядом с хозяйкой в её постель. Меж тем, сама "хозяйка" уже очутилась почти вплотную рядом с ним. Когда она сидела у него на коленях, было почему-то проще. Бред.       Он резко повернулся к Марии и притянул её к себе. Вслепую впившись в губы, он слегка укусил её. Она ответила, как и десять минут назад на кресле. Это не реально. Он спит. А во сне к нему пришла нимфа миртового дерева, как к одному итальянскому принцу, пока тот почивал в своих покоях. И теперь она ласкает его, а руки у неё пахнут лесными травами. Этой ночью он больше не Робин Де Нуар, он - монарх далёкой страны: Италии или Персии. К нему попала первая красавица, одалиска, которая не плачет по родному дому и не отталкивает своего господина, а напротив, раскрывает руки навстречу ему. На ней нет платья, только незатейливая исподница, которая уже слезла с плеч. Он помогает ей, проводя пальцами по молочной коже. И снова чувствует шрам. Грубый, от глубокой раны, это точно. Словно пытаясь убедиться, что он реален, Робин опускается к её плечу и проводит губами в том месте, где почувствовал рубец. Фея выдыхает. Впрочем, нет. Не фея. Однозначно не эльфийка. Хотя отрицать это сложнее, когда чувствуешь, как бешено бежит кровь и пульсирует в голове так, что она начинает кружиться. Он по-прежнему пьян. Боже, ну и позор. Быть пьяным в лоскуты, когда заполучаешь желанную девушку. - Робин... - раздаётся шёпот где-то над ухом. Горячий, почти влажный. Шёпот девушки, которую целует в шею кудрявый темноволосый парень. Он не трезвеет, а только сильнее одурманивается, перед глазами всё сильнее и сильнее плывет и путается образ Марии, сливается в горячее марево. Он приподнимается над ней, заглядывает в глаза, кажущиеся теперь чёрными. Голова кружится, и он опускается рядом с ней. Но не выпускает. Сгребает в объятия, сжимает их в железное кольцо, смертельное для фей. Не-фея поудобнее устраивается, гнездится и глубоко вздыхает. Вздох, который трудно трактовать. То ли разочарованный, то ли...удовлетворенный? Будто это она напоила его, чтобы он свалился как тюфяк и не смог распробовать её. Добраться до кожи под ночной рубашкой, огладить спину и тонкие ноги. - Ты меня обманула, женщина, - бормочет Де Нуар. - Ты меня усыпила.       В ответ только молчание. Если бы он мог разлепить глаза, то, наверное, увидел бы победоносную улыбку. Она действительно прекраснейшая наложница султана - Шехерезада, обманувшая Шахрияра. Зная, что он пьян, соблазнила его своим лесным танцем. А толку? Он до утра будет спать мертвецким сном, а она - радоваться своей хитрости. И кто же теперь лиса, Де Нуар?