Солнечный дракон

Вот зачем, зачем, спрашивается, она отправилась одна на задание в эти горы? Кой чёрт дернул её за ногу (или другое неизвестное место) возвращаться домой этой дорогой? Да ещё в метель. Да ещё настолько измотанной, что сил даже на простейший вызов часов не осталось. Но в общем-то спуск уже недалеко, должен быть за тем поворотом. Заклинательница прибавила шагу, она уже почти бежала к повороту, и это была та самая ошибка, которую можно назвать роковой. Нога на скользком льду подвернулась, девушка поскользнулась и упала вниз. И снова тишину пустынного серпантина не нарушает шорох шагов человека. А метель заметает следы, оставленные прошедшим тут мимолётным, как бабочка-однодневка, существом. Ведь что для гор человек? Ничто. Песчинка в часах вечности.

***

Огромный чёрный, с синими узорами на дублённой шкуре дракон лежал в пещере. Вся мощь, красота и ужас мира воплощались в нём одном. Акнология. Вестник Апокалипсиса. Жестокий и одинокий. Но как же ему надоело это одиночество! А ещё его мучило извечное драконье любопытство. Да-да, даже этот последний владыка поднебесья был ему подвержен. Акнология всё чаще вспоминал Игнила, Металликану и даже эту всезнайку Грандину. А ведь они были не одиноки. У них были ученики. Интересно, а какого это – иметь ученика? Да и чему этого ученика мог бы научить Предвестник конца света? Убивать? Ненавидеть людей? Дракон приподнял верхнюю губу, обнажая клыки, и утробно, зло зарычал. От этого рыка, эхом отдавшегося в глубине пещеры, стали дрожать стены его временного убежища, сверху начали падать камни. И, кажется, ещё что-то. Ибо нос дракона уловил новый запах, тот запах, которого в принципе тут быть не должно. Человек. Первый порыв был разодрать. Растерзать. Съесть. А потом дракон задумался: он же только что думал про ученика. А почему бы не попробовать? Съесть он его всегда успеет. И драконья морда, приподнявшись с таких удобных лап, начала обнюхивать воздух, пытаясь почувствовать направление запаха. Когда же направление было найдено, дракон лениво поднялся и пошёл в нужную сторону. Какого же было удивление ящера, когда на камнях он обнаружил золотоволосую девчонку с неестественно вывернутой ногой и пробитой грудиной. Человечка еле дышала. Пожалуй, спасти её не смогли бы и самые искусные лекари. Но... Акнология был полон секретов.

***

Сам полёт Люси помнила смутно, ибо его перекрыл жуткий страх, и она просто зажмурилась. Удар о поверхность, что вышиб остатки воздуха из лёгких, заставил открыть глаза и осмотреться. Боли она не чувствовала - сказалось шоковое состояние. Но именно это состояние и заставило её трезво мыслить. Услышав шум, девушка с трудом повернула голову на его источник. Огромная тень, не торопясь, приближалась к ней. И вот на свет показалась морда существа. Последняя мысль погрузившегося в темноту сознания отозвалась неизбежностью: «Вот и всё. Теперь точно конец. Акнология».

***

Пожалуй, дракон и сам не смог бы дать точные ответы на вопрос, для чего он всё это делал. Но, привыкнув получать всё, что хотел, Акнология списывал свои действия именно на пресловутое драконье любопытство. Тело будущего ученика постоянно обогревалось его дыханием, когда же дыхания не хватало, дракон, словно заботливая наседка, укрывал девушку своим крылом. Но справедливости ради стоит заметить, что Акнология делал это из самых эгоистичных побуждений: ему было жаль потраченную лакриму, да и когда ещё другой человечишка так удачно подвернулся бы? Всё же эксперимент надо довести до конца. Прошедшая неделя с девчонкой под крылом показалась дракону самой ужасной за его огромную жизнь. Но вот человечка наконец-то стала подавать признаки жизни. А уж к этому моменту Акнология приготовился во всей красе. В том смысле, что вспомнив те времена, когда тоже был человеком, он откуда-то достал кувшин для воды и мясо, поджаренное его же дыханием. Всё же огонь - это одно, а вот физическую пищу для ещё не сформированного организма драгонслеера (именно так думал дракон Смерти) никто не отменял. Вторая и третья недели охарактеризовалась для дракона постоянной головной болью в виде попыток наладить контакт с безумно боявшейся его девушкой, предотвращения попыток бегства (этой же девчонки) и, как апогей, её заявление в конце недели : - Раз до сих пор не сожрал, значит, и дальше не тронешь. И его рык: - Лакриму на тебя потратил – жрать жалко! Но если не заткнешься – точно сожру. На четвертой неделе девушка начала замечать изменения, вполне нормальные для любого драгонслеера: слух и зрение стали острее. А вот дальше началась настоящая чертовщина. Прежде нежная кожа теперь уже бывшей заклинательницы стала тверже, появился металлический отблеск. К концу недели вся она покрылась чешуей золотого цвета. Зрачки стали вертикальными, как у кошки, хотя цвет радужки и сохранился карий, но стал более глубокого, почти красного оттенка. Пятая неделя охарактеризовалась полным превращением девушки в дракона. И это стало неожиданностью даже для её «родителя». Акнология и не предполагал такого. Видимо, лакрима солнечного дракона, вживлённая в девушку, дабы спасти и сделать драгонслеером, оказала на неё более глубокое влияние и запустила процесс превращения.

***

Однако это был не единственный сюрприз, который преподнесла ему новообращенная драконица. Она... боялась летать. И хотя Акнология грозил скинуть её со скалы, но пока его угрозы так и оставались угрозами. Значит, шанс посидеть в пещере ещё был. А в середине недели острый драконий нюх уловил знакомые запахи. Не может быть! Ребята? Но как? Её ищут? Но она же теперь дракон... Пока эти мысли со скоростью света крутились в голове, бывшая заклинательница уловила острый, терпкий мускусный запах зверя. Это могло означать только одно: Акнология возвращался. И они: дракон и люди - неминуемо столкнутся. Ведь Предвестник Апокалипсиса не потерпит людей на своей территории.