Мой любимый ночной кошмар.

Смена закончилось в шесть. Кейт порядком устала, нервы били и так не к черту, а это место вообще сводило с ума, давая все новые поводы задуматься о реальности своих снов. Тихие шорохи, приглушенное завывание ветра, хлопающие створки окон в коридорах. Почему они вообще открыты? Девушка кинула беглый взгляд на часы и облегченно вздохнула. Можно идти домой. Она скинула в урну стаканчик из-под кофе, забрала сумку, что лежала под столом. Все таки домой хотелось жутко, еще раз проверив камеры, на всякий пожарный, девушка вышла из здания. Фритц подъехал через пару минут, на старой доброй «Виктории». Мотоцикл конечно не ахти, но выглядел прилично. Парень остановился возле нее, приветливо махнув рукой. — Не думала что ты на «Виктории» гоняешь. — Кейт добродушно усмехнулась, проводя по темно синему корпусу рукой. Фритц снял шлем, зарываясь пальцами в короткие волосы, взъерошивая их. — Знаешь, я предпочитаю классику. Хотя я бы и на «Харлее» погонял. — он бегло оглядел девушку с ног до головы, отмечая что она заметно усталая и растрепанная. Видно ночная смена плохо сказывается на ее состоянии. Фритц хлопнул ладонью на место позади себя. — Подвезти? Несколько секунд девушка колебалась, а затем ловко забралась на место позади парня, зацепившись руками за его куртку. Он подал ей второй шлем, заводя мотор, пару раз пробуксовывав рванул с места. Кейт моментально напряглась, наблюдая сквозь темное стекло как водитель ловко лавирует между машинами. Крепче вцепившись в его куртку, она прикрыла глаза. Ехать теперь было страшно. Машин она боялась еще больше. Когда они уже подъезжали к нужному дому, Кейт постучала по его плечу, прося остановится. — Спасибо что подвез. — коротко бросает она, даже не оборачиваясь. Руки предательски дрожат. Голос тоже. Фритц задумчиво глядит в след, и стоит ей скрыться за матовой дверью, как парень срывается с места. Она видела его в окно, как он чуть качнул головой, провел рукой по баку, привычным жестом завел мотоцикл, оттолкнулся от земли, возвращаясь в строго вертикальное положение, как его силуэт скрывается в тонком утреннем тумане, что едва окутывает улицу. Голова болит снова, мысли непривычно пусты, что голова кажется пустым колоколом, в который звонко бьет недавно услышанное рычание мотора. Кейт тряхнула головой, отгоняя навязчивую усталость. Спать хотелось сильно, и тело едва могла тащится по лестнице на верх, но девушка упорно пыталась перебороть себя. Но теплое забытье поглотило ее сразу, как только ее голова коснулась подушки. Холодно. Пальцы на руках коченеют и не слушаются. Девушка обхватывает себя руками, стараясь согреться. Кейт делает шаг и взвизгивает, когда что-то теплое касается босых ступней. Ничего не разглядеть, слишком темно. Но жидкость вязкая, когда она делает очередной шаг вперед, мягкая волна нежно облизывает щиколотки, согревая ноги. Кейт старается не думать о стоящем вокруг приторном железном запахе, старается не замечать. Девушка непроизвольно облизывает пересохшие губы, и ощущает солоноватый вкус на губах. Судорожно вздохнув она хмурится, ощущая как сердце уже волнительно бьется. Страх хватает за горло когтистой лапой, выбивая их легких воздух, когда она делает очередной шаг и что-то хрустит под ногами. Дыхание сбивается, она прикрывает рот рукой, что-бы не кричать. Она теперь видит. Это комната, светло-серая. В центе темная ванна, заполненная до кроев. Сверху, прямо с потолка, льется бордовая тягучая струйка, наполняя ванну, переливается через борта затапливая пол. Крови уже чуть выше щиколотки, но она все еще льется. Вокруг свежие кости, пробитые металлическими штырями. Полуразложившиеся черепа, застывшие в немом крике, вкатывают пустые стеклянные глаза. Переломанные кости, окровавленные ладони тянутся к ней, на некоторых уже почти видно белый скелет. Их пять. Из ванной показывается рука, хватается за борта. Там он. Тот самый парень в фиолетовой рубашке, но теперь она почти черная, с бордовым оттенком. Парень выныривает хватает ртом воздух, и снова падает не удержавшись, пальцы скользят по краям, пытаясь ухватится, оставляют кровавые разводы.Он захлебывается, по его лицу текут багровые ручейки, отплевывается. Парень замечает ее, его губы шевелятся в безмолвном шепоте. Помоги. Она срывается с места, ведомая невиданной силой, что заставляет забыть весь страх. Кейт протягивает ему руку, и он хватается чуть выше локтя, подтягивается. Но она чувствует толчок в спину, и ноги теряют опору, и девушка падает к нему. Вязкая жидкость охотно расступается, принимая ее в свои объятья, нежно ласкает плечи. Его крепкие руки прижимают к себе, как будто пытаясь защитить. Тут глубоко, она не чувствует дна, но прекрасно ощущает как ее в миг отяжелевшее тело тянет вниз. Воздуха не хватает. Он пытается ее удержать, но она ощущает как пальцы его соскальзывают. Темнота поглощает с головой. *** Он вскакивает резко, пытаясь ухватить ускользающее видение. Но тело пронзает резкой болью. Это реальность. Спрингтрап, уже сходит с ума, это кажется никогда не кончится. Эти безумные кошмары его проклятие, и в то же время высший дар. Там есть она. Он помнит как его руки обхватывают ее хрупкую, невесомую фигурку, длинные светлые волосы окрашивающиеся в бордовый. Он приподнимается, ощущая как натягивается плоть внутри каркаса. Это омерзительно, противно, липко, когда полусгнившие внутренности прирастают к вельветовой оболочке, срастаясь с каркасом, переплетаясь с металлическими штырями и проводами. Он уже почти не чувствует боли, она постоянно преследует его, он уже привык. Тело слушается плохо, оно громоздкое, неуклюжее, скрипящее шарнирами.Она появляется перед ним внезапно, как из пустоты. Смотрит сверху вниз, вытянутая, нескладная, с кукольным рисованным лицом. Рот растянут в вечной искусственной ухмылке, как впрочем и тогда. Марионетка протягивает длинную руку, острыми пальцами хватает за подбородок. — Привет. — голос тягучий, липкий, обволакивает вокруг, туманя сознание. Теперь он кажется противным. Спрингтрап дергается, отстраняясь. — Сто лет бы не видел. — ворчит он в ответ. Его голос скрипучий, хриплый пропитанный болью, и запахом крови. Она тихо смеется, но продолжает рассматривать его. — Ужасно выглядишь. — констатирует факт. Он усмехается. — Себя в зеркало давно видела? — взгляд становится угрожающим. Марионетка не умеет прощать, до сих пор. Он уходит оставляя ее одну, ну почти. Тень в углу медленно двинулась, показывая уродливое чудовище. Оно неуклюже перебирает передними лапами, задних нет, только шипастый хвост. Существо радостно повизгивает, зазывая хозяина. Глаза у него маленькие, сверкающие преданным и одновременно злобным, красным огнем. Тень появляется в легком сером дымке, в воздухе пахнуло кровью. Очертания слабые, но отчетливо мужские. — Ты все правильно делаешь… — клокочет Тень. Голос у него глухой, шипящий, и в тоже время какой-то пустой, как со дна колодца. Спрингтрап не слышит их разговора, да и не хочет слышать. Он слишком долго пробыл в его компании, с него хватит, он уже устал. Но игра требует продолжение, это как жить в безумии, чем больше крови, тем меньше пугающая пустота внутри. Это не удовольствие — необходимость. Спрингтрап понимает это как никто другой, но остановится не в силах. Ощущение крови на руках заполняет и пугает одновременно. Ему становится легче от этого, и в тоже время тянет блевать от самого себя. Он помнил когда убивал ее, ту самую которой подарил сердце, а она выбросила его, разбила в дребезги. Спринг помнил как окровавленные пальцы держали бьющийся комок плоти в руках, и ее лицо искаженное гримасой ужаса и боли. Снова становится дурно. Да только теперь есть другая. Светлая чистая как зеленоглазый ангел. Он видел ее там, в кошмарах, она свет, теплый согревающий, доводящий до новой степени безумия. Но сейчас это теряется, есть другие вещи что важны сейчас. Игра требует его участия. Спрингтрап слышит игрушечный смех поблизости, ухмыляется. Теперь голоса людей, знакомый тихий мужской, прошлого охранника, звонкий. приятный женский. Что здесь делает девушка? Вопрос возникает сам собой, и новый интерес захватывает его. Где-то в глубине звучит звон разбитого стекла. Кто-то выбил окно. Спрингтрап медленно повернул голову в направлении звука. Тянет туда. Цели он достигает мгновенье, благо был в соседнем коридоре. Пахнет алкоголем и едким табаком, на полу разбитая бутылка пива, двое парней с ужасом смотрят на него. Второй кидает в него пустую тару, и тянет за ворот дружка, вытаскивая в окно. Охранник появляется в начале коридора, смотрит глазами загнанного в угол зверя. Внутри как будто развязывается узел, обрушая на него холодную жажду. Спрингтрап хрипло выдыхает, сокращая расстояние между ними. Парнишка срывается с места, убегая кажется к комнате охраны. Спринг глухо смеется, ускоряя шаг. Метал скрепит, громыхает, предупреждая оставшуюся в здании девушку об опасности. Огромное стекло уже совсем близко, и он замирает. С той стороны на него смотрят большие выразительные глаза. В них смешивается все, летняя зелень, блеск изумрудов и малахита, вкрапления янтаря. Она не боится смотрит внимательно, вглядываясь в пустые металлически глаза. Он тянется касаясь гладкого стекла пальцами, местами проглядывает железный скелет, метал царапает тонкую грань меду ними. Ее хочется сломать.Она встает с места, становясь прямо напротив, и теперь не сомнений — это она. Его мечта, его сон, его рай в безумном кошмаре. Ее тонкая ладонь касается стекла, и он почти чувствует исходящие от нее тепло. Спрингтрап касается стекла лбом, заглядывает прями в глаза, молит мысленно, только б она не ушла, только б стояла с ним вот так еще пару минут. В его взгляде вопрос, немой неслышимый на понятный обоим. Ты помнишь меня? Она чуть хмурится, и в ее глазах ему мерещится осуждение. Шепот срывается. — Прости… Прости, я не хотел… Это не я… Прости… — он шепчет жарко задыхаясь от нахлынувших чувств. Шепчет так что боль заставляет легкие сжаться. Девушка неподвижна, смотрит с нежностью, а новое чувство захлестывает с головой. Это совсем другая жажда, хочется ощутить ее касания, самому касаться ее, хочется защищать, обладать, обожать, благословить, молить, слышать, говорить… Хочется всего. Хочется жить. — Ты боишься? — голос хрипит, срывается. — Нет, я доверяю тебе. — Шум в коридоре сбоку заставляет ее оторвать взгляд от него, обернутся. Но как только ее взгляд коснулся стекла, по ту сторону никого не было.