Игра на струнах моей души

Наконец, наступил день выпускного бала. Все девочки в этот вечер были ослепительно красивы, ведь каждая хотела быть самой привлекательной и собирать на себе самые восхищенные взгляды. Парни тоже не уступали в красоте женской половине класса, облачившись в шикарные костюмы, которые после еще не забытой школьной формы придавали им солидность и шарм. Родители тихонько сморкались в платочки, ибо их ненаглядные отпрыски уже закончили школу и вступали во взрослую, самостоятельную жизнь. Волнение окутывало буквально всех, ведь столько сил было вложено, столько репетиций проведено, и каждый мечтал, чтобы этот день прошел идеально. На выпускников сбежалось посмотреть куча народу, но среди них не было самого главного для Чанёля человека. Бэкхён остался в этот вечер дома. Он так и не смог внятно объяснить причину, по которой он не хочет пойти, но главным его аргументом стала Сыми, с которой он не хотел больше пересекаться, так как чувствовал дикую неловкость и вину. Смерив равнодушным взглядом гостей, Чан улыбнулся лишь один раз своим родителям. Всё шло замечательно: никто на удивление не запнулся, не забыл свои слова и действия, не споткнулся и не упал, но Пак чувствовал внутренне неудовлетворение, о причине которого он, конечно, догадывался. Финальная песня спета, слезы пролиты, объятия и поздравления собраны, и все заторопились к транспорту, чтобы перебраться в кафе и приступить ко второй, более желанной многими, части вечера. В суете никто не заметил, как один из выпускников тихонько сбежал, не желая больше продолжать этот бессмысленный маскарад. * * * Бэкхён переключал каналы по телеку, равнодушно пялясь в экран. Сегодня у Чанёля выпускной, и ему очень хочется увидеть его, обнять, поцеловать и поздравить этого счастливчика с окончанием ада, но он не может этого сделать. Даже если бы он приперся на этот вечер в качестве гостя, что бы он сделал? Постоял, попялился бы на Пака и пошел домой. Он даже подойти бы к нему не смог из-за окружающих, тем более при Сыми, поэтому он посчитал более разумным остаться дома, о чем слегка начал жалеть - все-таки на Чанёля в костюме стоило бы посмотреть. Из задумчивости его вывел звонок в дверь. - Кто бы это мог быть? – удивился Бэк, ведь гостей он не ждал. Открыв дверь, он застыл, уронив на пол пульт, который он держал в руке. Перед ним стоял Пак Чанёль, и Бён просто не мог отвести от него глаз, пораженно хлопая ресницами. Высокий, в костюме ( а Бэк был еще тем фетишистом), в новеньких черных туфлях, волосы его были красиво причесаны, а аромат нового парфюма буквально сводил с ума. В общем, до неприличия красивый Чанёль, который должен был уже вовсю пить со своими уже бывшими одноклассниками, сейчас стоял на пороге бёновского дома, что ввело того в недоумение. - Чанёль? – выдохнул начавший приходить в себя Бён. – Ты что здесь делаешь? - Быстро собирайся и пошли! – улыбнулся Пак, загадочно сверкая глазами. - Но куда? - Собирайся тебе говорят. Не став больше пререкаться, Бэкхён, побив все рекорды, привел себя в порядок, и вот они уже идут по темной улице, наслаждаясь вечерней прохладой. Редкие прохожие кидали заинтересованные взгляды на Чанёля, но все улыбки и взгляды высокого красавца в костюме были обращены к невысокому брюнету, идущему рядом. И Бэк знал это, и от осознания того, что Пак только его и ничей больше, кружилась голова. - Так почему ты не на выпускном? – интересовался Бэкки, каждый раз при взгляде на Чанёля сам невольно любуясь. - Потому что мне там стало так скучно, что я решил больше себя не мучить. Пусть скажут спасибо за то, что я два часа там оттарабанил, изображая заинтересованность во всей этой фигне. - Так все веселье начинается в кафе. - Нет, там будет еще тухлее. Знаешь, там, где нет тебя, всегда будет тоскливо, поэтому я здесь, - Пак повернул голову к Бэку, но Бэкхён смущенно опустил взгляд и смотрел себе под ноги, не желая показывать своего залившегося краской лица и идиотской улыбки, украшавшей сейчас его моську. - А если заметят? – пробурчал брюнет. - Сейчас все так накидаются, что им будет совершенно плевать, кто есть, а кого нет. Да даже если и заметят, мне плевать, я там больше не учусь. Они добрели до набережной и сейчас шли по каменной мостовой. Чанёль взял руку Бэка в свою теплую ладонь. Брюнет вздрогнул и попытался вырваться, оглядываясь по сторонам в поисках невольных свидетелей этого жеста, но из хватки Пака не так то просто выбраться. - Да брось, нет же никого, - засмеялся Чанёль и чмокнул испуганную моську в нос. На улице уже были глубокие сумерки, и вокруг действительно никого не было, поэтому Бэк полностью расслабился и переплел их пальцы, улыбнувшись Паку. Они прошли еще немного и остановились, слегка перегнувшись через перила и наблюдая за мелкими волнами, которые с шумом разбивались о каменную преграду. В этот вечер луна светила особенно ярко, оставляя на поверхности воды дорожку, в которой искрилась водная рябь. Густые сумерки и полное отсутствие признаков нахождения здесь кого-либо еще создавало впечатление, что луна светит и создает эту сказочную атмосферу лишь для них двоих. - Так красиво, - выдохнул Бэкхён, не скрывая улыбки и неотрывно глядя на представшую перед ними картину. Чанёль, стоявший рядом, перевел взгляд на Бэка. Тот, сильно подавшись вперед, с детским восторгом восхищался происходящим. Его глаза, в которых отражались блики лунного света, блестели из-под длинной челки, а улыбка, столь редко появлявшаяся на его прекрасном лице, заставляла смотреть и смотреть на него, ведь улыбающийся Бэкхён был таким редким зрелищем. Сердце Чанёля забилось чаще, а в груди так сладостно защемило, что хотелось плакать от беспредельного счастья, переполнявшего каждую клеточку твоего тела. - Бэкхён. - М? – Бэк все еще был пленен происходящим и даже не повернул головы. - Я люблю тебя. Бэкхён резко повернулся в сторону Чанёля, ошарашенным взглядом смотря на него. Он не раз слышал признания любви, в частности от Лухана, но сопливые « Я тебя люблю» китайца ни в какое сравнение не идут с теми же словами из уст Чанёля. После всего, что они прошли, что пережили, это были самые лучшие и самые искренние три слова, которые могут сделать тебя самым счастливым на свете. Когда в последний раз он слышал эти слова от тех, от кого так их ждал: от родителей, от брата? Чувства и эмоции, пробужденные этим признанием, хлынули бурным потоком. И Бэкхён был готов разрыдаться, как сопливая девчонка. Еле сдерживая себя, он повернулся к Чанёлю полностью и крепко-крепко обнял его, прижимаясь всем телом, как можно ближе. Он хочет сказать то же, но в горле стоит ком и, если он сейчас это скажет, то непременно разрыдается у Пака на плече. Чанёль все понимает, поэтому заключает хрупкое тельце в объятия и улыбается счастливой улыбкой. Теперь у него есть шанс исправить все ошибки, излечить те раны, что он нанес этому маленькому человеку. Да, он принес много боли Бэкхёну, много страданий и огорчений, о чем сейчас жалел и корил себя. Мы не можем вернуть прошлое, чтобы что-то изменить или переиграть, но мы можем создать новое начало, где все будет совершенно по-другому, где будет царить счастье, радость и любовь. Бэкхён давно простил родителей и Лухана, а, самое главное, Чанёля, ведь если мы будем хранить старые обиды, они будут постоянно грызть нас изнутри и не дадут двигаться вперед, навстречу новой жизни. И Бэку теперь совсем не страшно, не страшно ничего, ведь у него есть человек, которого он любит и который любит его; человек, за которым он готов пойти, куда угодно; человек, который заставляет любую мелочь казаться особенной. Теперь они ничего не боятся, ведь они есть друг у друга.