Игра на струнах моей души

Бэкхён не пошел на работу на следующий день, написав сообщение Сухо и сославшись на внезапно одолевшую простуду. Минхо звонил раз сто, но брюнет упорно игнорировал его звонки, сунув телефон под подушку, дабы не прекращающий мигать экран его не терроризировал, и отключил звук. Ему было стыдно за свои действия, за то, что позволил произошедшему случиться, за то, что сыграл на чувствах Чхве, но не это было главной причиной его беспокойства. Он совершенно не знал, что ему делать. Причину, по которой он чувствовал себя тоскливо все это время, он выяснил, но проблему это не решало. Хорошо, он осознал свои чувства, но как поступать дальше? Ну, допустим, пойдёт он к Чанёлю, признается тому, а что потом? Пак наверняка посмеется над ним и покрутит пальцем у виска, мол, совсем с ума сошел. Да, он был рядом все это время, но Бэк его фактически заставил, да и Чанёлю было в угоду издеваться над ним. Тем более после всего, что он ему наговорил, он не посмеет даже подойти к Паку со своими откровениями. Поэтому ему ничего не оставалось, как молча наблюдать за Чанёлем из окна второго этажа школьного здания, когда их рабочие часы заканчивались, и все тут же разлетались по домам. Он садился прямо у окна, выходящего на школьный двор, и неотрывно смотрел на высокую фигуру, кружащую в ритме вальса какую-то белобрысую девку, которой Бён искренне завидовал, мечтая оказаться на ее месте в любимых руках. Осознание своих чувств в корне поменяло миросозерцание Бэка – теперь все сводилось к одному лишь человеку: завтра идти отрабатывать в школе, чтобы потом посмотреть на Чанёля или «интересно, а что сейчас делает Чанёль?», «а как бы Чанёль отреагировал на это или на то?» Это ужасно бесило и выводило из себя. Когда Бэк смотрел на него, то в груди щемило, а нутро обволакивало чувство безысходности, но Бён, словно гребанный мазохист, всё равно каждый раз оставался и смотрел на этого человека. С каждым днем он всё больше погрязал в путах под названием любовь, но бороться с ними было уже слишком поздно. Но, несмотря на всё это, Бэкхён ни на минуту не забывал об их прошлом, об издевательствах Пака и той вечеринке, где он его изнасиловал. Так в нём жили два сильных, противоположных чувства к одному человеку: любовь и ненависть. Время неустанно бежало вперед, приближая дату выпускного бала, после которого все разлетятся по разным городам, чтобы осваивать выбранную профессию. Для Бэка же это было событие, после которого Чанёль окончательно исчезнет из его жизни. * * * Последняя репетиция была особенно напряженной, потому что нужно было прогнать всю программу без запинки, что представляло определенную сложность, особенно для большей части парней, которым было плевать с высокой колокольни на всю торжественную часть. Это было хорошо видно по их лицам, представлявшим сейчас из себя образцы отчаяния и скорби. Единственное, чего они по-настоящему желали, накидаться и отрываться всю ночь, а в этом деле, как известно, сплошная импровизация. Сыми нервно сжимала край футболки и больше всех сегодня ошибалась. Казалось, её мысли были совершенно далеки от происходящего. На вопрос, в чем же всё-таки дело, она отмахивалась и заверяла, что все в порядке. Бэкхён сидел на том же месте у окна, наблюдая за всей этой суетой. Осознание того, что это последняя репетиция, на которой он может вот так просто наблюдать за Чанёлем, заполонила все мысли. Понимая, что всё закончится сегодня, он впитывал каждую минуту, каждую секунду, чтобы максимально запечатлеть в памяти черты любимого лица. А что потом? Об этом он старался не думать, потому что одна мысль об этом заставляла жмуриться от щиплющих глаза слез, которые тут же подступали, стоило на секунду отвлечься. Бэкхён был полон жалости к себе, и ему не было стыдно за это. Вся его жизнь была наполнена сплошным дерьмом, начиная с момента, когда его застукал отец и по сей день. И вот сейчас, когда он смог полюбить, когда появился шанс, что жизнь снова обретет смысл, всё снова катится к чертям. И он задавался одним лишь вопросом: за что? Что он такого сделал? Да он был образцом хорошего и послушного сына! Ну, гей он, и что? Удавиться ему теперь, что ли? Ему не в первой страдать, но он не железный, в конце концов. Смысла терпеть всё это дальше он не видел, потому что его настолько всё заебало, что он даже думать не хотел о своем будущем. * * * Последний танец отрепетирован, песня спета, речь сказана. Все довольны и, кажется, собираются расходиться. Чанёль вместе с остальными, не успевшими спастись бегством, взял коробку с реквизитом и потащил в здание школы, а сердце Бэка забилось как бешеное. Неужели все? - Привет! Бэкхён аж подпрыгнул от неожиданности и метнул испуганный взгляд на опустившуюся рядом Сыми. - Ты меня напугала, - схватился он за сердце. Ю засмеялась каким-то нервным смешком, а потом ее выражение стало неожиданно серьезным. - Бэк, мне надо с тобой серьезно поговорить. - Как ты меня нашла? – пропустил ее вопрос мимо ушей Бэк, осознав вдруг, что его пост наблюдения, возможно, не такой безопасный. - Увидела в окно. - В смысле? - Я устала и присела отдохнуть, запрокинув голову, и увидела тебя. Что здесь, кстати, делаешь? - Понятно. Так о чем ты хотела поговорить? – перевел тему Бэкхён, не желая отвечать, но это был не главный вопрос, на который Ю хотела знать ответ. Сыми тяжело вздохнула, сжав кулаки, а Бэк понял, что разговор действительно предстоит серьезный и, скорее всего, мало приятный. * * * Чанёль поставил тяжеленную коробку к куче таких же и, облегченно вздохнув, направился к лестнице. - Ты куда? – удивился Крис, заметив маневр друга. - Надо кое-что решить, не жди меня. - Ну, ладно, - растерянно пролепетал капитан. Чанёль заметил Бэкхёна несколько дней назад, чем был порядком удивлен. Тот наблюдал за ними из окна, судя по всему, не в первый раз. Из-за отсвечивающих от оконных стекол лучей солнца, он не мог поймать его взгляд, но постоянно высматривать его он тоже не мог, дабы не выдать себя, поэтому с тех пор его мучил вопрос: за кем он наблюдал? Сейчас он шёл с ним чтобы обсудить одну очень «важную» проблему: вчера какой-то идиот оставил банку из-под краски на улице за школой, чем вызвал негодование всех курящих особ, ибо смердящая банка перебила весь кайф. Причина наиглупейшая, учитывая, что на улице красит другая группа, и Бэк там вообще ни при какой кухне, но она прекрасно подходила на роль оправдания, чтобы еще один раз увидеть Бэкхёна. Но только он одолел несколько ступенек, как его заставили замереть на месте доносившиеся сверху голоса, обладателей которых он узнал без труда. * * * - Бэкхён, только выслушай меня, пожалуста, и не перебивай. Мне и так тяжело говорить, - лепетала Сыми. Видно было, что она нешуточно волновалась, потому что ее чуть ли не трясло от нервов. Бэк кивнул. - Как ты, наверное, уже заметил, я отношусь к тебе по-особенному. Ты понравился мне с первой встречи и… - Сыми… - попытался Бэкхён прервать разговор, который он боялся больше всего. - Ты обещал! – дернулась девушка. - Так вот, с каждым днем я думала о тебе всё больше и больше, мне хотелось видеть тебя каждую минуту, всегда быть рядом. Но, несмотря на все мои попытки быть ближе, ты не подпускал меня к себе ни на шаг дальше грани, разделяющей любовь и дружбу. – Сыми сжала край футболки, и вся напряглась, собираясь с силами. - Бэкхён, я люблю тебя, - выдала она. Бэкхён замер. - Я очень сильно люблю тебя, но я боялась, боялась, что, если я скажу это вслух, то совсем тебя потеряю, даже как друга. Мой отец получил повышение, и его переводят в другой город, в котором также есть отличный универ, в который я могла бы поступить. Он очень далеко и мы не сможем больше видеться, если он примет предложение, и мы переедем. Папа сказал, что это отличная возможность, но последнее слово за мной, так как я планировала поступать здесь. – Слова неслись бурным потоком, не успевая усваиваться в спутавшихся мыслях Бэкхёна. Сыми заглянула ему в глаза и произнесла: - Бэкхён, скажи мне, я хоть немного тебе нравлюсь? Если у меня есть хоть какой-то шанс, то я останусь. Одно твое слово, и я никуда не поеду. Настала пауза, Сыми неотрывно смотрела на человека перед собой, от которого зависела вся ее дальнейшая жизнь. Бэкхён пребывал в легком шоке от признания и от той ответственности, которую так невзначай закинули на его плечи, но экстренно совладав с эмоциями, он глубоко вдохнул и ответил: - Поезжай, Сыми. И поздравь папу от меня с повышением. Последняя надежда в глазах Сыми испарилась окончательно, сменяясь отчаянием, всё больше набиравшем силу. - Но…почему? – пролепетала она безжизненным голосом. – Я что, такая страшная? Или тебе кто-то нравится? Дело в том, что я старше? А может я…. - Сыми, дело не в тебе, - перебил Бэк, стараясь предотвратить надвигающуюся истерику. - Не надо этого. Я уже устала это слышать. Скажи хоть раз правду, я с тобой всегда была честна. В чем тогда дело? - Сыми, я…- Бэк наткнулся на глаза Ю, в которых была такая палитра эмоция, что, тяжело вздохнув, он опустил взгляд и сказал: - Я гей. - Что? - Я гей. - Это шутка такая, да? Если да, то мне не смешно. - Какие шутки? Ты говорила, что хочешь знать правду, так вот та правда, которую ты так хотела услышать. - Понятно, - саркастично усмехнулась она. - Если я тебе не нравлюсь, то так и скажи. Зачем всё это? – Сыми собралась было подняться, но Бэк сжал ее запястье, вынуждая остаться, и, заглянув в глаза, произнес стальным тоном: - Я серьезно. Обида и недоверие на лице девушки сменил шок. Отпустив чужую руку, Бэкхён снова уставился в окно. Сыми последовала его примеру, обдумывая признание человека, которого она все это время любила, в то, что он гей. Они сидели так минут пять в полнейшей тишине, после чего Ю заговорила: - Почему не сказал раньше? - Согласись, это не повод для гордости. - А ты на сто процентов уверен? Просто… - Уверен. - И нет никаких шансов… - Нет, Сыми. Ну, мы же не в детском саду, а. - Понятно. Снова молчание, снова прерываемое Сыми: - Тебе кто-то нравится? - Да, - откровенно признался Бэкхён. - Я его знаю? Бён молчал. - Бэкхён? - Да, знаешь, - с раздражением ответил Бэк. - Погоди-ка, погоди-ка, - вдруг догадалась Сыми, - то есть ты наблюдаешь отсюда за ним? Он мой одноклассник или из параллельного? - Я больше ничего не скажу. - Но Бэк… - Не лезь дальше положенного. Я тебе и так сказал слишком много. Ю надулась, но замолчала. Хватило её, правда, ненадолго. - Ты его любишь? – вдруг спросила она. Бэк усмехнулся и с горечью в голосе произнес: - Я его ненавижу. Сыми недоумевающе посмотрела на брюнета, но решила не лезть с расспросами, решив, что хватит с нее открытий: - У меня напоследок есть к тебе просьба. Обещай, что выполнишь ее. - Сначала озвучь просьбу. - Сначала пообещай. Бэк вздохнул. - Ладно, обещаю. «Бэкхён, ты об этом пожалеешь.»: предупредил себя Бён. - Поцелуй меня. - Что?! – Бэкхён аж отпрянул от такой просьбы, широко раскрыв глаза. - На прощание, - её лицо не выражало и намека на шутку, что шокировало вдвойне. - Н-нет, Сыми. Я не целуюсь с девчонками. - Все лишь один раз. - Даже не проси. - Бён Бэкхён, я мечтала об этом со средней школы! - её глаза наполнились слезами, а голос срывался. Сейчас она была похожа на зверька, загнанного в клетку, потерявшего последнюю надежду на спасение, но продолжающего биться из последних сил, предпринимая самые абсурдные шаги. Сжав кулаки, Бэкхён сел перед ней на коленки так, чтобы их лица оказались на одном уровне. Девичье сердце билось как бешеное в предвкушении своего первого поцелуя с человеком, о котором она мечтала всё это время. А Бэкхён отгонял нерешительность, в конце концов, это самое малое, что он может сделать для нее. Медленно подавшись вперед, он мягко прикоснулся к чужим губам. Ю закрыла глаза, и по ее щекам скользнули две крупные капли, оставляя после себя влажные дорожки. Бэкхён старался вложить как можно больше тепла в этот жест, ведь он прощался с единственным человеком, который был рядом с ним с самого начала, хоть порой и надоедал ужасно. Ему не было противно или гадко, но и приятного он ничего не чувствовал. О том, чтобы углубить поцелуй, ни у него, ни у нее и мысли не было. Мягко отстранившись, Бэк заглянул в глаза Ю. Та улыбнулась, утирая предательские слезы. - Спасибо. Прощай, Бэкхён. Она быстренько вскочила на ноги и понеслась вниз по лестнице, оставляя Бэкхёна наедине с собой. В конце лестничного пролета она наткнулась на Чанёля, облокотившегося на стену. Он с непроницаемым лицом неотрывно смотрел на нее. Сдвинув брови и сощурив глаза, девушка задала вполне логичный вопрос: - Ты что здесь делаешь? Ответом ей было молчание, у него даже выражение лица не изменилось. - Ты меня слы… - не успев закончить предложение, Сыми вдруг кое-что поняла, после чего ее глаза расширились от внезапной догадки. Собрав последние частички самообладания, она процедила, достаточно громко: - Пак Чанёль, если ты обидишь Бэкхёна, я вернусь и надеру тебе зад! После она пулей пронеслась мимо него, из последних сил сдерживая разрывающие грудь рыдания. Не успел Бэкхён отойти от только что произошедшего, как услышал имя любимого человека. Как ошпаренный, он вскочил и инстинктивно бросился вниз, едва не падая. Ему не показалось - под лестницей действительно был Пак Чанёль, и Сыми только что разговаривала именно с ним. Всё внутри него оборвалось, и он остановился, как вкопанный. Как много он успел услышать? Пак решительно направился к нему, перескакивая сразу через две ступеньки, а Бэкхён на ватных ногах попятился назад. Что теперь будет? Чем меньше оставалось расстояния между ними, тем больше всё немело внутри. За те несколько секунд, что Пак поднимался, он успел переиграть несколько сценариев в своей голове, где Чанёль подойдёт и ударит его, посмеется или, если повезет, просто пройдёт мимо. Паника захлестнула с головой. Чанёль оказался совсем рядом и остановился на ступеньку ниже, и Бэк с выражением вселенского ужаса на лице смотрел ему прямо в глаза. Пытаясь сделать шаг назад, Бэкхён, которому до этого везло, и он благополучно преодолел две ступеньки, соскользнул пяткой со ступеньки, на которую хотел перебраться, и начал падать. Уже мысленно приготовившись к столкновению, он вдруг почувствовал, как сильные руки Пака подхватили его и крепко прижали хрупкую фигуру к себе, уткнувшись носом в черную макушку, вдыхая такой знакомый аромат шампуня Бэка. Бэкхён не смел пошевелиться, не веря в реальность происходящего. Но горячее дыхание в затылок и руки, обнимавшие его, доказывали обратное. Неужели он снова в его объятиях? Словно отвечая на его немой вопрос, Чанёль сильнее прижал его к себе. Еле управляя своим телом, Бён обхватил того дрожащими руками, крепко сжимая ткань футболки Пака на спине, уткнувшись тому в шею. Он не знал, какого черта сейчас происходит, но, так соскучившись по его объятиям, Бэкхён, вместо расспросов и истерик, просто обнял в ответ. Чанёль мягко отстранился и, обхватив лицо Бэка ладонями, потянулся к его губам. Еле успев просунуть ладошку между ними и прикрыть рот, он виновато пролепетал: - Я только что… Но договорить ему не дал Пак, уверенным движением оторвав маленькую ладошку от лица брюнета, и мягко и нежно поцеловал его. - Нам надо поговорить. Только не здесь, - прошептал Чанёль. - Можно у меня, - промямлил Бэкхён. - Пошли, - Чанёль потянул Бэка за собой, не забыв выпустить его руку из своей, едва они оказались внизу, где их могли увидеть не успевшие покинуть здание школы бывшие ученики и немногочисленные действующие учителя. Всю дорогу они шли рядом и молчали, упорно смотря себе под ноги. Каждый погрузился в свои мысли, бешеным роем крутившихся в голове, от которых они отвлекались, когда их руки случайно соприкасались. Тогда оба косились друг на друга и смущенно прижимали их к себе, потом снова отвлекались и начинали болтать конечностями туда-сюда, повторяя все снова. Оказавшись на месте, они уселись на диван в гостиной и первые минут десять просто сидели в полнейшей тишине, нарушаемой звуками, доносившимися с улицы через открытое окно. Первым зашевелился Пак, переместившись с дивана на пол и усевшись перед Бэком так, чтобы видеть его лицо. - Бэкхён, скажи, всё, что ты сказал ей, правда? Я могу ошибаться, но сейчас скажи мне честно, что ты ко мне чувствуешь? Бэк молчал, не зная, что и как говорить. Он боялся, боялся того, что произойдет дальше, боялся неизвестности, боялся озвучить то, что творится у него внутри. - Ты ненавидишь меня? – взяв в руки пальчики Бёна, спросил Пак, поняв, что на первый вопрос ему отвечать не собираются. - Да, - не задумываясь, ответил брюнет. Чанёль не удивился, лишь глубоко вдохнул и задал самый главный вопрос, от ответа на который зависело всё: - Ты хочешь, чтобы я остался? - Да, - ответил Бэк, сжав ладонь Пака в ответ. - Тогда я должен объясниться? – глаза Чанёля заблестели. Краткий кивок. - Ты мне нравился с самого начала, - тихо начал Чанёль, - но я не знал, как привлечь твоё внимание. У меня не хватило духу, чтобы подойти и нормально познакомиться, и я выбрал самый легкий путь, задирая тебя. Мне казалось, что всё нормально, но сейчас я понимаю, каким идиотом я был. Потом этот дебильный инцидент в столовой и этот китаец. Я был в такой ярости, что не заметил, как всё вышло из-под контроля, а когда опомнился, было поздно. Ты ненавидел меня, и вместо того, чтобы всё исправить, я всё испортил окончательно. Я ненавижу себя за то, что сделал с тобой, за то, что тебе пришлось испытать. В один момент я понял, что не смогу тебя вечно держать при себе, удовлетворяя физически, потому что то, что происходило между нами, было полным пиздецом, и этому надо было положить конец, что я и сделал. Я не знал, что творится у тебя в голове, да и сейчас слабо представляю, но я очень хочу это знать. Ты сможешь меня простить? - Я не знаю, - после недолгой паузы, за которую брюнет попытался переварить информацию, что выдал Пак, ответил Бэкхён, не выпуская чанёлевской руки. – Я ненавидел тебя больше всего на свете, винил тебя во всем, и, когда ты свалил, я решил начать новую жизнь. Но знаешь, что? Я не смог, - плечики брюнета затряслись. Спрятав глаза за длинной челкой, он ронял соленые капли, впитываемые тканью шорт. – Я не смог без тебя, Чанёль. Почему? Я должен презирать тебя до конца своей жизни, но я не могу, я просто не могу. Вместо этого я хочу быть рядом с тобой. Как такое возможно?! Бэкхён почувствовал прикосновение теплых ладоней к влажным щекам. Чанёль приподнялся на коленях, так что их головы оказались на одном уровне. После он притянул лицо брюнета и мягко прикоснулся к солоноватым от слез губам. После он обхватил талию брюнета и прижался к нему, нежно гладя по спине. Бён не мог сопротивляться и положил голову на плечо Чанёля, приобняв, постепенно успокаиваясь. Он снова чувствовал теплоту внутри, которую пробуждал только Пак, заключая его в свои объятия. - Прости меня за всё, Бэкхён, - шептал Чанёль ему на ухо. - За все те поступки, что я совершил. Я ненавижу себя за это, но, если ты мне дашь шанс, я клянусь, я сделаю всё, чтобы сделать тебя счастливым. Бэкхён теперь сам прикоснулся ладошками к щекам Ёля и поцеловал, осознавая, как ему не хватало этих губ. Пак накрыл руки Бэка на своих щеках ладонями, расплывшись в широкой улыбке. После, оторвав бёновские ладони от своего лица, не забыв их чмокнуть, подорвался с места и, подавшись вперед, впился в любимые губы, утянув брюнета в поцелуй, в который попытался вложить все свои чувства, переполнявшие сердце. Бэкхён приоткрыл рот, позволяя Паку углубить поцелуй, соприкасаясь с ним языками. Вся неуверенность и навязчивые сомнения постепенно растворялись в нарастающем желании, только сейчас Бэкхён понял, насколько он соскучился по этому эльфу. Бэк скользнул ладошками вверх вдоль мускулистых рук Пака, обняв того за шею, и потянул его на себя, укладываясь на диван. Не разрывая поцелуй, Чан переместился с пола на диван, устроившись между ног брюнета. Оторвавшись от сладких губ, Чанёль заскользил широкой ладонью вдоль живота Бэка, попутно задирая футболку, покрывая оголившиеся участки белоснежной кожи нежными поцелуями. Бэк дышал часто-часто, вздрагивая от каждого прикосновения любимых губ к телу. Пак взял в сладостный плен сосок брюнета, отчего тот выгнулся дугой и протяжно застонал. Не упуская ни мгновения, Чанёль стянул ненужную тряпку и отбросил в сторону, не забыв и про свою майку. Маленькие, чуть холодные ладошки тут же обхватили поясницу, медленно скользя вверх вдоль спины. Ёль посмотрел в глаза Бэкхёна, блестевшие из-под упавшей на них длинной челки. Приоткрытые губы, чуть припухшие от поцелуев, так и манили, а румянец, выступивший на щеках, делал его вечно бледное лицо живым. Он был до безумия красивым, и от осознания того, что он сейчас принадлежит ему, сносило крышу и заставляло кровь бежать в заданном направлении. Они никуда не спешили, заново изучая тела друг друга. Они занимались сексом уже в который раз, но сейчас было ощущение, что всё происходит будто впервые. Каждое прикосновение, даже самое легкое, заставляло полчища мурашек дружным маршем шествовать по спине, а по нервам пускать маленькие разряды удовольствия. В первый раз было так хорошо, даже от простых прикосновений и поцелуев. Возбуждение с новой силой захлестнуло два юных тела, заставляя обоих отключиться от реальности и утонуть в желании, окутавшем каждую клеточку. Чанёль провел ладонью вдоль талии, обжигая прикосновением, и зазвенел пряжкой чужого ремня. На мгновение брюнет напрягся, но тут же расслабился, позволяя Паку снять с него шорты, тут же откинутые на пол. Через несколько мгновений там оказались и паковские. Бэкхён раздвинул ноги шире, позволяя Чанёлю устроиться поудобнее. Опускаясь к лицу Бэка, чтобы снова подвергнуть сладостным терзаниям его губы, Чанёль наслаждался каждым сантиметром соприкосновения их тел, каждым томным взмахом ресниц черных глаз, каждым касанием мягких подушечек самых изящных пальчиков. Каждый новый поцелуй становился всё более жарким и влажным. Бэкхён прижимался всем телом к Чанёлю, крепко обхватив того ножками. Острый, юркий язычок брюнета заскользил вдоль шеи Пака, спускаясь во впадинку у ключицы, заставляя Чанёля урчать от удовольствия, вжимаясь сильнее в Бёна своим возбуждением. Стоило Бэку двинуться, чтобы слегка подтянуться вверх для удобства, и задеть возбужденный член Пака, тот инстинктивно дернул бедрами, заставляя Бэкхёна охнуть и впиться ноготочками в широкие плечи. Пак не остановился, продолжая ритмично двигаться, трахая Бэка через ткань трусов. Бён ужом извивался под Чанёлем не в силах вынести это удовольствие, развязно постанывая и подмахивая движениям Пака. Воздух в помещении стал густым и тяжелым, накаляясь с каждой минутой все больше, и виной тому была не летняя пора, а жар, исходящий от двух тел, сплетенных в одно целое. Оба задыхались то ли от катастрофической нехватки кислорода, то ли от удовольствия. Оргазм накрыл Бэкхёна первым: он выгнулся дугой, запрокинув голову и закатив глаза, перед которыми все поплыло, а тело прошибла волна небывалого наслаждения, заставляя руки с силой вцепиться в покрывало, а коленки дрожать. Сделав еще пару движений, следом кончил Чанёль. Оба рвано дышали, жадно глотая воздух. Слегка отдышавшись, Чанёль избавил от их перепачканного белья, последовавшего вслед за шортами. - Есть смазка? – выдохнул Пак, заставляя Бэка покрыться мурашками от низкого хрипловатого голоса. Не в силах ответить он просто ткнул дрожащим пальцем на тумбочку, стоявшую рядом с диваном. Пак, недолго порывшись в содержимом полок, обнаружил заветный тюбик, и, заняв прежнее положение, выдавил его содержимое на пальцы. Отвлекая Бэкхёна нежными, интимными поцелуями в шею, он протолкнул первый палец. Брюнет слегка скривился от давно неиспытанных ощущений, но мягкие прикосновения Пака к его губам отвлекли от дискомфорта в анусе. Второй палец уже был намного ощутимее, и Бэк напрягся всем телом, жмурясь от слегка жгучей боли. Продолжая маневры с поцелуями в области лица, второй рукой Чанёль накрыл член Бэкхёна, принявшись водить вдоль ствола, оглаживая головку большим пальцем. Это произвело свой эффект и вскоре брюнет расслабился, толкаясь в кулак Пака. Боль от введенного Чаном третьего пальца, пронзившая все тело, заставила Бэкхёна вскрикнуть и вцепиться в плечи Чанёля, уже украшенные красными узорами царапок. - Тише, маленький, потерпи, - успокаивал Чанёль, выцеловывая лицо брюнета. Не прекращая ритмичных движений по стволу, он начал аккуратно двигаться внутри узкого входа, заставляя Бёна хныкать от неприятных ощущений пожара в пятой точке. Но стоило Чанёлю задеть заветную точку, как Бэкхён выгнулся и застонал, но уже не от боли, а от дикого удовольствия. Продолжая свои манипуляции, проходясь по тому же месту, Чанёль возбуждал Бэка все больше, и тот уже сам насаживался на чужие пальцы, получая двойное удовольствие, попутно толкаясь в руку Чанёля. Не в силах больше сдерживаться Пак вытащил пальцы, и приставил головку ко входу, нависая над дрожащим от возбуждения Бэкхёном. Медленно входя, он заглушал крики Бэкхёна поцелуем, пытаясь хоть как-то отвлечь от причиняемой боли. Оказавшись полностью внутри, он продолжал медлить, давая возможность Бэку привыкнуть к ощущениям. - Давай, - прошептал Бэкхён, мягко прикоснувшись к теплым губам Чанёля. Толчок, и, кажется, всё в этом мире потеряло свое значение. Всё казалось неважным и пустым, кроме того, что происходило между ними. Это было нечто намного большее, чем тупая долбежка в задницу. Казалось с каждым толчком, с каждым стоном удовольствия, выбиваемым их этого хрупкого тела, они становились всё ближе друг к другу. Они полностью отдавались тем чувствам, что переполняли их сердца и заставляли их трепетать, тонули в этой сладкой пучине удовольствия, открываясь друг перед другом. Переплетая пальцы и жадно целуя любимые губы, им казалось, что время остановилось, и им хотелось только одного – раствориться в этом моменте, застрять во времени, чтобы всегда ощущать и чувствовать друг друга, как сейчас. Достигнув пика, оба, изможденные и счастливые, лежат на тесном диване, крепко прижавшись друг к другу. На дворе уже глубокая ночь, и сон начинает потихоньку окутывать их своими путами, завлекая в свое царство сновидений. И впервые Бэкхёну не хочется засыпать, он хочет как можно дольше продлить это мгновение. Мгновение, когда на душе у него, наконец, долгожданный покой, а сердце переполняет безграничная нега. Но веки неумолимо тяжелеют, и боясь, что Чанёль вот-вот исчезнет, Бэк тянет руку к его лицу. Пак перехватывает тонкое запястье и прикладывает ладошку к губам, после чего кладет ее к себе на сердце, и, обняв этого маленького человека, в котором заключена его жизнь, засыпает под тихое сопение.