Игра на струнах моей души

Утро встретило Бэкхёна глухой болью в пояснице. Еле разлепив веки, он потянулся к телефону, чтобы узнать, какой сейчас вообще час. Каждое движение неприятно отдавалось во всем теле, хотелось просто лежать с закрытыми глазами и ни о чем не думать. Но мало того, ему нужно было готовить проект по физике на понедельник, так ещё сегодня он должен был идти в гости к родителям. И если на проект можно было забить, то семейная встреча была самым значимым событием недели, и пропускать её Бэк никак не хотел, несмотря на свое состояние. Проспал он довольно таки долго, поэтому у него оставалось лишь около трёх часов, чтобы раскачаться и немного прийти в себя. Первым делом Бэкхён попытался слезть с кровати, что далось ему довольно тяжело. Если вчера он ещё более-менее справлялся, то сегодня было намного труднее. Выпив волшебные таблеточки от боли, он умылся и причесался. Отражение в зеркале его вполне удовлетворило. Лицо было, конечно, припухшее, но это не смертельно. О вчерашнем Бэкхён старался не думать, направив всю свою деятельность на сборы, заранее придумывая забавные истории из школьной жизни, которыми сегодня будет делиться с родственниками. Но адски неприятные ощущения не давали ему полностью забыться, и за это время он успел сто раз послать проклятья в свой адрес за то, что вообще попёрся в этот несчастный клуб, где наткнулся на не пойми откуда взявшегося дебила Пака. Хотя откуда он мог знать, что этот переросток обитает в таких местах? И почему он вообще набросился на Бэка? Бён немного расходился, но пешком идти до «родного» дома всё-таки не решился, поэтому воспользовался услугами такси. Он добрался на место раньше, чем ожидал, так как вышел в такое время, в какое обычно выходил, добираясь пешком. Остановившись в нескольких десятках метров от дома – не хватало ещё, чтобы отец вдруг увидел, на что его «любимый» сынок транжирит деньги – Бён покинул салон автомобиля. Просеменив по знакомой с детства улице, он подошел к калитке и юркнул во двор. Единственное, что хоть как-то позволяло почувствовать себя всё ещё хозяином этого дома, было то, что он входил без стука. Пройдя коридор, он услышал голоса за дверью кухню и хотел было уже открыть дверь, как слова, долетевшие до его слуха, заставили Бэкхёна замереть. - Ну, пап, - вопил Исин, - я хочу на футбол! - И я, сынок, - услышал он недовольный голос отца. - Никаких футболов! - на этот раз ласкающих слух мамин голос, - Бэкхён скоро придет. - Да кому он нужен! – Исин был не на шутку зол. - Действительно, - раздражался и отец. – И зачем он сюда ходит? - Ну, мамочка, билеты уже давно куплены. Я ждал этого почти месяц. Ну, пожа-а-алуйста. - Я сказала нет! Бэк больше не мог слушать и набрав в легкие побольше воздуха, распахнул дверь и, радостно улыбнувшись, поприветствовал семью: - Привет! - Ой, Бэкхён, ты сегодня рано, - удивилась мама, замерев с лопаточкой в руках. Кажется, она готовила что-то вкусное, потому что в ноздри тут же забился приятный запах, заставивший желудок сжаться в предвкушении. - Так получилось, - грустно улыбнулся Бэк. Исин злобно зыркнул на брата и выбежал из комнаты, чуть не сбив Бёна с ног, а отец даже не посмотрел в его сторону, увлеченно читая какой-то журнал. О футболе. - Ну, садись тогда, еда вот-вот будет готова, - родительница захлопотала на кухне, явно не готовая к такому раннему приходу и в душе беспокоившаяся, не услышал ли Бэкхён их разговора. А Бэк сидел и обводил взглядом родные стены, чувствуя себя чужим. Вон висит репродукция работы известного живописца, имя которого Бэк забыл, за которой скрывается их с Исином художество, сотворенное, когда они решили нарисовать маме в подарок картину и сделали это прямо на обоях. После этого пришлось вешать уже настоящую. А вон царапина на холодильнике – тоже их с братом работа. Вроде бы твой дом, ты рос здесь, взрослел, а сейчас всё как будто ненастоящее, будто и не было ничего. Иллюзия семьи, которой он жил всё это время, проведенное в одиночестве, дала трещину. А действительно, зачем он сюда ходит? Наконец, всё было готово, и мама позвала Исина к столу, на что тот ответил грубым отказом, и, смерив брата убийственным взглядом, крикнул: - Ненавижу тебя!- после чего снова скрылся в своей комнате, громко хлопнув дверью. - Исин! – предупреждающе закричала мать, после чего повернулась к Бэку, и извиняющимся тоном залепетала, - всё из-за этого дурацкого футбола, не обижайся на него. - Да нет, все в порядке, - улыбнулся Бэк. Нет, всё совсем не в порядке. Всё обман. Иллюзия. - Как прошла неделя? Мы переживаем, смотри не скатись под конец года. Ложь. - Всё хорошо. Мои оценки стабильны, так что не переживайте. А куда вы вчера из дома уезжали? Мать немного замялась. - Ездили к бабушке, - отозвался до этого хранивший молчание Бён старший. - Я хотела тебя взять, но всё получилось так спонтанно, - тут же торопливо залепетала мама. – Так резко сорвались. Не ври. Сейчас она напоминала ему оправдывающегося за проступок маленького ребенка, пытающегося выкрутиться из щекотливой ситуации. Он почувствовал горький привкус обиды. Еда застревала в горле, а ощущение того, что ты здесь лишний и вообще не должен тут находиться, всё глубже вбивалось в сознание. - Да ничего, я всё равно был занят проектом. Мне пора. Бён резко встал, как тут же, охнув, согнулся, схватившись за поясницу. - Что такое? – удивилась мама, с беспокойством посмотрев на сына, а отец лишь поднял равнодушный взгляд. - Да поясница болит немного. - Отчего? Что-то случилось? - Перетрудился. - А задница у тебя не болит? – заржал отец, но, кажется, никто не оценил его шутки. Бэкхён посмотрел прямо в глаза мужчине: - А знаешь, болит. Потрахайся без растяжки, поймешь. На несколько секунд в комнате повисла гробовая тишина. Мать ошеломленно хлопала глазами, а Бён старший даже не моргал. Вдруг он затрясся, и сжал кулаки. В миг встав и подскочив к Бэкхёну, он с силой ударил его по лицу, отчего Бэк потерял равновесие. - Дорогой, не надо, - тут же подлетела к нему опомнившаяся женщина, пытаясь сдержать мужа. - Я убью тебя! Ничтожество! Чёртов пидар! Пошёл вон из моего дома! Я отказываюсь от тебя! Ты мне не сын! Воооооон!!! – брызгая слюной, орал мужчина с налитыми кровью глазами, которые от напряжения, казалось, вот-вот лопнут. Еле удерживаемый хрупкой женщиной, он был похож на припадошного, сбежавшего из психушки. Успевший подняться Бэк молча стоял и слушал его, не отводя взгляда, впитывая каждое слово, острым ножом пронзавшее сердце насквозь. - Чего стоишь? Не видишь, что ты наделал? Лучше уходи, прошу тебя, - закричала мать, из последних сил держа мужа. Бросив на родителей полный мучительной боли взгляд, он круто развернулся и покинул эти некогда дарившие счастье стены. Возможно, навсегда. Он шел, не разбирая дороги и никого не видя вокруг. В груди нещадно горело и хотелось просто вырвать сердце и выкинуть его под колеса проезжавших машин. Свернув в ближайший парк, он ускорил шаг, через несколько секунд сорвавшись на бег. Всё плыло от застилавших глаза слёз, и не в силах больше ориентироваться, Бэкхён плюхнулся на ближайшую скамейку, прижав колени к груди, и разразился громкими рыданиями. Плевать на прохожих, ему еще никогда не было так больно. Всё рухнуло в один момент. То, ради чего он существовал, ради чего заставлял себя жить и молча терпеть всё дерьмо, льющегося на него раз за разом, исчезло. Он чувствовал, что лишился самого дорогого, и от собственного бессилия что-либо исправить становилось так тоскливо, что хотелось выть волком. Начало смеркаться, а Бэкхён всё так же сидел на том же месте в том же положении. - Бэкхён? - вдруг услышал он знакомый бас и медленно поднял голову. Чанёль даже отшатнулся. На него смотрели опухшие слезящиеся глаза, и в них было столько тоски, боли и отчаяния, сколько Пак, кажется, за всю жизнь не видел. - Ты следишь за мной? – прохрипел Бэк не своим голосом. - Нет, я всегда тут с тренировки хожу, - еле шевелил губами Чанёль. - Тренироваться в воскресенье. Вот ты дебил. Чанёль не знал, что ответить. В другой раз за такие слова Бэк бы точно схлопотал, но сейчас было всё иначе. Вдруг его руки коснулись тонкие холодные пальцы. Чанёль удивленно посмотрел на Бэка. - Чанёль… убей меня,- попросил Бэк таким голосом, словно подобные просьбы были в порядке вещей. Пак застыл. Он не знал, что его больше пугало: сама просьба или серьезность в глазах напротив. - Пожалуйста, Чан, - Бэк сильнее сжал чужие пальцы, а его голос начал срываться на крик. – Я не хочу жить! Из глаз Бёна хлынул новый поток слез: - Я хочу сдохнуть! – сорвался он на рыдания. – Убей меня! Чанёль сделал шаг назад и, молча, ошеломленно таращился на Бэка, разрывавшего от рыданий и крепко сжимавшего его пальцы, и просто не знал, что ему делать. Чанёль не раз грозился убить Бэкхёна, но, черт возьми, это были просто угрозы. Да он половине школы угрожал так. Состояние Бэкхёна начинало действительно пугать, поэтому Пак решил действовать. - Бэк, - Чанёль обхватил его лицо, - где ты живешь? Бэкхён смотрел на него с мольбой. - Эй, ты меня слышишь? Назови адрес. В ответ ему был тот же взгляд. - Бэкхён, я не убью тебя. Не смотри на меня так, - четко проговаривая каждое слово, пробасил Чан. Бён опустил разочарованный взгляд и продолжал молчать. Предприняв еще пару попыток и убедившись, что от него он ничего не добьётся, Чанёль вытащил у Бэкхёна из кармана телефон и, порывшись в журнале, набрал номер Кёнсу. После пары гудков послышалось удивленное «Да, Бэк?» - Это не Бэк. Назови мне его адрес. - А кто это? И откуда у вас его телефон? - Он его потерял, а я хочу скорее его вернуть. Немного посомневавшись, Кёнсу назвал нужный адрес, после чего Пак вызвал такси. Он приподнял с лавки безжизненное тело Бэкхёна. Поддерживая его за плечи, он повел его к выходу из парка. Ему казалось, как будто он тащит куклу, в которой не осталось жизни, которой всё равно, что с ней сделают и куда бросят. По дороге Бэкхён снова успел впасть в истерику, громко крича в салоне, чем изрядно перепугал водителя. Когда Пак вёл его к двери дома, Бэк снова был абсолютно равнодушен к происходящему. Порывшись в его карманах, он отыскал ключ и отпер дверь. Нащупав выключатель, он включил свет и провел Бёна к дивану, мягко усадив того и наклонившись над Бэком. - Бэкхён, ты дома. Безжизненно опустив голову, Бэкхён молчал, даже не шелохнувшись. -Эй, ты меня слышишь? – Чанёль было потянулся рукой к лицу брюнета, как тот резко вскинул голову, поддался вперед и обвил руками его шею, крепко прижимаясь. - Чанёль, - раздался тихий шепот в самое ухо, - пожалуйста, трахни меня настолько жестко, насколько только можешь. Пак резко отодрал тонкие руки от своей шеи и заглянул в глаза Бэкхёна, не веря своим ушам. Кажется, ему действительно плохо, раз он просит о ТАКОМ. - Умоляю, - прошептал Бён, готовый вновь сорваться на истерику. Несколько секунд сомнений, и Пак толкает Бэка на диван, запрыгивает на него, возвышаясь над Бёном, и резкими движениями расстегивает ремень джинсов, не отрывая взгляда от болезненно бледного лица. Бэкхён облегченно закрыл веки, терпеливо ожидая, когда Пак перейдет к действиям, как вдруг почувствовал, как чужие теплые губы прижались к его собственным. Даже в таком своем состоянии, он был слегка удивлен и приоткрыл глаза. Чанёль провел языком по его нижней губе, неожиданно прикусив её. Бэк послушно раскрыл губы, позволяя горячему языку ворваться внутрь и вытворять там всё, что заблагорассудится его хозяину. Чанёль отпрянул и злобно зашипел, когда его юркого друга безжалостно прикусили, кажется, до крови, а Бэк, глотнув воздуха, обвил руками крепкую шею Пака и притянул его к себе, накрывая его губы своими и перехватывая инициативу в свои руки. Бён обхватил Чанёля ногами, сокращая расстояние между ними до нуля, и почувствовал, как горячие ладони скользнули вниз и крепко сжали его ягодицы, прижимая его к паковскому стояку. В их поцелуях не было ни капли нежности, как собственно и во всех прикосновениях. Они как будто хотели зацеловать друг друга до смерти в прямом смысле. Они кусались, не жалея друг друга, так, что кровь на их губах давно смешалась и разобрать, где чья, не представлялось возможным, отрываясь только на то, чтобы стянуть с себя очередную, так мешавшую, вещь. Когда из одежды на них не осталось абсолютно ничего, Чанёль, продожая терзать чужие губы, скользнул рукой к анусу Бэка, на что тот взбрыкнул и отстранился. - Не растягивай, - хрипло выдохнул он. - Но у тебя после вчерашнего ещё всё не прошло, - с трудом соображая, ответил Пак. - Я сказал нет. Чанёль не стал больше возражать, начиная проталкиваться внутрь грубыми толчками, потому что терпеть уже просто не было сил. Тело Бэкхёна пронзила резкая боль, и он впился ноготками в кожу плеч Чанёля. Да, это именно то, чего он хотел. Снова толчок и новая волна боли, разбегавшейся по нервам болезненно-сладким ядом, пронзавшая каждую клеточку, заставляя горло разрывать от воплей. И Бэкхён совсем не сдерживается и кричит так громко, как никогда не кричал, пытаясь с этими пронзительными звуками выпустить хоть чуточку боли душевной, разрывавшей сердце на мелкие кусочки и ранящей куда больше. - Сильнее! – кричал он, царапая спину Паку, оставляя на ней длинные красные полосы, тут же отдающиеся жгучим жаром, распаляя его ещё больше, заставляя забыть об осторожности, об угрозе порвать это хрупкое тельце. Чанёль бешено вколачивался в Бэкхёна, до боли в собственных пальцах сжимая его бедра. Пак упирался лбом в худое плечо, а Бэк вплел пальцы во взмокшие волосы, повернул голову и с силой прикусил ухо Чанёля, на что тот заревел, и в отместку сжал в тисках своих острых зубов молочную кожу на плече кричащего Бэка. Он снова чувствовал во рту металлический привкус крови брюнета, сочащейся из прокушенной ранки. Мысли Бёна концентрировались только на адски мучительных ощущениях тела, заглушая режущие на части слова отца, до этого крутившиеся в голове Бэка пчелиным роем. Воздух сотрясали громкие шлепки горячих тел и хрипы, вырывающие из груди Бэка, сорвавшего связки. Чувствуя, что Пак усилил темп, Бэк сжал волосы Чанёля, заставив того обратить на него затуманенный взор, и еле разборчиво прохрипел: - Не кончай…в меня… Чанёль едва мог уловить смысл сказанных слов на грани разрядки, но прежде чем, Пак успел исполнить его просьбу, Бэкхён кончил первым, бурно излившись себе на живот. Чанёль сделал то же самое через пару отрывистых движений. Не успел он даже отдышаться, как цепкие пальцы снова вплелись в его мокрые волосы, заставляя наклониться, чтобы слиться в очередном грубом поцелуе. Бэкхён требовал продолжения, пока полностью не обессилел и не забылся беспокойным сном. Чанёль сидел рядом и, молча, смотрел на казавшееся в лунном свете, проникавшем в комнату, мраморное лицо Бэкхёна. Он был похож на изваяние, и только лишь частые вздрагивания выдавали в нем жизнь. Чанёль мягким движением убрал темные пряди со лба и долго смотрел на это лицо. Он продолжал задаваться одним и тем же вопросом, не дававшим покоя его перевернувшемуся сознанию: что случилось? Просидев так ещё немного, Пак тихонько пробрался к входной двери и, стараясь быть как можно тише, вышел в объятия ночного прохладного воздуха, неприятно ударившего по ещё не успевшей остыть коже. Он шёл по пустынным ночным улицам, освещаемых тусклым светом фонарей, тишину которых изредка нарушал гул проезжавших мимо редких машин. Пак шёл и переваривал новое ощущение, медленно, но мучительно, разливавшегося в груди. Впервые у него возникло ощущение, как будто поимели его.