Игра на струнах моей души

Бэкхён проснулся от ярких полуденных лучей солнца, неприятно бивших по глазам сквозь веки, отчего он зажмурился, но не спешил открывать их. Лежа в неудобной позе на не менее неудобном диване, он чувствовал, как всё его тело ныло, но шевелиться не было никакого желания и сил. Поэтому, подтянув дрожащей рукой непонятно откуда взявшееся на нем одеяло на лицо, Бэк снова провалился в пучину неприятных снов, будораживших его спящее сознание. Он не видел, как вскоре небо заволокли тяжёлые серые тучи, скрывая эти яркие, так противно кричащие радостью нового дня, лучи весеннего солнца; как город погрузился во мрак, прохладный ветер закружил дорожную пыль, а по успевшей нагреться земле застучали крупные капли дождя, наполняя воздух свежестью и людской суетой. Бэкхён ничего этого не видел, впрочем, ему было всё равно. Он проспал весь день и весь вечер, проснувшись посреди ночи. В этот раз сон покинул его окончательно, и Бэкхён все же открыл глаза и повернулся на спину, морщась от неприятных ощущений. В комнате царил мрак, разбавляемый доносившимся с улицы шумом дождя. Затхлый воздух неприятно наполнял легкие, а к прояснившемуся сознанию начали подступать неприятные воспоминания. Бэкхён обвел взглядом комнату, ища за что бы уцепиться, чтобы отвлечься, но, тщательно укутавшая всё вокруг себя в черноту, ночь не дала ему такой возможности, полностью отдавая на растерзание болезненным мыслям. Бэка охватила паника, как вдруг комнату озарил яркий свет экрана мобильного телефона, валявшегося где-то рядом на полу. От неожиданности брюнет вздрогнул, и, опустив руку, нащупал нужную вещь. Свет дисплея больно защипал глаза. На экране высветилась куча СМСок и пропущенных вызовов, которые Бэк благополучно не слышал, так как беззвучный режим, установленный перед походом к семье, так и не был отключен. Лениво пробежавшись по списку сообщений, отправителем которых, не сложно догадаться, была Ю Сыми, он уже собирался выключить телефон, как вдруг взгляд упал на смс от… Чанёля? Что за черт? Бэкхён моргнул, но на экране черным по белому было написано: « отправитель: Чанёль». И когда это его номер успел появиться у журнале бёновского мобильника? И какого хрена он пишет в 3 часа ночи? Бэк открыл сообщение: «Эй? Ты там живой?» Бэк фыркнул и забарабанил непослушными пальцами по сенсорному экрану, печатая в ответ: «Нет. Я вскрыл себе вены и валяюсь в ванной в собственной луже крови». Ответ пришел почти сразу же: «Хотел бы на это посмотреть». Бэк с раздражением откинул мобильник. Но стоило экрану потухнуть, как он снова погрузился во мрак, несущий с собой новый водоворот мыслей. Воздух становился всё более густым и тяжелым, было нечем дышать, поэтому Бэкхён торопливо поднялся с дивана и, накинув на себя одеяло, засеменил босыми ногами по холодному полу, превозмогая боль во всем теле. Бэкхён открыл входную дверь, и лицо ему опалил прохладный ночной воздух с мелкими каплями прекращающегося дождя, и Бэк подался вперед, жадно втягивая эту свежесть, наполняя ей свои легкие, ощущая на коже приятно щекочущую влагу. Устроившись на ступеньках, Бэк просидел так всю ночь, стараясь не замечать мелкую дрожь по всему телу и мерно стучащие зубы. Было холодно, но сейчас его беспокоило кое-что более важное. Он думал о позавчерашних событиях, пытаясь разобраться в себе и в своей дальнейшей жизни, так как рано или поздно ему придется это сделать, и нет ничего глупее, чем бегать от собственных мыслей, которые в итоге всё равно настигнут тебя. Но разобраться он так и не смог, всё было слишком сложно, и он ещё больше путался в своих чувствах. Поэтому, решив пока прекратить все эти душевные копания, приносящие только невыносимое чувство безысходности и отчаяния, заставлявшие сердце больно сжиматься, он все же принял одно важное решение. Начинало светать, и Бэк, поднявшись с холодного крыльца, вернулся в душную комнату. Скинув с себя одеяло, он направился в душ, закоченевшими пальцами пытаясь раскрутить тугой кран. Тщательно вымывшись, он начал собираться в школу. Посмотревшись в зеркало, он охнул. Все руки и бедра были некрасиво усыпаны ярко фиолетовыми пятнами синяков, на бледной коже тут и там алели многочисленные засосы, губы были в ссадинах, на плече отливал фиолетово-красным припухший след от укуса, а под глазами залегли темные круги. Бэк долго скользил взглядом по своему отражению, молча слушая звенящие в голове слова отца: «Ничтожество! Чёртов пидар!» Усмехнувшись и смерив себя презрительным взглядом, он торопливо оделся, застегнув все пуговицы форменной рубашки, чтобы скрыть эти уродливые отметины на его грязном теле. Он даже не понял, какие тетради побросал в школьную сумку, но сейчас ему было не до этого – в школу он шёл не за знаниями. По дороге, ведущей в учебное заведение, он шел по инерции, целиком и полностью погрузившись в раздумья о предстоящем разговоре. Завидев знакомую высокую фигуру, он тут же направился в ее сторону, быстро, насколько это было возможно в его состоянии, перебирая ногами. - Чанёль, надо поговорить. Пак обернулся, услышав за спиной свое имя, и удивленно хлопнул глазами, явно не ожидая увидеть Бэка. Крис и Чонин, с которыми до этого Чан обсуждал очередной баскетбольный матч, тоже удивленно переглянулись, сверху вниз смотря на низенького парнишку, дерзнувшего прервать их разговор. Но еще больше их удивил Пак, который тут же развернулся на 180 градусов и, бросив обалдевшим друзьям невнятное «Поговорим позже», зашагал прочь. Удалившись в дальний угол школьного сада, где их точно никто не смог бы подслушать, они остановились. Надо сказать, что школьный сад-это излюбленное место учеников, особенно сейчас, когда на деревьях зеленели молодые зеленые листочки, пели первые птицы, а в воздухе пахло весной и чем-то очень приятным, что заставляло юные сердца трепетать и биться чаще, открываться новым чувствам и желаниям. Другими словами, это было идеальное место для признаний и романтических прогулок, вот только парочке, оказавшейся сейчас здесь, предстоял совсем не романтичный разговор, ни капельки не похожий на признание. Бэкхён смотрел Чанёлю прямо в глаза, и от этого ледяного взгляда стеклянных глаз у Чанёля по спине побежали мурашки. - Чанёль, - начал Бэк, выдержав паузу, - ты мне кое-что должен. - В смысле? – нахмурил брови Пак. - Ты пользовался мной на протяжении почти всего учебного года. Не считаешь ли, что пришло время платить? Чанёль молчал, и Бэк продолжил: - Тебе не придется делать ничего особенного. Это не будет отличаться от твоего привычного уклада жизни, за исключением кое-каких деталей. - Что ты имеешь в виду? - Помнишь вечер воскресенья? Тебе нужно будет делать всё то же самое. - Что? – Пак был, мягко говоря, в шоке. Должно быть, в словах брюнета имелся какой-то подвох или скрытый смысл, или же Бэкхён окончательно спятил. - Ты будешь приходить ко мне трахаться, что непонятного? – закипятился Бэк. Чан сощурился, уловив на дне кажущихся пустыми глаз плещущиеся волнение и страх, которые Бён тщательно пытался спрятать за маской безразличия и холодности. В голове Пака всё ещё раздавались отчаянные крики Бэкхёна, а перед глазами стояла картина того вечера, когда Бён буквально разрывался от громких рыданий, захлёбываясь потоком горьких слез. - Так ты согласен? - Согласен, - спокойно отвечает Чанёль, в то время как всё его тело было напряжено. - Отлично. Тогда завтра я напишу тебе, - с еле уловимым облегчением выдыхает Бэк, после чего разворачивается и уходит, оставляя Пака стоять в одиночестве посреди узкой тропинки и провожать Бэкхёна задумчивым взглядом. А Бён, идя по школьному коридору и снова с головой погрузившись в себя, не замечает и чуть не сбивает с ног молодую девушку, в последний момент ухватившуюся за дверную ручку и тем самым избежавшую падения. - Простите, - автоматически извиняется Бён, отрывисто поклонившись и даже не взглянув на нее. - Бэкхён? Звук собственного имени заставляет его вернуться к реальности, и, обернувшись, он увидел перед собой Ю Сыми . Вот кого ему сейчас точно не хотелось видеть, так это её. - Где ты пропадал вчера? И почему на звонки не отвечаешь? – начала она обиженным тоном, но, встретившись глазами с Бэком, Сыми замолчала. Что-то изменилось в выражении его лица, а во взгляде поселилось нечто колючее и пугающе холодное. - Бэк, что-то случилось? – спросила она тихим голосом, чуть ли не шепотом, вытаращив глаза. Вот именно поэтому он и не хотел её видеть, потому что Сыми тут же заваливала кучей ненужных расспросов. Сейчас ему меньше всего хотелось отвечать на них, да и вообще с кем либо контактировать, тем более волнение после разговора с Паком не улеглось и мешало ясно мыслить. Попадись она ему в другой раз, он бы поговорил с ней по-другому, тщательно подбирая слова, но сейчас всё, что он испытывал, раздражение и недовольство. - Если я скажу, что ненавижу тебя, ты от меня отстанешь? - Что? – Сыми оторопела, ещё больше округлив глаза. - Говорю, хватит за мной бегать. Оставь меня уже в покое. Я не хочу ни с кем общаться, с тобой в том числе. Когда до тебя уже дойдёт? И смотри, куда идешь, слепая что ли? Бэкхён раздраженно передернул плечами и зашагал прочь, а Сыми так и осталась стоять, не в силах поверить в происходящее. Только что Бэкхён, её любимый Бэкки, жестоко ей нагрубил. Почему? Ведь они только помирились. Она не знала, что её пугало больше: его слова или тон, с которым он их произнес. Глаза защипало, а в груди неприятно защемило. - Сыми, с тобой что? Ю посмотрела на стоящую перед ней одноклассницу, обеспокоенно смотревшую на неё. - Что? – выйдя из оцепенения, переспросила она. - Почему ты плачешь? Рука Сыми моментально метнулась к лицу и провела по щеке. Влажная. - Ничего, - выдохнула она и убежала прочь от посторонних глаз, в тот самый сад, чтобы остаться наедине с собой и гулко, по-детски разрыдаться. Бэкхён знал, что причинил боль человеку, который в какой-то степени для него дорог. Но её боль от неразделённой любви нельзя было сравнить с той, что разрывала сердце самого Бёна. Она поплачет и перестанет, зато ему не придется играть перед ней в счастливого школьника. Пусть лучше об экзаменах думает. * * * Кёнсу сидел на деревянной скамье под раскидистой яблоней, радовавшей глаз молодой листвой, и, меланхолично прикрыв глаза, грелся в лучах выглянувшего из-за туч солнца, вдыхая приятный аромат пробуждающейся природы и… сигаретного дыма? До распахнул глаза, поморщившись от неприятного щекочущего ноздри запаха. Перед ним Пак Чанёль. Бедный Кёнсу округлил и без того большие глаза, а Ёль, сделав последнюю затяжку, отбросил окурок куда-то в противоположную от урны сторону, и посмотрел на шокированного старшеклассника. - Здорова, пучеглазый. Разговор есть. Кёнсу выжидательно молчал, мысленно составляя своё завещание, потому что разговоры с таким, как Пак, никогда ничем хорошим не заканчиваются. Он судорожно рылся на задворках своей памяти, пытаясь вспомнить, когда и где мог перебежать дорогу Чанёлю, но на ум ничего не приходило, что ничуть не успокаивало, а, наоборот, ещё больше страшило неизвестностью. - Да не трясись ты, не трону я тебя. Неужели я такой пугающий? - Чан плюхнулся рядом, засмеявшись, отчего До ещё больше напрягся. -Нет, - пытаясь придать голосу как можно больше спокойствия, ответил Кённи, но вышло у него довольно скверно. Довольный произведенным эффектом, Чанёль в миг стал серьезным и перешел к делу: - Я хотел поговорить о Бэкхёне. - Бэкхёне? – тут же удивленно переспросил До, повернувшись к Паку, забыв, что еще несколько секунд назад боялся и взгляд поднять. - Именно. Вы же, кажется, друзья. Кёнсу поджал губы, чувствуя, сколько насмешки сквозит от последнего слова. - Что у Бэка произошло? - В смысле? – не понял До с искренним удивлением на лице. - Значит, ты не в курсе, - протянул Чанёль задумчиво. - А что случилось то? - Он странно себя ведет. Может у него проблемы какие-то были? Кёнсу молчал, что-то тщательно обдумывая. Заметивший это, Чанёль молча ждал. - А с какой целью ты интересуешься? - С благородной, - съязвил Чан. - Не помню, чтобы ты совершал по отношению к Бэкхёну благородных поступков. - Слушай сюда, сопляк, - Пак схватил паренька за грудки и заглянул тому в глаза. – Лучше расскажи мне всё по-хорошему, пока я добрый, иначе пожалеешь, что на свет родился. -Хорошо, хорошо, - перепугался Кёнсу, - у Бэкхёна были проблемы с отцом. - Ну? Кёнсу тяжело дышал, а на его лице всё ещё отражались сомнения, касающиеся правильности его поступка. - Ну, всё! Ты меня достал!- Пак занес над ним кулак. Бить его Чанёль не собирался, этот жест был скорее для эффекта, и, надо сказать, он сработал. - Ладно, всё. Короче, его отец узнал, что Бэкхён…гей. У него с ним случались постоянные конфликты и, в конечном итоге, его выгнали из дома. Возможно, они опять повздорили, я не знаю, правда,- скороговоркой выдал Кёнсу. Чанёль с окаменевшим выражением лица выпустил ворот чужой рубашки из рук, отчего До опрокинулся на лавку. После Пак встал и с презрительной ухмылкой повернулся к Кёнсу. - Ты, видно, тоже об этом узнал. Кёнсу молча выдержал этот полный укора взгляд. Какой абсурд. Его, школьного отличника, гордость семьи, укоряет такой, как Пак. Но несмотря на кажущуюся нелепость этой ситуации, на душе у До стало гадко. « Чтоб тебя..»: проводил он удаляющуюся спину ненавидящим взглядом.