Про Глебушку, или Кто из нас попал

      Яркий свет слепит закрытые глаза. Я подношу ладонь к лицу, пытаюсь спрятаться от бесстыжих лучей и украсть еще минутку сна. Не выходит. Звонкий голосок лишает последней надежды: - Глебушка, вставай, я вижу, что ты проснулся! Вставай, вставай, ты сам просил разбудить тебя. - Люська, еще минуточку… - Ну, это твое дело, минуточку или десять, а мне тебя караулить некогда, я на пару опаздываю. Завтрак на столе, полотенце на стуле, а я убегаю. Будешь уходить, захлопни дверь. Чмоки-чмоки…       Приоткрываю глаза и вижу только спину Люськи да закрывающуюся дверь. Надо собираться. Я опять ночевал в общаге института культуры, а это значит, сначала придется заехать домой. В универ сегодня ко второй паре, опаздывать нельзя - зачет по матанализу, он же допуск к экзамену. Профессору Еневич, если есть пропуски, сдать трудно, пересдать практически невозможно. А пропуски у меня есть…       Максимально бодро встаю, умываюсь. Завтрак от Люськи – молоко и сдобная булка. Да-а, замуж моей подруге еще рановато. Ну, хоть не голодный. Смотрю на часы, времени практически нет, надо спешить.       Уже конец мая, но по утрам свежо, да и ветерок сегодня северный. Зря я не взял вчера кофту. Подъезжает трамвай, запрыгиваю, оплачиваю проезд, сажусь на свободное место. Пока все идет без задержек, если так пойдет и дальше, то есть шанс прийти в институт минут на пять раньше и перехватить лекцию по криволинейным интегралам. Мысли скачут от одной темы к другой. В голове каша из матана, родителей, планов на лето, Люськи и прочее, и прочее… Пытаюсь понять, что происходит между мной и Люськой. Вроде все отлично, мы понимаем друг друга с полуслова, у нас куча общих интересов, общих привычек. А сколько раз мы спали вместе, когда я оставался с ночевкой у нее в общаге! Но дальше, чем просто спали, у нас не заходит. Она мне как сестренка… На этом мысль срывается и уходит в свободный полет, как и все предыдущие. Что за утро? Ни одну мысль не получается думать полноценно и до конца.       Смотрю в окно. Народу мало, еще рано. Еще шесть остановок и я буду дома. Десять минут, чтобы переодеться и взять сумку с тетрадями и зачеткой и снова в путь. Мне надо в политех…       В трамвай заходит молодой парнишка с орущим пацаном двух-трех лет. Ор жутко раздражает, старший явно не справляется с дитем. Мелкий зовет папу и просится на ручки. Старший что-то бормочет, целует мелкого в нос. Но все это не помогает. И, как назло, ни одной кумушки, готовой прийти на помощь. Оглядываюсь по сторонам. Надо же, в салоне нет ни одной женщины. Снова смотрю в окно. Сегодня явно мужской день. За все утро мне на глаза не попалось ни одной женщины, девушки или девочки, если не считать Люську.       Дома меня встречает только батя. Он у меня мужик не любопытный, глупые вопросы из серии «где был, с кем пил» не задает. Здоровается, зачем-то нюхает мою макушку, идет на кухню. - А где Леся? – интересуюсь местоположением мамы, заодно прислушиваюсь к реакции на такое обращение, надеясь выяснить настроение родителя. - Что, деньги закончились? – с иронией в голосе вопрошает отец, – На комоде под часами для тебя лежат. А Леся со вчерашнего дня на даче. Ночевал бы дома, был бы в курсе. - А ты почему не поехал? - Сегодня еду, может и ты со мной? - Не-не-не. Вы уж как-нибудь без меня там оторвитесь, я не любитель садово-огородных развлечений. - Ладно-ладно,- смеется батя, - Я тебя понял. Только ты поосторожней со своими тусовками, в подоле не принеси, - старательно выделяет слово «своими». - Мне это не грозит!       Все в порядке, родители не злятся на своего блудного сына. Настроение поднимается на отметку выше.       Ровно через десять минут выбираюсь из родительской квартиры. На выходе из подъезда сталкиваюсь со стариком в коричневом кашемировом пиджаке, шелковой рубашке цвета топленого молока с небольшим жабо, темно-серых брюках. На голове пучок из длинных, густых седых волос, когда-то бывших темно-русыми. От неожиданности я застываю на секунду – никогда не видел мужчин с такими прическами. Старик выглядит необычно, красиво и стильно. - Здравствуйте, Глеб, - улыбается старик, – Надеюсь, Ваше состояние вызвано исключительно моей ослепительной красотой, а не отсутствием воспитания. - в словах мужчины сквозит неприкрытый сарказм и ирония. Смеётся надо мной. - А? Да, я в восторге от Вашего стиля! Правда, здорово выглядите, - отвечаю честно. При этом пытаюсь вспомнить его, ведь чувствую, что мы знакомы. Его манера речи, интонации и даже тембр голоса не оставляют сомнений, что мы раньше общались. Он смеется: - Спасибо за комплимент, потом расскажешь, какой я замечательный, а сейчас ступай, наверняка опаздываешь… - Да, конечно, до свиданья… - разворачиваюсь на каблуках и бегу на остановку. Опять это чувство - не могу ухватить главное, из-за этого мысли плывут, разбегаются и ускользают. Черт, это наверно из-за того, что толком не выспался после вчерашнего, а еще волнение перед зачетом.       В институт влетаю, как на крыльях, или, скорее, врываюсь, как ураган. Аудитория 315 – лекционный зал. Значит, Еневич пригласит всех одновременно, а опоздавшим выпишет на сегодня волчий билет. Не зря спешу. Народу много. Оба потока, что ли сдают? Осматриваюсь внимательнее. Одни пацаны. А мне срочно нужна Аленка Зубко, вот где этих девок носит? - Привет всем. Зубко никто не видел? – обращаюсь ко всем сразу и ни к кому конкретно. - Привет, хорошо выглядишь, Глебушка,- Жорик растягивает губы в счастливой лыбе. - Зачем тебе? Лекции нужны? – как-то слишком заботливо спрашивает Артем. - У окна посмотри, Орешек, я их там вместе с Гопаненком видел, - ответил Костя.       Опять прикалываются. Это наши местные «альфа-самцы», как их называет Алена. Перефразируя классику: «Студенты, активисты, спортсмены и, наконец, просто неприступные красавчики». Да, это все про них, особенно последнее. Если б я лично не видел их в клубе, подумал бы, что они дали обет целибата. Ко мне у них особое отношение, цепляются постоянно, мы даже подрались как-то. С тех пор стараюсь их «не замечать».       Кокетливо хлопаю ресничками и говорю фальцетом: - Спасибо, мальчики!- и сразу удираю. Для меня шутить с этой троицей все равно, что по минному полю ходить.       У окна мелькают две знакомые макушки - Алена Зубко и Василина Гопаненок. Бегу туда, времени мало, кричу им в спину еще на подходе: - Привет, Алёнка! Привет, Васька! Красотулечки, вы же не дадите погибнуть своему собрату во цвете лет от нещадной руки профессора? – сразу беру быка за рога. – Подайте бедному студентику тетрадку с лекциями, - старательно пародирую кота Базилио. - Орехов, ты же вроде все переписал, - ко мне поворачивается Алёна и протягивает тетрадь. - Ага, кроме лекции по криволинейным интегралам, спасибо… - почти шепотом говорю я. Мне плохо. Передо мной Алёна, перепутать невозможно. Я это лицо два года изо дня в день наблюдаю. Но она парень! - Глеб, с тобой все в порядке? Ты побледнел! Ал, дай воды, Орехов сейчас сознание потеряет! – перевожу взгляд на того, кого я уже два года знаю как Васелину Гопаненок. Охренень – Вася тоже парень. Сознание выключается. Васька, зараза, накаркала.       Пахнет лекарствами, бумагой и пылью, как в библиотеке, к ним примешивается еще какой-то легкий приятный аромат, но что это, уловить не могу. Ничего не понимаю. Вспоминаю наших девочек. Мне показалось или они действительно были мальчиками? Сердце снова колотится. Скорее всего, меня решили разыграть. Идиоты! Не перед зачетом же у Еневич. А если нет, не розыгрыш? Подсознание шепчет, что волноваться нельзя, делать выводы рано. Сейчас самое время внимательно наблюдать за тем, что происходит вокруг. Побольше слушать, поменьше говорить. Надо изобразить сильную слабость. Потихоньку открываю глаза. - Фух, очнулся! – взволнованный голос Жорика. - Как ты себя чувствуешь? – не менее взволнованный Артем. - Воду будешь? – это Костик. - Нормально, давай, где я?       Артем приподнимает меня за плечи, Костик открывает бутылку минералки и поит меня водой. А Жора рассказывает: - Тебе стало плохо, наверное, давление скакнуло. Ты упал в обморок, Артем успел тебя подхватить, а тут Лидий Арестович… - Кто? – перебиваю я, все еще надеюсь на розыгрыш. - Ну, Еневич. Вот, Лидий Арестович дал ключ от кафедры, показал, где тонометр лежит, дал нашатырь, сказал давление тебе померить, когда сознание вернется. Нашатырь не понадобился, ты сам очнулся. Так что давай давление мерить,- надо же, не прокололся. Хорошо подготовились. - Кто умеет? - немного нервно интересуется Костя. Видимо, для него это непосильная задача. - Я сейчас все сделаю, - вызывается Жорик.       Артем в это время нагло пристраивает меня на своей широкой груди, пытаясь изобразить анатомическую спинку кресла, и раздает указания: - Кость, пока Жора давление будет мерить, сходи на первый этаж купи в автомате чай, две порции. Глебу надо сейчас сладкого побольше. - Может лучше кофе с сахаром? – зачем-то спрашиваю я, наверное, из вредности. - Нет, чай. Можно даже фруктовый. Ты, Орешек, расслабься, откинься на Тёмку, дай мне руку, - командует Жорик, - А то неправильно намеряем. - Может, тебя еще и поцеловать? - шутки шутками, а с мужиками тискаться – это уже перебор. - Шутишь уже. Это хорошо, а целовать меня не надо, а то Артем мне голову открутит, - ржет Жорик. - Ты сегодня завтракал? – Артем хмурится, у него шевелятся желваки, он продолжает прижимать меня к себе, - Кость, еще булочку какую-нибудь или бутербродик купи. - Завтракал, и вчера тоже. И ужинал нормально, - самоуправство этой троицы порядком раздражает, а желание потискать выбешивает.       Если это шутка, то она затянулась и стала уже не смешной. Забыв о своем первоначальном плане «слушать и наблюдать» пытаюсь встать: - Не, не надо ничего. Я в порядке. Лучше на экзамен идти, а то пересдавать потом не в кайф.       Ручищи Артема прижимают меня крепко к мощной груди: - Не дергайся, а то неправильно давление измерим. И вообще, тебе лучше полежать спокойно, - прямо в ухо негромко говорит Артем и утыкается носом в мои волосы.       Мурашки табуном проносятся вдоль позвоночника, ставя дыбом волоски на всем теле. Что за хрень! Они перешли уже все границы. Прикалываться над больным человеком – это уже за гранью добра и зла. Ну ладно, я не больной, но в обморок-то падал! - Ты, случаем, не беременный? – прорезается Костя. Точно придурок, и шутки у него дурацкие.       Я истерично ржу: - Ага, на девятом месяце, завтра рожать пойду. Да отпустите вы меня! - срываюсь на этих имбецилов и пытаюсь вырваться, - Со мной все в порядке. И хватит меня тискать. Тоже мне, нашли мягкую игрушку, - я в бешенстве.       И все бы получилось, но дверь открывается и на пороге появляется Лидия Арестовна Еневич… в мужском обличии. Твою бабусю… Я замер, до меня доходит, что все, что происходит вокруг с самого раннего утра не розыгрыш. Может, это плод моего больного воображения? Это мой личный армагеддон, апокалипсис, и еще черт знает что! Мне предстоит еще понять, как я в этом дерьме оказался. И как не попасть в желтый дом. - Как он? – профессор, как обычно лаконичен. Все коротко и по существу. Ну, хоть в чем-то есть постоянство. - Очнулся, давление 70 на 50. Костик в буфет побежал, сейчас чаю выпьет, и мы придем, - отчитывается Артем. - Не стоит. С таким-то давлением… - качает головой профессор, - Отведите его домой, допуск к экзамену я вам поставлю. Через пару недель все равно встретимся. Спрашивать буду строго.       Такого никто из нас не ожидает. А Жорик за халявный допуск, я готов клясться на крови, доставит меня даже на Луну в целости и сохранности. Последнее замечание профессора никто не слышит – все равно поблажек никогда не бывает, о его строгости легенды ходят.