Про Глебушку, или Кто из нас попал

      Я сижу в машине, плотно зажатый между атлетическими телами Артема и Жорика. Костик за рулем. Я честно пытаюсь выгнать кого-нибудь из этих атлетов на переднее сиденье. Но меня просто игнорируют. Разговаривать не хочется, да и не о чем. Нет, вопросов у меня много, но даже мне они кажутся странными. Поэтому просто молча думаю о своем. На парней обращаю внимание, только когда краем уха слышу, что они решают везти меня к себе на квартиру. - Меня домой, я к вам не поеду. - Тебе лучше одному не оставаться, надо чтобы кто-нибудь рядом был, вдруг опять в обморок упадешь. - А этот «кто-то» разумеется - ты, - иронизирую я. – Артем, брось, я не хрустальная ваза, а взрослый мальчик, сумею о себе позаботиться. - Чего ты боишься? Мы тебя не обидим, обещаю. - Слабый аргумент в вашу пользу. Я хочу домой.       Артем злится, но сделать ничего не может и, в конце концов, сдается: - До квартиры я тебя доведу, и ты дашь мне свой номер мобильника, я позвоню вечером. - Да ты охренел? – почти захлебываюсь возмущением, - Может тебе еще ключ от квартиры? - Было бы неплохо. И не спорь! Будет так, как сказал я! – пригвоздил голосом Артем. По взгляду понимаю, что выкрутиться не получается. Да и черт с ним, пусть провожает, звонит. Может, им Еневич сказала контролировать мое состояние (пытаюсь придумать хоть какое-то оправдание их поведению). - А может его в поликлинику отвезти? – спрашивает Костя. - Нет, домой меня! – почти срываюсь на крик. - Кость, ну какая поликлиника в субботу, - возражает Жорик. - Все будет нормально, я прослежу за ним, - обещает Артем и смотрит так, что понимаю - это не пустые слова.       Дома тишина, иду на кухню, завариваю чай и пытаюсь разобраться со всеми сегодняшними событиями. Интересно, а Люся тоже парень? А мама? Ежики колючие, это же херня какая-то! Я вспоминаю, что сегодня не видел ни одной женщины. Даже в трамвае мальчонка звал не маму, а папу. Меня снова накрывает. Состояние близкое к потере сознания от нахлынувшего удушья. Меня трясет, страх сковывает. Вспоминаю, что нужно делать. Пытаюсь глубоко дышать, выходит хреново, но больше ничего не вспоминается. «Артем, твою бабусю, где ты? Почему не настоял на своем?.. Все будет хорошо… Сейчас немножко потерплю, и все закончится…» - звонок мобильного прерывает поток самопального аутотренинга. Трясущимися руками нажимаю зеленую кнопку, но говорить не получается… Через несколько минут слышу шуршание ключа в замке. В квартиру вваливается порядком надоевшая троица, но я им рад. Артем усаживает меня к себе на колени, что-то говорит, воркует, гладит спину и плечи. Жорик нашел где-то пакет и заставляет меня в него дышать. Костик снова занят чаем. Понемногу становится легче, дыхание выравнивается, боль отступает. Я снова могу соображать. Прогонять больше никого не собираюсь. Мне действительно страшно.       Прошу включить телевизор. Там новости спорта. Бокс, футбол, гандбол. Троица зависает, а я пытаюсь вспомнить, какие бывают женские виды спорта. Кроме художественной гимнастики и фигурного катания в голову ничего не приходит. Но у фигурного катания сезон закончен, а про гимнастику ни слова не говорят. Может тоже не сезон? Да, быстро разобраться не получается. - Как вы в квартиру попали? – вспоминаю я. - Воспользовался твоей идеей и взял ключи с тумбочки, когда провожал тебя, - отвечает Артем и краснеет. - Ты хотел сказать - украл ключи, да? – завожусь я, соскакиваю с его колен. Умом-то прекрасно понимаю, что должен не злиться, а благодарить, но держать себя в руках не получается. - Нет, взял. На время. Я чувствовал, что тебе снова может стать плохо. Я должен был проконтролировать тебя, - не знал, что он может голосом воду замораживать, это немного отрезвляет. - Зашибись! Чувствовал он! Знал! Должен! Что ты знаешь такое, чего не знаю я? И почему я должен тебе верить?- продолжаю возмущаться скорее по инерции, чем от обиды.       Я заведен, как механическая кукла. Кажется, пока заряд не кончится - не успокоюсь. Артем подходит, кладет руки мне на плечи и начинает поглаживать: - Расслабься, мы хотим тебе помочь. Просто поверь. Глебка, Орешек, не заводись, а то снова давление рухнет, - разговаривает со мной, как с душевнобольным, - Тебе сейчас лучше не нервничать. Давай ты чай попьешь, поспишь, а мы телек посмотрим и тебя покараулим, потом твои родители придут, и мы уйдем, - продолжает втолковывать, как маленькому.       Меня немного отпускает. Начинает казаться, что единственно правильное сейчас – сон. Я засну, а когда проснусь, все будет как обычно: мама, Люська, Аленка и Васелина, а еще Лидия Арестовна. И я соглашаюсь.       Открываю глаза. За окном уже сумерки. Из соседней комнаты слышен монотонный бубнеж телевизора. Кто там, в комнате? Это главный вопрос, от ответа на который зависит вся моя дальнейшая жизнь. По крайней мере, так кажется. Иду на разведку. В полумраке комнаты на диване и полу разместились три аполлона. Это совсем не то, что я хочу видеть. Беру себя в руки. Не хочется, как кисейная барышня, третий раз за день падать в обморок. - Хай! – обозначаю свое присутствие, пытаюсь изобразить безразличие. - Проснулся? Как ты? Голова не болит, не кружится? – нестройным хором спрашивает троица. Похоже, они рады моему появлению. Впрочем, не удивительно - кто угодно обрадуется шансу свалить после целого дня заточения. - Нормально, только голодный. Вы ели? - Чай пили с пирогом. Каемся, от пирога ничего не осталось. Ты извини, мы все ждали, когда твои родители вернутся, поэтому ничего не стали готовить. А есть хотелось.       Эти три бугая выглядят сейчас такими беспомощными и безобидными, просто удивительно. Я смеюсь: - А в холодильник заглянуть не судьба? Кстати, родители на даче, приедут только завтра к вечеру. Сейчас что-нибудь посущественней поищу, - и направляюсь на кухню. Собираюсь отблагодарить моих телохранителей вкусным ужином. Целый день ведь из-за меня бездарно потрачен.       Через двадцать минут сидим за столом и наслаждаемся мамиными голубцами и свеженарезанным салатом. Общих тем, кроме университетских, нет. Ужинаем практически молча. На лицах моих гостей отражается недюжинная работа мысли. Они, скорее всего, думают, как тактично свалить, чтобы не зависнуть со мной еще на сутки, до приезда родителей. Надо помочь им с идеей. Наверное, на моем лице похожая гримаса. Я придумываю, как их выпроводить из дома и отправиться на разведку в город. Уже давно пора начать сбор информации о том месте, где я оказался. А то с ума начинаю сходить - представляю себе Аленку Зубко в армейском прикиде, с полной боевой выкладкой, а рядом Артема, почему-то в миниюбке и с макияжем, становится смешно. Жорик воспринимает мою улыбку по-своему и тоном, не терпящим возражений, заявляет: - Мы остаемся у тебя до завтра. - С какого? – искренне удивляюсь я. – Мне няньки не нужны, я большой мальчик. - Ты уже два раза сегодня показал, что тебе нужно. Больше рисковать не будем. И, Глеб, давай ты не будешь спорить. Во-первых, это бесполезно, а во-вторых, тебе лучше не волноваться, – резюмирует Артем. Костик молча что-то ищет в выдвижных ящиках кухонного гарнитура. - Да вы в конец охренели? Я, может, хотел погулять сходить, - все еще сопротивляюсь и верю в призрачный шанс. - Ночью? Один? – более тупых вопросов от Жорика и Артема я не ожидаю. - Можно подумать, мне пять лет! Да, один! И не ночью, а вечером, хотя и ночь меня не пугает, - снова завожусь и останавливаться нет желания. Признаю, что всего за один день мой характер порядком подпорчен. Вот что стресс с человеком делает. - Сейчас все вместе за продуктами сходим, заодно и погуляешь, - говорит Костик, как последний гвоздь в крышку гроба вбивает.       Что ж, поход по магазинам хуже, чем туса в общаге кулька, но лучше, чем ничего. В конце концов, есть кому скорую вызвать, если мой организм решит очередной фокус выкинуть.       Мы едем в ближайший супермаркет. Я всю дорогу молчу, слушаю, наблюдаю за этой троицей и понимаю, что временами мне очень трудно сопротивляться их решениям. От этого мне еще больше не по себе. Зависимость - это плохо. Чертовски плохо. Еще одна проблема в мою копилку. Понимаю, что за сегодняшний день проблем набралось больше, чем за всю мою прошлую жизнь. А вот мозги, вернее, способность мыслить, бездарно утрачены.       Окончательно запутавшись в собственных мыслях и чувствах, плюю на все и тупо глазею по сторонам. Ничего нового. Улицы те же, дома не изменились, даже деревья не подросли, только в зоне видимости и невидимости ни одной особи женского пола.       Входим в магазин. Я уже знаю, что не увижу ни одной барышни, но ради спортивного интереса пялюсь по сторонам. А вдруг? А потом, кто-то же здесь рожает? Вот и хочу увидеть тех, кто…       Мимо проплывает молодой парень, типичная моделька – позвоночник, обтянутый кожей. Костик зависает. Понимаю, что интерес у парня далеко не эстетический. Во мне внезапно просыпается гомофоб: - У тебя слюнка… - обращаюсь к Косте и показываю пальцем на уголок рта. - А? Что? - Рот, говорю, закрой, у тебя слюна до пола,- повторяю громче.       Костя краснеет. Моделька оборачивается, подмигивает Косте. Улыбается и говорит мне: - А ты жадина…       Резко разворачиваюсь и врезаюсь лбом в грудь Артема. Он обнимает меня за плечи. - Руки убрал, - заявляю довольно резко. Артем смотрит каким-то странным взглядом с легким укором. Чувствую себя не в своей тарелке, - Ты же не хочешь повторения того, что было днем, - уже мягче продолжаю я. - Нет, конечно. Извини. - Больше никогда так не делай, - шепчу сквозь зубы.       А ведь мне с этими голубыми кроликами всю ночь под одной крышей ночевать. Злость и раздражение от бессилия накрывают, как девятый вал. Дальше хожу по магазину на приличном расстоянии от троицы. Типа, я не с ними. Даже корзинку себе отдельную взял.       Возвращаемся. На скамейке у подъезда сидит мой дядька, родной брат мамы. Большой любви между нашими семьями не было никогда. Но сейчас я ему рад как подарку от Деда Мороза. - Дядя Федор! Ты приехал! А почему не позвонил, я бы встретил тебя. Как я рад, что ты приехал. И родители обрадуются, когда узнают, - тарахчу без остановки. Это все нервы. Боюсь, что он передумает и не останется ночевать в нашем доме. - Тише, тише. Не помню, чтобы ты когда-нибудь так бурно мне радовался, - замечает дядька, - А я смотрю, ты не теряешься, пока родителей дома нет, - придирчиво рассматривает мой эскорт и ухмыляется. - А, это… Знакомься, - послать бы дядю, за такие оскорбительные намеки, но тогда от этой троицы не удастся избавиться, - Это мои одногрупники, Георгий Гляйтер, Артем Собур и Константин Ллойд. А это мой дядя – Федор ДанилОвич. Я сегодня себя неважно чувствовал, так ребята меня до дома провожали. И уже уходят, - почти не вру.       Смотрю на троицу. Кажется, что слышу, как скрипят их зубы. Но парни стараются себя не выдать. Жмут руку дяде, прощаются и уходят. А мы идем домой. Я праздную маленькую победу. - Ты почему не позвонил, родители бы тебя встретили, а не на дачу рванули, - занудствую я. Молчать нельзя, а о чем еще говорить не знаю.       Мы уже в квартире, переобуваемся. Мне кажется, или нет, что он, как и отец, понюхал мою макушку? После этой манипуляции голос его становится мягче, не таким колючим, как на улице: - Да я и не планировал. Я здесь в командировке был. Сегодня утром приехал, хотел одним днем обернуться, но билетов не оказалось. На завтра пришлось купить, - рассказывает дядя Федор, - А что с тобой случилось, что сразу трое альф тебя домой провожали? - Альфа-самцов, ты хотел сказать, - я ерничаю. - Ну да, такое определение им точно подходит, - смеется дядя. Я еще не знаю, что такое определение синоним привычному мне слову "бабник". - Да, собственно, ничего страшного. Переволновался сегодня перед зачетом и в обморок упал, а наш профессор поручил этим бугаям охранять мою персону, как особу королевских кровей, и в качестве компенсации поставил им допуск к экзамену, - снова говорю почти правду, потому что правду не знаю сам, - Вот они и стараются изо всех своих альфячьих сил. Целый день рядом! Ты не представляешь, как надоели. Так что ты меня спас, можно сказать. - Ну-ну, - по-моему, дядя мне не очень верит. Впрочем, наплевать. - Дядь Федь, ты иди в душ, а я тебе ужин разогрею, тогда и поболтаем, - стараюсь прервать неприятный мне разговор.       Больше дядя не заговаривает об этих самцах. Мы долго сидим на кухне и болтаем обо всем подряд: политике, экономике, образовании, институте, родителях. Я стараюсь ничего не рассказывать, только слушать. Проболтаться страшно, да и вообще, я первый раз с дядей так, можно сказать на равных, беседу веду, вдруг что ляпну. Он же потом маме выскажет. Дядя же, узрев во мне благодарного слушателя, пускается в воспоминания: - …Мы каждое лето проводили в деревне у деда, - продолжает мамин брат, - Были предоставлены сами себе. Взрослые заняты, а нам раздолье. Золотое время было. Знаешь, когда мне было 10, а Олеське 8 лет, мы пошли с деревенскими на реку. Там обрывчик небольшой был, но нам тогда он громадным откосом казался. Местные пацаны с него в реку ныряли. С разбегу боялись, только с краешку, солдатиком. Тут твой родитель и спрашивает, почему большие парни, это он нас так назвал, боятся прыгать с разбега. Разозлил он тогда главаря этой местной банды, жуть как. Вот этот Витек и предложил Леське самому прыгнуть. Представляешь, Леська разбегается и прыгает. Я испугался. Да что там… все пацаны испугались. Витек за Леськой в воду нырнул – спасать кинулся, а мелкий вынырнул и барахтается на воде, плавать-то толком не умеет... Витька его вытащил, наорал, чуть не прибил, вовремя вспомнил, что перед ним омега, а потом каждое лето таскал его за собой. Говорил, что такого сумасшедшего надо под присмотром держать, а то в другой раз с крыши прыгнет. Но мы-то знали, что Лесь Витьке нравился. Он и плавать Леську научил, и из лука стрелять. Мелкий единственным омежкой в нашей компании был. Смотрю, и ты такой же…       Я непонимающе смотрю на дядьку. Он пытается объяснить ход своих мыслей: - Ну, я заметил, что ты тоже только с альфами общаешься. - Не, не только, - пытаюсь оправдаться я, но продолжать эту скользкую тему не хочу.       Меня занимают другие мысли - моя мама, оказывается, не женщина, но и не мужчина. Она омега. И как к ней обращаться теперь? Интересно все это. Особенно с точки зрения физиологии. Получается, Алёнка с Васькой тоже омеги? А Еневич? Надо теперь точно выяснить, как омеги выглядят. Мне срочно нужны подробности. А это можно только в Интернете найти. Выдавливаю из себя: - Что-то я притомился сегодня, пойду спать. Тебе я в зале на диване постелил. Если что-то понадобится, сам разберешься? - Конечно, иди, отдыхай. А то мне Леська потом голову открутит, если ты из-за меня разболеешься, - смеется мамин брат.       Я мысленно составляю список вопросов: однополые отношения, беременность, семейные отношения, гендерные особенности. Список готов. А Интернет нет – не оплачен. Иду спать с неудовлетворенным любопытством.