Обещание

      С того самого момента, как я в тот день вышла из церкви, мою голову занимала одна мысль – я должна изменить историю. И надеюсь, изменить в лучшую сторону. Другой вопрос, как это сделать?        Сразу стало ясно, что устроить побег из этого дома просто невозможно. И насколько я помню, меньше чем через месяц Царскую Семью перевезут в Екатеринбург. А там режим будет куда строже. Может быть, у меня есть 0,1% шанс спасти одного человека, но спасти семью в полном составе и к тому же всех приближенных – просто нереально. ***       Измученно вздохнув, я продолжила нарезать овощи для обеда. На кухне помимо меня находились также Великие Княжны Мария и Анастасия, которые вызвались помогать мне. Они разговаривали между собой, я лишь изредка отвечала на их вопросы. - Ай. - Аня! Что же Вы так неосторожно!? – всплеснула руками Мария Николаевна. Я, задумавшись, случайно порезала палец. Причем порез оказался неслабый. Кровь быстро вытекала из раны. Я поднесла руку ко рту и чуть пососала ранку. Во рту сразу почувствовался солоноватый привкус крови. - Все хорошо. Просто порез. - Как же Вы так? – спросила Анастасия Николаевна. - Задумалась, - безразлично ответила я. - Что-то Вы и вправду такая задумчивая в последнее время. Может, переутомились? Тогда Вам лучше отдохнуть, а то ничего хорошего все равно не будет, – продолжила Мария. Я отрицательно покачала головой. - И вправду. Идите, отдохните немного. Мы тут сами справимся, - поддержала сестру младшая Княжна. - Ну что Вы. Со мной все хорошо, - попыталась отмахнуться я, но поняв, что это бесполезно согласилась с Великими Княжнами.       Смыв кровь под кухонным краном, я вышла из комнаты. У противоположной стены стояли несколько большевиков. Среди них я узнала Смирнова, того самого, который, швырнул меня. Я быстро прошла мимо них и направилась в свою комнату. ***       Вечерело. За окном пошел редкими крупными хлопьями снег. Солнце уходило за горизонт, и я могла видеть лишь его неяркие последние лучи. Завтра оно опять встанет, потом снова уйдёт за горизонт; на следующий день будет то же самое. Дни летят неумолимо быстро, приближая ту роковую дату… А я, единственный человек, знающий чем эта дата обернется для людей, для России - сижу и ничего не делаю. Ну как ничего, мне вручили корзину стиранного белья и утюг. Сейчас я стояла и пыталась разобраться с этим старинным инструментом. - Здравствуй. Я обернулась. - Добрый вечер, - ответила я, вошедшему в комнату Суетину. - А ты сегодня приветливая, - парень усмехнулся. - Я всегда такая, - съязвила я. - А нет. Показалось. - Ладно. Извини, - я виновато улыбнулась. - Конечно. Ого, либо ты очень быстро гладишь, либо тебе придется пол ночи здесь сидеть, - заключил Антон, увидев вещи. - Это и к лучшему, - ответила я. - Золотая работница. И где тебя только нашли?- улыбнулся рядовой. - На улице, где.       Дальше пошел душевный разговор. Я почувствовала, что как будто знаю это парня всю жизнь. Он был прост в общении и легко находил темы для разговоров. Не смотря на то, что я являлась узницей в доме, который он охранял, общался Антон со мной на равных. Мы весело обсуждали все и всех. И мне стало легко и хорошо. Вскоре, я заметила, что белья стало гораздо меньше и может уже через час, я смогу отправится спать. Все остальные как я понимала, уже легли. - Да, засиделся я с тобой тут, - Суетин поднялся с софы и размял руки. - Сам сидишь. Не держу, - улыбнулась в ответ я. - Ладно, уж, пойду я спать. У меня завтра смена утром, - солдат махнул рукой и вышел из комнаты. - Доброй ночи, - добавила я ему в след. Я уже устала, а от этого старого утюга несло таким жаром, что мне казалось, здесь вот-вот начнется пожар. Я вытерла выступивший пот со лба и выдохнула. Ещё немного и я свободна.        После ухода Антона мне стало скучно, а время точно замедлило свой шаг. От скуки, я начала тихо напевать себе под нос мелодию. Это была баллада, которую я услышала незадолго до своего «приключения». Совсем скоро, буквально через несколько минут, я почувствовала, что мои глаза начинают закрываться. - А Вы красиво поете, Анна Николаевна. Я буквально подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась. В комнате я увидела Алексея Николаевича. - Простите, не хотел Вас напугать, - виновато сказал он. - Ну что вы, Алексей Николаевич, - ответила я, принимаясь за глажку новой вещи. – Вы что-то хотели, Ваше Высочество? - Нет. Ничего. - Я думала, что все уже легли, - старалась продолжить разговор я. Я тщательно следила за тем, чтобы мой голос держался более ровным. - Так и есть. Все уже спят, - ответил Алексей и как-то неуверенно добавил, - Вы не против того, что я составлю Вам компанию? - Разумеется, нет, - улыбнулась я и почувствовала, как мои щеки начинают гореть. Хорошо, что в комнате царил мрак, и увидеть цвет моего лица Цесаревич никак не мог.       Около двух минут в комнате царило молчание. Я просто не знала, как можно начать разговор и решила предоставить эту возможность Алексею. За это время я успела погладить оставшиеся вещи и, отложив все, просто стояла, нервно теребя руки. - Может, Вы все-таки сядете? – Алексей ухмыльнулся. - Да, - улыбнулась я. Интересно, насколько глупо я выгляжу? Я присела на софу, чуть подальше от Царевича. - О чем Вы сейчас думаете? – последовал вопрос Алексея. - Я…Ни о чем, - чуть призадумавшись, ответила я. - Вас ведь что-то беспокоит, верно? – продолжил Цесаревич. - С чего Вы это взяли? – удивленно спросила я. - Вы какая-то задумчивая все время. И, кажется, будто Вы чего-то боитесь, - ответил Наследник. - Хм… Я … - я не смогла договорить.       Один этот вопрос заставил все мои переживания и эмоции собраться воедино. Я опустила голову, зажимая рот рукой. Казалось, что если я хотя бы попытаюсь что-либо сказать, то все мои чувства выплеснутся наружу. Но к глазам уже начали подступать такие нежеланные слезы. Нет, я не должна плакать. Я не должна выглядеть слабой. Нужно держаться. - Аня, Вы что плачете? - Алексей подсел ко мне и обнял за плечи. Я хотела отрицательно мотнуть головой, но видимо это движение усилило натиск эмоций и они вырвались наружу. Боже, мне же нельзя плакать.        Я в слезах уткнулась в плечо Цесаревича и почувствовала, как он обнял меня. - Аня, Аннушка не надо, - Алексей произносил успокоения, большую часть которых я даже не слышала. Я тщательно старалась подавить всхлипы, чтобы их не было слышно за пределами этой комнаты. После долгих рыданий, я подняла свои заплаканные, красные глаза и встретилась взглядом с Цесаревичем. В его глазах, я увидела сострадание. - Анна, что произошло? – начал спрашивать Алексей. Утерев глаза тыльной стороной ладони, я чуть отдалилась назад. - Нет, ничего. Я не могу сказать. И, пожалуйста, не спрашивайте меня. Не мучайте меня вопросами, прошу Вас, Ваше Высочество, прошу. Я не скажу. Я не могу сказать. Но я клянусь, что я сделаю все для того, чтобы то, что должно будет случиться, никогда не произошло. Я обещаю, обещаю, что все исправлю. Я обещаю, что сделаю все, что нужно. Я обещаю. Поверьте мне, – горячо произносила я данные слова. - Что? Вы о чем? Что Вы обещаете? Что не случится? – Царевич чуть отшатнулся назад, в полном недоумении смотря на меня.       Я отрицательно замотала головой, давая тем самым понять, что говорить я ничего не смогу. Но мои губы снова предательски задрожали. - Хорошо, Анна. Только успокойтесь. Я не буду настаивать. Только не плачьте больше. Мне тяжело видеть Ваши слезы, - Алексей снова притянул меня к себе и заправил растрепавшуюся прядь моих волос мне за ухо. Я опустила голову на его плечо и закрыла глаза. Царевич обнимал меня одной рукой, второй прибирая мои выбившиеся волосы. Мне стало тепло и спокойно. Я ощущала себя в полной безопасности. Так хорошо я себя не чувствовало уже давно. Я обняла Алексея и покрепче прижалась к нему. - Все будет хорошо. Я обещаю, - еле слышно произнесла я, но Цесаревич услышал меня. Он ничего не ответил, видимо не хотел, чтобы из-за его слов, мои эмоции снова вырвались наружу. Я почувствовала, как Алексей обнял меня второй рукой и опустил свою голову на мою. Не знаю, сколько времени мы сидели обнимаясь. Время перестало существовать. Казалось, что во всем мире сейчас только есть только два человека. И что нигде нет, никаких войн, ни революций, не убийств. Все хорошо, а как известно - что хорошо, то продолжается недолго.