Перед игрой ознакомьтесь с правилами

Суетливый парикмахер под постоянные недовольные комментарии Власова подстригает мои волосы, феном укладывая их в простую, но элегантную причёску. — Вика, ты могла лучше, — придирчиво оглядывая меня, эгоистично заключает Макс, а я, подобно безмолвной тряпичной кукле, сижу на одном месте, затаив дыхание. Вика не находит в себе силы, чтобы огрызаться, поэтому просто уходит из комнаты, подавляя свою злость и оставляя меня с моим стилистом наедине. — Мне не нравится, — тут же заключаю я, стоит только Власову движением руки позволить мне посмотреть в зеркало. — Ужасно. — Да нет, золотко, — Макс подавляет смех, но его радостное выражение лица вмиг пропадает по непонятным причинам. — Ужас — это ты и твой стиль. Более серой серости я не видел. Мне не дают что-то возразить, нагло схватив з шиворот рубахи и толкнув к выходу. Непонятная волна лёгкого страха и аффекта поглощает меня, поэтому я, как в бреду, петляю по длинному корридору и спускаюсь по ступенькам, выбегая на улицу. Хочется уносить ноги отсюда подальше, ибо ощущение, что если я прямо сейчас не убегу и не спрячусь, Максим догонит меня, накачает мне губы или сделает липосакцию, а потом повторно догонит и сожжёт на огне мою одежду, приговаривая при этом имена самых известных модельеров меня не покидает. Он же повёрнутый. — Ты никуда не пойдёшь. Марш в машину, — хватая меня за локоть, Власов опережает мой феерический побег и кивает подородком в сторону чёрного БМВ. Я недовольно выдёргиваю руку, но всё же боюсь ослушаться, поэтому покорно следую в машину и залезаю на заднее сидение. Только бы подальше от этого придурошного. — Что от меня нужно? — задаю вопрос, как только машина трогается с места. — Я уже говорил, — не отрывая взгляд от дороги, нагло подмечает Власов, но потом всё же решает мне пояснить: — Ты — мои деньги. Деньги — моё всё. — Как только я начну рисовать себе рожу тонной шпаклёвки и натягивать на себя одежду в обтяжку, подобно второй коже, ты меня отпустишь? — не выдерживаю я, истерически задавая вопрос. — Милая, потише, — недовольно отвечает брюнет, делая резкий поворот вправо. — Но примерную суть ты уловила. Хорошая девочка. Сказать нечего. Да и не за чем. Поэтому я продолжаю вести себя тихо, скрестив руки на груди и не протестуя никаким действиям Власова. Ровно до тех пор, пока не показамечаю, что едем мы совершенно в другом направлении от моего дома. За окном мелькают поодинокие деревья, со временем переростая в более густую посадку. Он меня убить в лесу собирается? — Эй, куда мы едем? — высовывая голову между сидениями, практически кричу на ухо Максу. Тот лишь недовольно морщится, бросая беглый взгляд на моё обеспокоенное лицо. — Тихо, золотце. Всё под контролем, — останавливаясь на обочине пустынного сквера, уверяет меня мужчина, а затем добавляет: — Кстати, ты даже тушь неравномерно нанесла. На правом глазу больше слоёв. — Моё личное дело — протестую я, запоздало понимая, что теперь у меня нет личных дел. И жизни личной нет. — Правильно мыслишь, — хвалит брюнет, а я вздрагиваю. Он же меня насквозь видит. Зная, что мне нечего сказать, стилист решает закончить беседу и выходит из машины, открывая дверцу и подавая мне руку. — Это ещё что за пережитки прошлого? — выгибая бровь, скрещиваю руки на груди. — Это, мышонок, всего лишь воспитание, — сильные пальцы брюнета мёртвой хваткой впиваются в мою кисть и Власов тащит меня за руку к небольшому ресторанчику в глубине парка, который я не увидела сразу. — Ты меня покормишь? — странный он. Сначала за шею хватает, а потом ведёт в ресторан и руку подаёт. Власов, вероятно, счёл мой вопрос верхом глупости и поэтому ответа я на него не получила.