Тропой огня

25. Гил-Гэлад Ветер с Востока был полон тревоги и злости. Гил-Гэлад слышал, как стонет от далеких ударов земля, как воздух пропитывается металлическим запахом крови. Там, за границей лесов, рек и степей, полыхала война. До светлых морских гаваней она пока не дошла, но все острее, все четче с каждым днем король ощущал, что оставаться в стороне долго не получится. Из Ануминаса приходили свои вести – верный друг и спутник короля Элендил Высокий волновался за своих сыновей, держащих осаду на юге и юго-востоке, и просил помощи у эльдар. И Гил-Гэлад помог бы, не задумываясь, если бы это зависело от него одного. - Совет,- говорил он задумчиво, вслушиваясь в пронзительные эскапады ветров,- нам нужно созвать совет, нужно собрать силы, чтобы выступить на Восток. Он отправил своих послов в Имладрис, к Элронду Полуэльфу, чтобы тот готовил выступление. Там, меж гор и водопадов, жили самые искусные, самые верные эльфы, и король надеялся, что все они пойдут за ним. Он отправил весть к Владычице Галадриэль, спрашивая у нее совета. «Нашему народу уготованы великие испытания и великие потери,- ответствовала она,- но, когда стоишь под порывами ветра, остается либо отвернуться и склониться, либо идти вперед, не взирая ни на что» Это было не слишком похоже на совет, и не особенно помогло, но, впрочем, Гил-Гэлад обратился к ней лишь затем, чтобы успокоить собственное сердце – если уж Галадриэль не могла сказать ничего определенного, то от него и подавно не требовалось немедленных ответов. Однажды утром, выйдя на высокую сторожевую башню, Гил-Гэлад почувствовал в порывах ветра привкус пепла. На мгновение ему показалось, что он слышит знакомое имя, и голос, произносящий его – зловещий, чужой, голос из-за пределов Тьмы – дрожит в нерешительности. И это было странно. Гил-Гэлад негромко запел, не отдавая себе отчета, что именно за слова срываются с его губ. Он пел об ушедших временах и о королевствах, обращенных в прах, и вдруг ощутил странное тянущее желание, от которого у него закололо кончики пальцев. Гил-Гэлад сбежал по лестнице вниз, покинул башню и решительным шагом двинулся в дальние покои своего дворца на побережье. Там, укрытое покрывалом тайны и мягкой тенью, спало Оно. Гил-Гэлад открыл ажурную крышку ларца – его много столетий назад выковали Наугрим в подарок тому, кто создал хранимое в ларце ныне сокровище. Оправленный в золото рубин мерцал мягким неземным светом, и король залюбовался его огненным совершенством. Его вдруг охватила уверенность, что голос, который почудился ему в дыхании Восточного ветра, принадлежал ему, Кольцу Огня. Он протянул руку, огладил кончиками пальцев тонкий золотой ободок, прикрыл глаза и ощутил пульсацию жизни в нем – металл не был бездушным и мертвым, он хранил отблеск пламени, осколки мастерства и… что-то еще. Гил-Гэлад улыбнулся – чувство было щекочуще странным, почти незнакомым, известным ему лишь по рассказам и песням других. Чувство было прекрасным. Чистым. И разрушительным, как сам огонь. Гил-Гэлад погладил горячий камень, не открывая глаз. Казалось, не нужно ничего делать, чтобы кольцо само скользнуло к нему на палец. Надеть его, чтобы ощутить в полной мере то чувство, что заточено в нем, чувство, которое самому королю было неведомо. То было вдохновение. Это Кольцо было создано в любви – столь невыносимой, сколь и восхитительной. Такой любви никто в мире был не достоин, кроме того, кто владел Кольцом. И сейчас им владел Гил-Гэлад. Всего одно усилие воли, всего одно решение, и он познает очищающую силу этого огня. Где-то за стенами замка запели тревожные трубы. Гил-Гэлад вздрогнул и отпрянул в ужасе от того, что только что чуть не натворил. Нарья должно оставаться в тайне. Таков залог безопасности творений великого ювелира – безумного мастера, отдавшего за это свою жизнь. Гил-Гэлад покинул покои быстрыми шагами, не оглядываясь. Его ждали неотложные дела. Вернулись послы от Элронда – или сам Элронд решил пожаловать в Митлонд. Нужно было спешить. Забыть о том, что принес ветер. О сомнении, что поселилось в сердце.