Тропой огня

*** Утро так и не пришло. Ночная тьма не рассеивалась, непроницаемое небо лишь немного посерело, ибо солнце не могло проникнуть сквозь плотную пелену дыма. Гил-Гэлад вышел из своего шатра легкой пружинистой походкой - за то время, что длился привал, он не сомкнул глаз. Его спутник - Риннельдор - единственный, к которому Гил-Гэлад чувствовал настоящую симпатию и получал то же самое в ответ, куда-то пропал, и король не винил его в этом. Для того, кто пережил однажды ужас, поход в обреченную неизвестность мог оказаться слишком тяжелым. Он, однако, очень хотел бы, чтобы новый друг был рядом с ним, когда они двинутся в бой. Риннельдор появился из ниоткуда, но король верил, что встреча их не была случайной. Она была предрешена судьбой, но что именно обозначало это знакомство, Гил-Гэлад не знал. Сейчас, отбросив печальные мысли, он прошел мимо рядов выстроившегося войска. Все прочие владыки уже были здесь, во главе своих отрядов. Орофер был хмур и собран - он смотрел на Гил-Гэлада тяжелым взглядом, и этот взгляд будил смутную тревогу в сердце короля, которую он, впрочем, поспешил отринуть. Сын Орофера, стоявший рядом с ним, выглядел... странно. Так, словно не в бой шел, а на приятную прогулку - на губах его играла едва уловимая мечтательная улыбка, и Гил-Гэлад невольно подумал, уж не сошел ли принц Ласгалена с ума перед лицом опасности? Галадрим выстроились стройными рядами. Ардир - их воевода - был подтянут, суров, но совершенно спокоен. Как скала среди бурного потока реки. Лицо же владыки Келеборна, стоявшего рядом с ним, ровным счетом ничего не выражало - оно казалось застывшей маской. Гил-Гэлад подошел к Элронду. С другой стороны - от лагеря людей, где армии тоже уже были построены, - появился Элендил с сыновьями - все трое были бледны, но невозмутимы, лишь в глазах Исилдура виделся скрытый огонь, будто он замыслил что-то. Впрочем, наследник короля Арнора и Гондора всегда был личностью противоречивой и отчаянной. Именно он - насколько знал Гил-Гэлад - на свой страх и риск отправился один спасать семена Белого Древа Нимлота, и преуспел в этом. Сейчас это мужество могло - и должно было - сослужить хорошую службу. Когда Элендил наконец остановился рядом с ним, оставив в небольшом отдалении сыновей, Гил-Гэлад протянул ему руку, и человек крепко сжал ее. Потом, разомкнув рукопожатие, оба повернулись к воинам, и Гил-Гэлад заговорил. Он произносил слова негромко, без надрыва и трагизма, но так, будто обращался к каждому воину в отдельности, и каждый внимал ему - даже лицо Орофера на миг смягчилось, а Келеборн вынырнул из своей морозной задумчивости. - Мы идем во тьму,- говорил Гил-Гэлад,- плечом к плечу - эльфы четырех королевств, люди Запада, соратники, товарищи, братья. Мы идем, чтобы освободить нашу землю от врага - или погибнуть, но не сдаться. За нами - Средиземье, от силы наших рук, твердости нашей воли и света в наших сердцах зависят судьбы наших жен и детей. Зависит свобода нашего мира. И мы не разомкнем рядов. Я и друг мой - король Элендил - поведем вас, чтобы вместе с вами встретить врага лицом к лицу,- голос его зазвучал громче, с каждым словом набирая силу,- мы едины под разными знаменами, и один пламень горит в наших сердцах! - он вскинул голову, и улыбка - немного исступленная - возникла на его губах,- мы будем сражаться и победим! За Средиземье! - последние слова он выкрикнул в полный голос. - За Средиземье! - подхватили войска. - За Средиземье! - повторил стоявший рядом с ним Элендил, вскидывая меч в руке. - За Средиземье! - сложили беззвучно губы Орофера, но взгляд его остался холодным. Гил-Гэлад повернулся к Элронду и очень тихо, так, чтобы слышал лишь Полуэльф, сказал с лучезарной улыбкой: - Сегодня, друг мой, я умру. *** Элронд шел впереди войска – во главе эльфов Имладриса. Эльнирон, по правую руку от него, нес знамя Имладриса, Винилир нес знамя Гил-Гэлада, Линдир шел рядом с ним. Было темно и ощущение угрозы окружало со всех сторон. Край этот давно уже принадлежал врагу, горы, леса и рощи были пропитаны злобой и странным, непонятным и затягивающим чувством тоски. Войска людей и эльфов, колонной растянувшиеся между горами и лесом, представляли собой удобную мишень для атаки – но никто не атаковал. Должно быть, у врага был план получше. И когда они дошли до северных отрогов Пепельных гор и увидели, что вход в страну мрака преграждают исполинские железные ворота, высотой – как самая высокая башня королевского дворца в Митлонде, а за воротами – сторожевые башни – огромные, ждущие и безмолвные, а за ними в горах – сигнальные башни, на которых горят огни, Элронд увидел своими глазами то, о чем догадывался и о чем предупреждал – их сил слишком мало. Военачальники эльфов и людей выстроили войска в боевом порядке: люди - на восточном крае долины перед вратами Мораннона, эльфы Линдона и Имладриса – в центре, эльфы Ласгалена и Лотлориена – на западном крае, перед Андуином. Над черной долиной царила тишина – ни звука со стороны Мордора. И тогда король Элендил выехал вперед и герольды затрубили в трубы и Элендил воскликнул: - О Саурон, свободные народы запада вызывают тебя на бой! Голос Элендила отразился от стен ущелья, прорезая тьму, и словно в ответ с запада сверкнул солнечный луч, осветив лица людей, доспехи и наконечники копий. - Это знак, - проговорил Линдир. Элронд молчал. В тот же миг с востока раздались резкие звуки труб и под барабанный бой тяжелые створки ворот отворились, медленно, как во сне. Люди и эльфы стояли в боевом порядке – Элендил с герольдами вернулся в строй. За воротами было войско Саурона, под предводительством всадника на черном коне. За всадником горные тролли несли знамена Саурона – багровое око на черных полотнищах. А за ними были тысячи орков. - Смерть врагам! – закричал всадник высоким голосом, от которого кровь стыла в жилах. Когда-то он был Нуменорцем, но Саурон подарил ему кольцо, дающее власть и бессмертие, и теперь его боялись не только орки, но даже оборотни и тролли. По знаку нуменорца орки бросились в атаку и первые ряды их уже падали под градом эльфийских стрел, а новые и новые армии Мордора все выходили из ворот, как черная река, несущая смерть. Так началась великая битва при Моранноне.