Любовь из ниоткуда.

В воздухе веяло холодом и напряжением. И это исходило из этих двоих. Между ними было что-то недосказанное, которое мешало им. - Почему бы тебе просто не признаться ему и дело с концом, а то, как дети малые, ходите надутые на весь мир, - как-то сказал Чанёль Тао. - Молчи вон там, герой-любовник, - огрызнулся Тао и перевернулся на другой бок. Почему всё так сложно? Как не сойти с ума от чувств, которые переполняют тебя? Тао всё больше времени посвящал тренировкам различных трюков. Чтобы не натыкаться на непонятные взгляды Сехуна и Сухо. А вот для Сехуна подглядывать за Тао стало привычкой. Даже нет, необходимостью, своего рода болезнью. Да, ты – моя болезнь, которая приносит мне боль. Но почему она приносит мне одновременно и радость? Почему ты именно тот, без кого я не могу уснуть ночью? Но знаешь, что хорошего во сне? Ты можешь быть с людьми, с которыми не можешь быть в реальности. Ноги подкашивались слишком быстро.  Похоже, мне пора лечиться, - подумал про себя Сехун. Сехуну было интересно, Тао сам себя видел когда-нибудь со стороны? Гибкий и пластичный. Идеально владеет своим телом. Сехун поймал себя на мысли, что не против был бы нагнуть китайца и проверить его растяжку. Он встряхнул головой, пытаясь выгнать из неё пошлые мысли. Не получилось. Глядя на то, как Тао наклоняется, стоя к нему спиной, Сехун понял, что в этот раз он так просто не отделается, пах ужасно ныл, но он всё равно решил остаться и продолжать разглядывать его за… спину. Какая же у него задница, так и просится, чтобы её трахали без пощады. Когда Тао в очередной раз выгнулся, Сехуну пришлось сжать свой член через ткань штанов и закусить губу, сдерживая стон. Совершенно случайно Тао посмотрел в зеркало и его челюсть отвисла. В отражении было видно, как Се буквально пожирает глазами китаёнка. Когда два глаза уставились на Сехуна, тот опешил. Он не знал, что ему делать. Бежать, сломя голову и стыдиться своей порочности остаток жизни. Или, наконец, рискнуть и начать действовать. Он помнил, как в тот холодный вечер прижал Тао к стене, как рваный голос Тао терзал его уши. Но почему-то ЦзыТао делал вид, что ничего не было. Видимо он был тогда слишком пьян. Но всё равно было даже обидно. Хотелось подойти и врезать ему костяшками рук, да посильнее, чтобы вспомнил тот прекрасный момент, который греет Сехуна уже которую ночь. Вперёд, О Сехун. Тебе всё равно уже терять нечего. И он сделал шаг. Шаг в неизвестность, чтобы, наконец, избавится от этих оков неуверенности. Зачем мучить себя? Зачем тешить себя пустыми надеждами? Если он не нравится Тао, тогда они просто останутся друзьями. Конечно, будет больно. Очень больно. Хоть вой, но что поделать?! Но что, если Тао примет его чувства? Это же…. Это просто невозможно передать словами. Это как салют, взрыв различных чувств.  Тао же давно всё для себя решил. Он всегда будет рядом с ним и не важно, в роли друга или парня. Главное рядом. Вместе. До конца. До горизонта. Он решил для себя это в то утро, когда Сехун заболел и попросил его не уходить и быть рядом.  - Я уже было подумал, что ты там так и останешься дрочить на меня, - усмехнулся китаец. - Тао, зачем ты такой сексуальный? - Сехун опалял рваным дыханием затылок Тао, плотнее прижимаясь стоящим членом между его ягодиц. - А что? Какие-то проблемы? – Тао заводит руку назад, поглаживая Се по бедру. - А ты не чувствуешь? – Сехун сделал поступательное движение тазом. Тао сдавленно застонал, сильнее прочувствовав возбуждение старшего. Сехун положил свои руки на бёдра Тао. - Смотри, - он начал двигать его бёдрами из стороны в сторону. - Помнишь? – Тао смущённо отвёл взгляд. Сехун прижался к нему, согнул свои ноги в коленях, так же как и Тао, переложил руки с бёдер на тазовые косточки. Становилось жарко. Слишком близко. Се аккуратно уложил свой подбородок на плечо Тао и они слились в одно целое. Вместо музыки был стук их сердец, в унисон, точно так же как и движения. Сехун провёл дорожку поцелуев от уха до лопатки. - Только попробуй сказать, что ты забыл, что произошло тем вечером позади клуба, я же тебя в порошок сотру, - он развернул его к себе лицом и посмотрел ему в глаза. - Разве я похож на идиота? Я всё помню, но хотелось бы освежить память, - произнёс Тао и усмехнулся, наклоняя голову немного в бок, тем самым подпаляя весь здравый смысл Сехуна. Сехун притягивает к себе наглого китайца, а тот зря времени не теряя, приближается к нему ближе, но вместо нежного поцелуя, дарит совсем не нежный укус нижней губе старшего.  - Сам напросился, - в тот момент Сехуну сносит крышу. Окончательно. Он схватил его за напряжённую шею, впиваясь в него с тигриным напором. Проводит языком по нижней губе Тао, заставляя его открыть свой рот. ЦзыТао беспомощно вздрагивает, податливо раскрывая губы, впуская в свой мир, нежно запускает свою пятёрню в запутанные волосы Сехуна. Он позволил трахать себя языком на разрыв. Дерзко, горячо, влажно, а пока что он исследовал тело Сехуна своими руками. Сехун выпустил губы Тао, переводя сбитое, к чёрту, дыхание.  - Ты уверен? – Се серьёзно посмотрел на Тао. – Не пожалеешь потом? ЦзыТао ничего не ответил. Он присел на матрац и притянул к себе Сехуна.  - Ты совсем дурак, что ли? – он положил руки на впалые щёки и выдохнул «Я люблю тебя» прямо в губы Се, а потом припал к ним и целовал его, так, как хотели они оба.   Между ними было что-то странное. Это не просто любовь, не просто страсть. Это что-то новое, неизведанное. То, что познать могут только они вдвоём. Останавливаться сейчас было бы безумием. Сехун стянул с него майку, опускаясь сверху лежащего Тао. Медленно он проводит пальцем от подбородка до низа живота, изучая его неплохо сложенное и подкаченное тело. Длинная шея с выпирающим кадыком, первое, на что обращает своё внимание Сехун. Он немного прикусывает кадык и начинает посасывать его, от чего слышит гортанный стон Тао. И лыбится тому, как на него реагирует Тао. Пылко, чувственно, по-настоящему. Сехун не оставляет без внимания ключицы. Языком очерчивает тёмные бусины сосков, начиная терзать их, то кусая, то зализывая укус, и ЦзыТао сжимает руками матрац. Подушечками пальцев проводит по рельефному прессу, спускаясь ниже, к стояку, который виден, даже через свободные спортивные штаны. Сехун надавливает на головку через ткань и слышит приглушённый стон. Он приподнимается над кроватью и нетерпеливым рывком стягивает с младшего штаны вместе с бельём. Налитой член прижался к прессу, Сехун сводит свои пальцы вокруг ствола, подхватывает пальцем каплю смазки и размазывает её по бархатистой головке. Тао, как будто током обдаёт, он слегка вздрагивает, поддаваясь каждому движению руки. Се подул на головку, смочил её языком и в следующую секунду уже взял в рот. Он расслабляет горло и вбирает член до самого основания. Повторяет это несколько раз, пока Тао не сорвало. Протяжный утробный стон наполняет зал. Тао от смущения закрывает глаза, а Сехун лишь облизывается и приближается к его лицу. Не обращая внимания на то, что на губах старшего ещё осталась его сперма, он тянется к нему за поцелуем. Мягким, нежным, но чувственным. Когда Сехун аккуратно вводит в колечко первый палец, в уголках глаз Тао появляются слезинки. Хочется выть, но не от боли, а от наслаждения. Когда Се вводит уже второй палец, Тао прогибается в спине, закидывает своё бедро старшему на плечо. Сехун так и думал, что сможет делать с этим гибким, что только пожелает. Се покрывает обе лодыжки поцелуями, от чего у Тао внизу всё скручивается в морской тягучий узел. Он потягивает старшего за волосы, приказывая, чтобы тот быстрее вошёл в него. Это просто пытка. Сехун медленно, не до конца, входит в Тао. ЦзыТао сильно прогибается в спине, демонстрируя свою гибкость. Как Сехун и думал, его Тао – гуттаперчевый мальчик. Сехун не двигается, ждёт, пока Тао немного привыкнет и расслабится. Узость внутри Тао, просто блаженна. Се нависает над ним и мягко целует его в лоб. ЦзыТао немного страшно, но он уверен в Сехуне, в его крепких властных руках, которые успокаивая, дарят ему нежную ласку. Тао сжимает плечи Сехуна сильнее и тот делает первый толчок, входя глубже. Тао стонал. Громко, не переставая повторять имя своего любимого, сжимая его ягодицы, оставляя следы от коротко постриженных ногтей. ЦзыТао тянется за поцелуем, хватает нижнюю губу старшего и начинает посасывать её. Сехун начинает двигаться, наращивая темп. Тао кусается, стонет, царапает спину, ягодицы. Всё это только сильнее возбуждает Сехуна. Не выходя из Тао, он кончает. Вязкая жидкость заполняет Тао изнутри. Сам Тао изливается себе на живот. Сехун наклоняется, и с довольной ухмылкой мартовского кота, слизывает всё, до последней капли. Тао ёрзает под ним. Когда Сехун выходит из него, он чувствует какую-то опустошённость. Тао понимает, что теперь он точно не сможет быть без него. Он протягивает пальцы к лицу Сехуна. Но не целует его, а языком обводит контур губ. Берёт в плен верхнюю губу, и, посасывает её, нежно, покусывая. Сехун от такой ласки просто тает и своим языком обводит нижнюю губу Тао. ЦзыТао целует его медленно, глубоко, глотая тихие стоны Сехуна. Се берёт в руки лицо своего китайца и смотрит с такой нежностью, от которой просто сносило крышу. Губы у него все искусаны, на одном укусе даже видны капельки крови. Видимо прикусил, когда Се входил в него.  - Ты в порядке? – шёпотом спрашивает Сехун, будто боясь услышать ответа. Он просто не мог причинить своему мальчику боль. - Ты точно дурак, О Сехун. Мне никогда не было так хорошо, ни с кем, - он притягивает его к себе, обвивая своими руками талию Се, и ложится ему на грудь. Сехун зарывается носом в волосах младшего, вдыхая его запах, пытаясь перенять его себе. Всю идиллию обрывает зазвонивший телефон. Тао сначала не обращает внимания. Он продолжает тяжело дышать в грудь Сехуна. Но телефон продолжает настойчиво звонить. Тао приходится подняться и найти свои штаны, которые валялись почти в другом углу зала. На экране телефона высвечивается «Папа». Глубоко вдыхая и выдыхая, он отвечает на вызов. - Нам нужно встретиться, - холодно произнёс отец, - сегодня вечером, в 8, возле студии. - Хорошо. Я приду. Сехун следил за тем, как менялось выражение лица Тао, как неровно пульсировала его венка на шее. - Что-то случилось? – Сехун поднялся с матраца и обнял Тао за талию. - Всё в порядке, пока ты рядом. Я люблю тебя так сильно, как только может любить такой, как я. Я люблю тебя и спасибо за то, что научил меня этому чувству. Наконец-то я узнал, что значит любить и быть любимым. Это, правда, лучшее чувство в мире. - А ты знаешь, что ты стал для меня тем, без кого я не могу заснуть. Ты стал человеком, который заставил меня влюбиться навсегда. Рядом с тобой я забываю обо всём. Ты будешь тем, кто вечно будет со мной? - Да, не важно, что произойдёт, я всегда буду любить тебя. Доверься мне. Это был самый нежный и искренний поцелуй, который объединил их судьбы одной нитью, теперь они одно целое. Отец ЦзыТао, Хуан ЦзыСинь, уже был на пути в Сеул.