К чёрту классику!

Ноа преследовал маньяк. Иначе как можно объяснить то странное чувство, как будто тебя провожают взглядом. И так продолжалось уже неделю. А ведь в городе и правда объявился маньяк, убивающий омег. Уже четвёртую жертву из воды выловили. Это был шок. Беспрецедентный случай в их городе. Потому как подобное не происходило здесь уже более ста лет. Тогда злодей убивал красивых омег, как коллекцию, и делал из них восковых кукол. Его нашли и повесили прилюдно на главной площади, и это был великий праздник. Тот альфа был знатным господином, имел красивый дом и множество слуг, экстравагантно одевался и любил яркие шоу. Впервые он привёз в их город фейерверки, устроив в ночном небе настоящее светопреставление, а сам, скрывшись за шумихой и весельем, убивал свою первую жертву. Нежного юного омегу, продающего благоухающие ночные фиалки влюблённым парочкам. Спустя сто лет психиатры нашли у злодея столько синдромов, что вообще было не понятно, как он пережил младенчество. Но их город всегда славился спокойствием и добрыми нравами. Люди здесь по большей части — законопослушные добродушные бюргеры, которые даже соседям не грубят. Только уж если совсем доведут до ручки. Хороший мягкий климат и отсутствие глобальных кризисов делали жизнь расслабленной и счастливой, а немногочисленные убийства совершались, в основном, в маргинальной среде под действием алкоголя и наркотиков. Один собутыльник резал ножом второго. Но теперь всё было по-другому. Ноа даже знал третью жертву. Это был молодой смазливый омега, которого он мельком видел перед универом. Этот Юллис — сынок богатых родителей — всегда был стервозной сволочью, он кичился их деньгами и высокомерно общался с более простыми ребятами. Считал себя эдаким непревзойдённым красавцем и звездой. Но даже за это он не заслужил такой ужасной смерти. С возрастом он бы образумился, вышел замуж и родил детей. А теперь его хоронили в закрытом гробу. А четвёртая жертва? Порядочный любящий супруг, папа двух прекрасных близняшек, в жизни даже мухи не обидел. Все знакомые и соседи говорили о нём только положительно, муж души не чаял. Омега просто шёл домой — к семье и детям. И когда вскрыли труп, выяснилось, что он ждал ещё одного ребёнка. Срок маленький — три недели — но это не отменяло того факта, что в тюрьме преступника сразу порвут, если только ему не выделят личную камеру. Но преступник пока был на свободе, и его мотивы оставались загадкой. Весь город был в панике. Родители не выпускали детей на улицу, альфы закрывали в доме своих омег, после наступления одиннадцати — комендантского часа — по улицам, особенно приморским, патрулировали добровольческие дружины альф с травматическим оружием и дубинками. Масла в огонь подливало ещё то, что следствие не спешило искать убийцу. Родители Ноа тоже серьёзно беспокоились. Отец каждое утро самолично отвозил сына в универ, а папа звонил каждые три часа. Все студенческие вечеринки были запрещены, в клубы ходить ни-ни. Даже в гости к Микке с ночёвкой запрещалось. В восемь он должен быть дома, и точка! Кое-как отговорил дедулю Кори, чтобы не ездил забирать внучика после пар. Как в первом классе, ей богу! А ведь дедушка был настроен решительно. Они с пенсионерами даже обсуждали идею создания Добровольной Дружины Опеки: гоняли бы всей шайкой встречать внучков-омег и разводили бы их по домам. Ноа это страшно бесило — такой параноидальный контроль — но теперь он пересмотрел своё мнение. Он возвращался после пар в шесть. Шесть вечера для сентября были ещё очень светлым временем суток, темнеть начинало в одиннадцать. Туристы приезжали в город на бархатный сезон, и в шесть многие только выходили на пляж. Но когда Ноа шёл от остановки до дома, он каким-то шестым чувством ощущал на себе пристальный взгляд. Как будто кто-то следил за ним. С неприятными мурашками он быстрее добегал до подъезда и выглядывал в окно. Но ничего не видел. Таинственный незнакомец исчезал. Пару раз боковым зрением Ноа замечал край серебристого автомобиля. Но, оборачиваясь, не обнаруживал его. Ноа не знал, что делать. Если сказать родителям, чего очень хотелось, то они точно запрут его в комнате. Вот как есть, и посадят дедулю Кори охранять. А любимый дедушка будет таскать ему под дверь ватрушки и провожать в туалет, но из квартиры не выпустит — кинется в проход, как цербер. Ноа тоскливо вздохнул, представляя, что придётся быть запертым в комнате до конца жизни, прямо как прекрасный принц из сказки. В детстве это казалось ему романтичным — дальше всегда объявлялся храбрый альфа — королевич соседнего государства — который спасал омегу от дедушки (то есть дракона, конечно же) и тут же в него влюблялся, увозя на белом коне в счастливое светлое будущее. Но в реальности надеяться на гипотетического альфу — последнее дело, поэтому Ноа молчал. Весь его маршрут выглядел так: дом-универ-дом. Он нигде не задерживался и старался ходить только по людным местам. Но сколько так ещё будет продолжаться? И к чему приведёт… На этом фоне даже шикарный букет цветов, присланный вчера с курьером, был поводом для беспокойства, а вовсе не для радости. «Кто бы это мог быть?» — в волнении размышлял Ноа, — «Вокруг меня же нету альф. Никто не ухаживает». И ещё эта записочка «Ты моя истинная любовь» А вдруг это маньяк? Кто знает, может, он и другим жертвам присылал цветы? Они выбросили букет, а он их убил… Может, в полиции просто не разглашают эти сведения? Ноа подошёл к большому букету белых роз и погрузился в них носом. Они так чудесно пахли. Не хотелось бы, чтобы они были от маньяка. Звонок в дверь прервал его любование цветами, он вздрогнул и распрямился. Послышалось, как папа спешит к двери. Голос курьера, как обычно, попросил расписаться, и потом что-то зашуршало. - Ноа, это тебе! Ноа вышел в коридор, и папа вручил ему большой симпатичный букет из мелких сиреневых хризантем, розовой фрезии и неизвестных ему белых душистых цветочков, от которых упоительно пахло мёдом. Красивый.  — От кого они? — с любопытством поинтересовался папа.  — Я не знаю.  — Там есть маленькая записочка, может, в ней что-то есть? Ноа покрутил букет и нашёл тонкую ленту, на которой было написано «Хочу быть вместе с тобой» и больше ничего, никакой подписи и никакого намёка на отправителя. Сердце опять волнительно стукнуло — а вдруг маньяк?  — Тут нет подписи. Это какой-то таинственный незнакомец. Честно, я не знаю, от кого они могут быть. У меня нет ухажеров.  — Как это, у моего лапочки и нет ухажеров? — с шутливым возмущением воскликнул папа, — Куда они смотрят? Что, никто не крутится вокруг тебя, стараясь быть милым и развлекать? Никто не смешит моего крошку и не приглашает по-дружески в кино?  — Ну… нет. Конечно, сейчас ребята стали более заботливыми, провожают нас до остановки… но это из-за маньяка. А так, чтобы кто-то проявлял внимание – нет.  — А как же тот симпатичный альфа, с которым ты познакомился на практике? Помню, он пару раз подвозил тебя на мотоцикле. Действительно, на летней практике третьего курса он познакомился с альфой. Сыном Вито Корсини. Выбирая место своей практики, Ноа увидел в списках издательский дом «Атлант» и, недолго думая, пошёл к Вито. Оказалось, тот ещё помнил омегу и с удовольствием взял его к себе. Практика была такая же халявная, как и предыдущая. Никто не требовал от студентов овладения хотя бы азами профессиональных навыков, они просто должны были наблюдать и собирать материал. В один тёплый августовский день, когда Ноа сидел за столом и погибал от скуки, подпирая рукой голову и с грустью пялясь в окно, к Вито заехал сын. Сын оказался довольно привлекательным молодым альфой с ярким здоровым запахом, приятно ласкающим обоняние. У большинства омег в кабинете это появление вызвало волну романтичных мурашек, и они, смеясь, принялись обсуждать его задницу, как только парень скрылся за дверью. Ноа же отметил про себя модную причёску с весёлой торчащей челкой и бритыми висками, ну, и ещё красивые плечи: парень явно следил за собой и мог похвастать фигурой. После расставания с Дэннером альфы не вызывали в нём особого интереса, а уж тем более возбуждения. Но Корсини младший, вначале познакомившийся со всеми, в конце концов, сблизился с Ноа, и они стали хорошими приятелями. Альфа приезжал утром в офис и спасал омегу от нудной рутины практики — они ехали на пляж и отдыхали там по полной: играли в пляжный волейбол, катались на «банане», прыгали с вышки и просто наслаждались бархатистым песком и тёплым морем. Однажды вечером они ездили в старую крепость города, а ещё раз — ходили в кино на завершение любимой киношной трилогии Ноа. Но альфа ни разу не брал его за руку, не пытался поцеловать и вообще вёл себя нормально — как друг. Первый друг-альфа, появившийся у Ноа со времён детского сада, что радовало последнего до поросячьего визга. А так в друзьях у него были только омеги и беты.  — Рензо Корсини, что ли? — Ноа расслаблено улыбнулся, — мы друзья, общаемся просто по-приятельски. — Дорогой мой, — папа многомудро обнял сына за плечи, — любой друг-альфа не прочь стать кем-то большим, чем другом. А ты у меня дитя наивное!  — Папа, по твоей версии дружбы между альфой и омегой не может быть? — Ноа вывернулся из-под руки и деловито полез на полку за вазой. Ему не нравились такие доводы. — Этому же есть куча примеров в истории и литературе. Только мне не удавалось ни с кем подружиться.  — Разве я говорил, что не может быть? Просто, чтобы дружба превратилась в нечто большее, нужно согласие двоих, — папа понюхал поставленные в воду цветы с выражением всезнающего гуру на лице и продолжил, — вот и ты сейчас отлично дружишь с этим Рензо. И дальше будешь дружить, если проигнорируешь знаки внимания. А я теперь точно уверен, что это от него. — Вот завтра я и узнаю! — и Ноа решительно унёс цветы в свою комнату. С одной стороны, мысль о том, что букеты могут быть от Рензо, успокаивала. Значит, это точно не маньяк. С другой стороны, выходило, что папа прав, и альфа не хочет быть просто другом. Ноа посмотрел на два шикарных букета и улыбнулся. Возможно, он даст шанс младшему Корсини. Никто ещё не дарил ему цветов, тем более таких красивых. Дэннер вот ни разу даже розочки не подарил, а тут по букету каждый день! Рензо знает, как покорить омежье сердце. Завтра он обязательно спросит альфу о цветах и слежке. После разговора с папой на ум омеге пришла мысль, что, возможно, это Рензо следил за ним, не зная, как лучше подойти с признанием. Ноа тут бегает от остановки до дома, так что даже и случая-то нет. Но кое в чём Ноа ошибался.