Вишня и никотин

***

Холодный.

Сухо. В моем горле сухо. И если бы не этот факт, то я спокойно доспала бы до утра. Сажусь на кровати, слыша глухой шум дождя за окном. Оно по-прежнему открыто настежь. Ветер все еще сильный, поэтому в комнате холодно. Но я не думаю о том, что стоит закрыть окно. Пить. Просто хочется пить. Плевать, что я не ела толком. Дайте мне воды. Слезаю с кровати, понимая, что все тело вялое и какое-то «не мое». Пытаюсь сделать шаг, но это дается с трудом. Обнимаю себя руками, потирая плечи. Действительно холодно. Открываю дверь, мысленно дав себе подзатыльник, ведь не заперлась. В коридоре темно. Слышен лишь шум воды в ванной. Понятия не имею, сколько сейчас времени. Невольно смотрю в сторону комнаты Зои. Раскрытая настежь дверь привлекает внимание и вызывает множество вопросов, ведь сестра никогда не оставляет комнату открытой. Подхожу ближе и заглядываю внутрь. Тишина. Пусто. Ни её, ни Томи нет. Слабо улыбаюсь, чувствуя себя раскованней. Направляюсь к лестнице, щурясь, ведь плохо вижу. Приходится держаться за перила, чтобы не упасть. Ноги по-прежнему какие-то слабые. Спускаюсь вниз, идя в сторону кухни. Тускло горят две лампы, приделанные над плитой. Мое сонное лицо опухло, поэтому, кого бы я ни встретила, сразу прошу прощения за инфаркт. Но мама, нервно курившая возле окна, не пугается меня. Стоп. — Ты куришь? — это все, что я смогла выдавить из себя. Женщина явно не торопится объясняться: — Тебе лучше? — затягивает, а до меня только доходит, что моя шея ничем не прикрыта. Начинаю чесать её, наклоняя голову: — Да. — Хорошо, — затягивается, выпуская дым. — Отец не звонил? — А он уходил? — я понимаю, что мать избегает расспросов. — Я его со вчерашнего вечера найти не могу, — облизывает губы, качая головой. Что ж, ясно. Мать нервничает, думаю, ей можно простить курение. Хотя, это все равно не выход, как мне кажется. — Эм, — подхожу к раковине, чтобы выпить из-под крана. — А где Зои? Мать тяжко вздыхает: — В больнице. Я моргаю, подняв голову: — Чего? — Только не делай вид, что не слышала, что здесь происходило. Даже я, сидя в своем кабинете, в другом крыле дома, услышала, — ворчит женщина, видя, что сигарета кончается. Я вытираю мокрые губы тыльной стороной ладони: — Я не понимаю… — шепчу. — Томи ей что-то сделал? — Господи, Чарли, — мать роется в телефоне, вытаскивая вторую сигарету из упаковки, хотя я не уверена, что она вторая. Она все смотрит в окно, пытаясь разглядеть что-нибудь за слоем дождя: — Дилан сломал нос Томи. Хлопаю глазами, крутя ручку крана: — Чего? Мать не отвечает, достав спички из ящика. Она знает, что я хорошо расслышала, поэтому теперь все её внимание отдано дождю. Хмурю брови, открывая рот: — Ну, а, — нервно потираю руки. — Почему? Томи его разозлил? — Зои говорит, что Дилан сам пришел и врезал. Правда, первый удар был не таким сильным, поэтому Томи ответил ему, но второй его свалил, — женщина затянула дым в глотку. Ужаснулась. Нет, не потому, что кто-то дрался, пока я мирно спала. А потому, что я улыбаюсь. Стою, не в силах убрать улыбку с лица. Одна мысль о том, что этот ублюдок корчился от боли дарит сладкое наслаждение. Черт, и почему именно в такой момент я спала, как убитая? «Успокоительное». «Иди спать. Сейчас начнется «взрослое» кино». Я пускаю смешок, чем вызываю непонимающий взгляд матери. Теряюсь, кусая губы: — Ладно, я пошла, — отступаю к двери. — Почему ты улыбаешься? — женщина щурит глаза, а я уже выскакиваю с кухни, скрываясь в темноте коридора. Все еще чувствую, что меня клонит в сон, но я не могу так просто лечь спать. Выхожу на этаж, направившись к ванной комнате, за дверью которой было тихо. Отца дома нет, Зои тоже. Следовательно, там должен быть Дилан. Но зачем иду к нему? Что я скажу? А должна ли вообще говорить? Сжимаю ладони в кулаки, подходя к двери ванной, но та распахивается, и мне крайне повезло, что я не успела сделать ещё шаг, а то Дилан и мне бы сломал нос. Слишком резко распахнул, так что ветер в лицо ударил. Замираю, сжимая веки от яркого света. Моргаю, пытаясь приоткрыть глаза, но все равно щурюсь, не привыкая к свету. В проеме стоит Дилан. Смотрит на меня, изогнув бровь: — Что за ночные похождения? — смотрит на наручные часы, цокая языком и качая головой. — Ты в курсе, сколько времени? — Я только проснулась, — ворчу, зевая. — Зачем? — странный вопрос. — Мне, — думаю. — Мне нужно принять душ. Дилан моргает, хмурясь: — Ты проснулась в два ночи, чтобы принять ванну? Открываю рот, вздернув подбородок: — Ну, да, а что? Какие-то проблемы? — Господи, Чарли, закрой свой рот. — Нет, никаких, — по виску Дилана скользит капелька воды. Парень чешет затылок, касаясь мокрых волос. Выходит из ванной, направляясь к себе в комнату. Я берусь за ручку двери, прикрывая глаза. Черт возьми. — Спасибо, — выдавливаю тихо, но он слышит. Ну, конечно, грех не услышать это. Дилан останавливается, и, кажется, мы одновременно поворачиваемся друг к другу. — Эм, мне показалось, или ты… — Да, я поблагодарила тебя, — развожу руки в стороны, перебивая. Дилан смотрит куда-то в стену: — Господи, конец света близок. — Перестань! — повышаю голос, ведь это трудно — благодарить кого-то, вроде него. — За что? — Дилан складывает руки на груди. Он издевается? — За… За таблетку! — выкрикиваю. Что? Что ты только что выдавила? Дилан щурит глаза: — А, ну, ладно, — явно сбит с толку. Я тоже. Не меньше. — Она и правда помогла. Отрубилась и… — замолкаю, чувствуя, в какую неловкую ситуацию попала. Нет, я сама её создала. — В общем, да, — тяну. — Вот так вот, — отворачиваюсь, желая зайти в ванную комнату, но голос Дилана бьет в спину: — То есть, ты выспалась, — это утверждение. И да. Его тон мне не нравится. — Ага, — тяну, сжимая губы, и поворачиваюсь к нему лицом. — Тогда, сыграешь со мной, — выдает, отворачиваясь. Я открыла рот: — Чего? Дилан закатывает глаза, идя спиной к своей двери: — У меня бессонница. Мне скучно. А ты выспалась благодаря мне, так что будешь играть со мной. — Играть, в смысле… — кривлю лицо. Дилан пускает смешок: — В приставку, Черри. А ты у нас извращенка, — подходит к двери. — А по виду не скажешь. Я ворчу: — В тихом омуте черти водятся, — захожу в ванную, желая закрыть дверь, но останавливаю себя, выглядывая из-за двери. — Ну, так это… У меня сыграем? — Я не хочу случайно столкнуться с твоей матерью, поэтому — да, — Дилан заходит в свою комнату, хлопая дверью. Я еще несколько секунд торчу в проеме, пытаясь здраво осмыслить то, что только что произошло. Нет, я по-прежнему хочу спать, но было бы неплохо сыграть с ним, разве нет? Закрываю дверь, неуверенно подходя к раковине. Идиотка. Разве не помнишь, чем все кончилось в тот раз? Хлопаю ладонями по щекам, встряхивая волосами: — Соберись! Смотрю на свое отражение в запотевшем зеркале. Мутно. Провожу рукой, чтобы видеть себя. Ну и видок. Странно. Обычно Дилан не упускает момент подшутить над моим видом, особенно, когда я попадаюсь ему после сна. Может, поиграть в приставку — это предлог? Может, ему просто охота лишний раз поиздеваться надо мной? Опускаю руки, вздыхая. Ничего не понимаю. Не хочу понимать. Хочу спать.

***

Кто вообще меня за язык тянул? — Где твои мозги? — ругнулся Дилан, закрывая мое окно.- Ты в курсе, сколько градусов на улице? Я, между прочим, после теплого душа. Я стою в дверях, закатывая глаза: — Господи, о чем я думала. — Ого, не знал, что ты умеешь думать, — Дилан застегивает молнию кофты до половины. Такое чувство, будто он ощущает себя здесь хозяином. В моей комнате. Хотя чему я удивляюсь? Закрываю дверь, кивая в сторону телевизора: — На нем джойстики. Дилан берет один, опускаясь на пол, и опирается на низ кресла спиной. Я пытаюсь бороться со сном, поэтому тянусь к выключателю, но Дилан останавливает: — Не надо, — он даже не смотрит в мою сторону, пока включает телевизор. — У тебя есть подобие гонок? Я опускаю руки, идя к телевизору: — Да, — беру джойстик, садясь чуть дальше от парня. — Хочешь в них? — Ну, да, — непринужденно отвечает. Что ж, быть, по-твоему, Дилан. Вздыхаю. Яркий свет от экрана вызывает жжение в глазах, поэтому щурюсь, боясь вообще отрубиться. — Что это за успокоительное? — спрашиваю, когда игра начинается. Хмурюсь, ведь понимаю, что не успеваю нажимать нужные кнопки. Обычно, во время игры, я вовсе не смотрю на джойстик, а тут приходится опускать глаза, что делает игру крайне неудобной. — Просто таблетки, а что? — Ничего, просто ты их мне скормил, вот и интересуюсь, — отвечаю, зевая. — Почему ты их не выпьешь? Ты сказал, что у тебя бессонница, так прими их. — Я уже пил сегодня. — И тебе не хочется спать? — Нет, они мне не для того были куплены. — А для чего? — хмурюсь, не отрывая глаз от экрана. — Отстань. Я фыркаю, качая головой: — Ясно. Обгоняю его машину, улыбаясь: — Теряешь хватку? Слышу смешок: — Не раскатывай губу. Хм, может, нам снова поспорить на что-нибудь? Я смеюсь: — Нет, я снова на это не куплюсь, — качаю головой. — Да ладно, было ведь весело. Слабо, да? — Отстань, Дилан, — смеюсь. — Больше никогда не куплюсь на это. Краем глаза вижу, что парень улыбается, и мне моментально становится не по себе. Я уставилась в экран телевизора, но мысленно совершенно не здесь. Только что смеялась? Откашливаюсь, расправляя плечи. Я не должна. — Эй, — шепчу. Черт, умоляю, закрой рот. — Эй, — видимо, Дилан передразнивает в ответ. Просто замолчи. Сейчас же! — Почему ты ударил Томи? Его машина заметно снижает скорость. Я готова прямо сейчас отгрызть себе язык. Господи, ну, что ты делаешь, Чарли?! — Просто так, — хрипит Дилан, продолжая нажимать на клавиши. Мнусь, ерзая на полу: — Он тебе не нравился? — Он — мудак, — его тон становится жестче, и я чувствую, как атмосфера в комнате меняется. Вздыхаю, решая, что уже нельзя отступать: — Да, он мне тоже не нравился, так что, спасибо. — О-у, вторая благодарность за день? — Дилан щурит глаза. — Да я столько за всю свою жизнь не получал, — смотрит на меня. — А может, от холода у тебя мозги отмерзли? — Дилан, — шепчу. — Чего? Ты ведешь себя странно, это бесит, — он сильнее нажимает на клавиши. — Благодарить кого-то — это странно? — хмурюсь. — Ты благодаришь меня, Черри, а не кого-то, — напоминает с усмешкой. — И что с того? Может, — заикаюсь, — может, я просто… — не подбираю слов. — Все, иди нафиг! — срываюсь, бросая джойстик, и встаю, идя к своей кровати. — Ты явно неуравновешенная, — он усмехается. — Может, стоит еще капсулу принять? — Отвали. Если я приму еще, то не проснусь больше, — падаю на кровать, смотря в потолок. — Заманчиво, — Дилан цокает языком. — Может, если тебя не станет, то и проблем меньше будет. Я молчу. Он молчит. Отлично. Вот, чем кончилось все. Довольна, Чарли? Громко выдыхаю, отворачиваясь лицом к занавешенному окну. — И что это было? — Дилан ворчит. — Хватит быть ребенком. Иди, играй. Я пускаю смешок: — Ты себя-то слышишь? Ведешь себя хуже, чем я. — Как же раздражаешь, — бубнит. — Черри. — Отстань. — Играть одному скучно. — И кто у нас ребенок? Секундная пауза. — Ты. Эта роль принадлежит только тебе, — выдает в ответ. Это как клеймо какое-то. Вздыхаю, переворачиваясь на бок, теперь уже лицом к парню, который поставил игру на паузу, закинув голову, и смотрит в потолок. Я опираюсь подбородком на руки, согнутые в локтях, зевая: — Я хочу спать. Дилан щурится, моргая, и переводит глаза на меня, слегка повернув голову на бок. — Почему ты не рассказала своей маме? Хмурюсь, не понимая: — О том, что хочу спать? — бросаю смешок. — Нет же, бестолочь! — его явно злит мой тон. — О том, что Томи домогался тебя. Мой взгляд замирает, как и биение сердца. Смотрю на Дилана, и тот нагло пялится на меня, все так же хмуря брови. — Я не понимаю, о чем, — отвожу взгляд, борясь с желанием упасть лицом в подушку. Дилан усмехается: — Ты из меня придурка делаешь? — Господи, тебя это не касается, Дилан, — тру горячее и уставшее лицо. Дилан выпрямляется, вновь уставившись на экран телевизора, и возобновляет игру: — Ты права, — коротко отвечает, продолжая играть. Я укладываю голову на подушку, моргая. Смотрю на Дилана, который сидит боком ко мне, демонстрируя свой хмурый профиль. Рукава его кофты собраны в локтях. Невольно скольжу взглядом по венам, останавливаясь на пальцах, которыми он давит на кнопки. Жестко и грубо. Хмурюсь, касаясь пальцами своего локтя. Больно. Неужели, синяки все же остались? Вновь смотрю на пальцы Дилана. Поднимаю глаза выше, останавливаясь на его шее. Именно в этот момент, парень поднимает руку, потирая её, и запускает пальцы в темные волосы, растрепав их. Сжимает глаза, щурясь от света телевизора. Ерзаю на кровати, сгибая ноги в колени. Удобно. Такое ощущение, будто мое тело проникает, словно его поглощает кровать. Его успокоительное очень странное. Тело обмякло. Слабость. Усталость. Прикрываю глаза, но не могу позволить себе спать, пока в комнате Дилан. Вытягиваю руку, касаясь его плеча. Парень хмурится: — Чего тебе? — Я спать хочу, — мямлю. — Спи, — отрезает. Я сглатываю: — Пожалуйста, уйди. — Я играю. Ты окончательно ослепла? — ворчит. Мой палец скользит по его плечу, опускаясь, и рука повисла. Не спать. Зеваю. Стук каблуков вырывает меня из состояния сна. Поднимаю голову, когда кто-то начинает колотить дверь, но не мою. — Дилан! — это голос Зои. И, судя по всему, она в ярости. — Открой дверь, ублюдок! — кричит. На лице Дилана появилась довольная ухмылка: — Кажется, мне придется задержаться у тебя. Я не реагирую на его слова. Просто вздыхаю, пытаясь не обращать внимания на вопль Зои. Эта девушка может кричать всю ночь, если её сильно разозлить. И сейчас именно такой случай. Ворчу, прикрывая уши ладонями: — Какого я вообще согласилась? — ворчу, и Дилан улыбается: — Спи, Черри, — щурится, хмурясь. Но улыбается. Хмурится. Но улыбается. Щурит глаза. Но улыбается. Улыбается. Моргаю, касаясь пальцами губ, когда Дилан поглядывает в сторону двери, продолжая усмехаться, ибо Зои колотит дверь его комнаты, пиная ногами. Кричит. Я невольно улыбаюсь, ведь это действительно забавно. Дилан глянул на меня, хмурясь: — Я сказал, спи. Фыркаю, передразнивая: — Спи, — кривляюсь, отворачиваясь от него, но улыбаюсь, прикрывая глаза. Не спи, когда в комнате кто-то есть. Удобнее располагаюсь. Но я не чувствую себя не в безопасности.