Вишня и никотин

«Когда ты спишь, В своих мечтах теряешь сердечные боли».

Странным было далеко не то, что, проснувшись, первое услышанное мною — тихое сопение. Нет. Странным было не это. Боль в ноге. Корчусь, когда пытаюсь присесть. Вся нога, полностью, ноет. Выпрямляю её, но мышцу тут же сводит, поэтому пищу, пытаясь массировать лодыжку. Перед глазами все ещё плывет, ведь я толком не отошла ото сна. Сжимаю веки, дыша через рот. Ровно и глубоко. Ощущаю давление в висках. Такое бывает от резкого пробуждения. Встряхиваю головой, отчего боль увеличивается. Моргаю. Жарко. Смотрю в сторону окна, продолжая растирать кожу ноги. Закрыто. Дилан закрыл его. Мое тело покрыто капельками пота. Душно. Перевожу глаза на парня. Тот спокойно спит в кресле. Я усмехаюсь, ведь, кажется, ему вполне удобно. Сердце болит. Серьезно. Ноет. Неприятная боль в левом глазу. Уж мигрени мне с утра пораньше не хватало. Мышца начинает расслабляться, поэтому вздыхаю с облегчением. Падаю на подушку, раскинув руки в стороны. Сколько времени? Ворчу, переворачиваясь на живот, и хватаю с тумбочки телефон. Экран зажигается. Семь утра. Господи. Как вовремя. Тру лицо, убирая волосы за уши, и хриплю: — Дилан, просыпайся, — выходит тихо, поэтому ползу к краю, протягивая руку, и дергаю парня за край рукава футболки. Где его кофта? Опускаю глаза. Ах да, вот она. На полу. Свалена в кучу других вещей: дисков, джойстиков, книг. Господи. До скольки он не спал? Делаем вывод: он не выспался, следовательно, будет в плохом настроении. А кто «подушка для битья»? Конечно, я. — Эй, — на свой страх и риск продолжаю попытки разбудить парня. Дилан обреченно вздыхает, когда я щипаю кожу его локтя. Боль в глазу увеличивается. Мне хочется пить. Еще одно сжатие — и Дилан резко, довольно грубо, что характерно ему, перехватывает мое запястье, растирая веки пальцами свободной руки. Я вновь корчу лицо, когда парень смотрит на меня, мучительно долго, словно пытаясь окончательно осознать, где находится и кто перед ним. Затем так же резко, словно моя кожа покрыта раскаленными углями, отбрасывает мою руку в сторону, ворча: — Какого ты меня трогаешь? — Тебе лучше покинуть мою комнату, — напоминаю, ведь не хочется, чтобы кто-то, особенно Зои, понял, где парень скрывался всю ночь. — Сколько времени? — Дилан вздыхает, зевая, и прикрывает рот кулаком. — Семь, — отвечаю, падая лицом в подушку. — Семь? — этот его тон. Господи, давай только не с утра пораньше. Я и без того чувствую себя не очень. — С ума сошла? — ворчит, удобнее располагаясь в кресле. — Ещё часа два можно поспать. Я поднимаю голову, фыркнув, когда Дилан сложил руки на груди, прикрыв глаза. — Эй, — вздыхаю, садясь на колени, и протягиваю руку к его плечу, но парень не открывает глаз, предупреждая: — Тронешь меня — и я сломаю тебе руки, Черри. Отпрянула, ворча под нос. Встаю с кровати и направляюсь к столу, хромая. Боль отдает в колено. Сжимаю губы, когда мышцу вновь свело. Сажусь на пол, потирая лодыжку, и бубню под нос свои утренние ругательства. — Что с тобой? — Дилан ворчит, будто выдавливая из себя этот вопрос. — Отстань. Просто, уйди отсюда, — мой тон жесткий. Мышца по-прежнему напряжена. — Растирай всю лодыжку, а не только под коленом, — делает замечание парень и, судя по его вздоху и шуму, он поднялся с кресла. Поворачиваю голову, и несколько прядей падают мне на глаза. Дилан наклоняется, взяв с пола кофту, и натягивает на плечи, надевая. Мог бы и спасибо мне сказать. Я в очередной раз разрешаю ему переночевать у меня, а он только и делает, что ворчит. Идиот. Боль начала уменьшаться, поэтому поднимаюсь с пола, направляясь к двери: — Все, уходи, — открываю её, жестом приказывая парню выйти. Дилан щурит глаза, нарочно медлит: — Это так обращаются с гостями? — Если бы ты был желанным гостем, то нет. Но в данной ситуации все иначе, так что, пошел нафиг из комнаты, — я не знаю, отчего, но губы растягиваются в улыбку. Ведь Дилан ухмыляется. Но как-то иначе. — Понял, — сдается, поднимая ладони, и идет в мою сторону, закатывая глаза, когда я недовольно притоптываю ногой, опустив взгляд в пол. Кусаю губу, ибо парень резко остановился возле меня. Знакомый аромат впился в мою кожу, проникая под неё. Но было нечто еще… Что-то резкое и не очень-то приятное. Поднимаю лицо, повернув голову. У моей двери стояла Зои. Девушка сложила руки на груди, уставившись на Дилана. Мысленно я падаю им под ноги и уползаю куда-нибудь под кровать, ведь те взгляды, которыми они наградили друг друга, убили бы любого. Смотрят. Друг на друга. Меня здесь словно нет. Есть только они. Оба. Зои щурит глаза, как и Дилан, который сначала сжал губы в тонкую полоску, затем прошелся по ним языком, качнув головой с довольной улыбкой: — Утро доброе, — ядовитый. Весь. Полностью. И он не скрывает этого. Будто надеется, что Зои отравится его ядом. — Доброе, — шипит, и её ноздри становятся больше от той злобы, что наверняка кипит глубоко внутри. Я еле держу язык за зубами, чтобы не попросить их продолжить свою игру в гляделки за дверью, чтобы я могла, наконец, уединиться в собственной комнате. Но, вместо этого, скрываюсь на фоне двери, ведь та такая же белая, как и моя бледная кожа. — Мать просила нас съездить в магазин, — девушка вдруг переключает все свое внимание на меня, но голос ее холодный и звучит ровно, неприятно, как и её гордая осанка выглядит уж больно высокомерно. Я открываю рот, неуверенно интересуясь, словно за мой голос я могу получить пощечину от сестры: — А родители не съездили? — Когда спустишься, то увидишь, в каком состоянии мать. Тогда поймешь, — объясняет, но я все равно толком ничего не понимаю. Девушка опускает взгляд на мою шею, и я еле сдерживаюсь, чтобы не прикрыть её руками, хотя пальцы тех сжались: — Хорошо, тогда подожди, я сейчас оденусь, — говорю более уверенно, но Зои не поднимает глаз, продолжая прожигать взглядом кожу ключиц. Дилан последовал за её взглядом, краем глаза уставившись на мою открытую шею. Щурится, вновь взглянув на Зои: — Может, дашь мне пройти? — Ты тоже, — наконец, сестра отрывается от меня, и теперь все её внимание подарено Дилану. — Ты тоже едешь с нами. — Вот еще, — бросает смешок в ответ. — Да, это приказ мамы, — с довольной улыбкой произносит Зои. — Твоей мамы, — Дилан явно раздражен. — Кто-то должен таскать сумки! — взвизгнула Зои. — Не все же Чарли нести, — она поднимает руки, демонстрируя свой новый маникюр. Господи, когда она успевает? Дилан стучит кулаком об кулак, хмурясь: — Ты серьезно? Заставила бы её таскать все сумки? Зои притворно смеется, складывая руки на груди, и сжимает губы: — Поэтому нам нужен ты, — кивает Дилану. — Собирайся, — бросает взгляд на меня, после чего эффектно разворачивается, уходя в сторону своей комнаты. Я цокаю языком, когда слышу хлопок двери. — Поздравляю, — Дилан усмехается. — Сегодня ты проведешь неплохой день в качестве сопровождающего Зои. Стискиваю зубы, выдавливая наигранную улыбку: — Спасибо, а теперь, иди вон, — толкаю его локтем, и парень выходит из комнаты, открывая рот, но я довольно сильно хлопаю дверью перед его лицом. Надеюсь, я сломала ему нос. Убираю волосы со лба, потирая его. Горячий. Хромаю к креслу, садясь. Расслабляюсь. Мне нужно хорошо осознать то, что следующие несколько часов я проведу вместе с Зои. — Прекрасно, — шепчу, напевая. Втягиваю через нос в легкие запах. Морщусь, ведь это никотин. Запах сигарет. Запах Дилана. Качаю головой. Черт, теперь комнату нужно проветрить. *** Девушка ходила из угла в угол. Она была вне себя от злости. Нет, её не сильно заботило то, что её парень сейчас в больнице со сломанным носом. Нет. Дело в другом. Совершенно. Зои садится на край кровати, схватив телефон со стола. Она должна позвонить Томи и узнать, как у того дела, но останавливает себя, когда зажигается экран телефона. Причина, по которой она никогда никому не позволяет брать её мобильное устройство, — это фотография, которая стоит на обоях уже больше полугода. Это был довольно солнечный день. Тогда Зои впервые смогла вытащить Дилана на улицу. Не в магазин, не по какому-то конкретному делу. Они с Диланом всегда ограничивались постельными отношениями. Нет, это не были отношения. Они просто спали вместе. Парень никогда не оставался на ночь в её комнате. Никогда не переходил рамки, которые так яро желала разрушить Зои. Девушка вытащила его на пляж в тот день. И тогда она воспользовалась моментом: пока Дилан рылся в карманах, ища упаковку сигарет, девушка, стоя рядом, подняла камеру, сделав одну фотографию. Одну. Единственную. За столько лет. И то, после вспышки, Дилан хорошенько ругнулся на неё, но Зои осталась довольной. Девушка вздохнула, запустив пальцы в идеальные кудри, и подняла их. Лицо неприятно потело от волнения. Он был в комнате Чарли. Сколько он там? Не может быть, чтобы он провел всю ночь с ней, в одном помещении. А как же его бессонница? Как же то, что он не может спать не в своей комнате? То, что он терпеть не может присутствие кого-то рядом во время сна? Или эта была чушь? Все, чтобы отделаться от Зои? — Что за бред? — девушка кусает губы, вновь опуская глаза на экран телефона. Чем они занимались там? Отметины на её шее. Неужели это Дилан? Черт, это смешно. Зои невольно рассмеялась в голос, отчего пришла в ужас. Нет, это не то. Она знает Чарли. Этот ребенок даже не целовался. Зои знает Дилана, который только и делает, что пренебрежительно относится к её сестре. Так что, все это бред. Зои просто слишком мнительная. Параноик. Но все равно. В чем причина того, что он был с ней? В одной комнате. И он там спал, ведь девушка провела всю ночь в его комнате. Зои ждала Дилана, а тот в это время непонятно чем занимался с Чарли. Занимался с Чарли. Скрежет белых зубов. Нет. Зои качает головой. Бред. Это же Чарли, а это Дилан. *** Кое-как приведя себя в порядок, я вышла из комнаты. Готова ли я к поездке? Нет. Наверняка Зои не упустит такой момент выяснить, что Дилан делал в моей комнате и откуда эти отметины. Мне страшно только от мысли, что сестра могла подумать, сложив все в одну картину. Вряд ли она поверит мне, если я скажу, что это сделал Томи. Смеюсь. Она никогда не поверит в это. Спускаюсь вниз, чувствуя запах алкоголя. Торможу возле кухни, не веря, ведь за столом сидит мать. Женщина явно не спала всю ночь, о чем говорит ее опухшее лицо и мутный взгляд. Рядом на столе стоит три бутылки красного вина, две из которых пустые. Мать трет лицо, размазывая тушь. Я прохожу к столу, хмурясь: — Что с тобой? Женщина вздрагивает, и не трудно понять, что она все еще пьяна. — Мам, тебе нужно поспать, — шепчу, осторожно касаясь пальцами руки её плеча, но женщина отпрянула: — Оставь меня! — кричит. Я отступила, когда мать поднялась, подходя к окну. Она опирается на подоконник, смотря в окно. Такой я её никогда не видела. — Мам, что с тобой? — спрашиваю, надеясь на внятный ответ, но женщина что-то ворчит под нос, махнув рукой. Опять этот жест. — Мам, — шепчу, но она вновь кричит. Громче, чем до этого: — Иди вон отсюда, Чарли! Вздрагиваю, потирая руки, и сначала медленно, затем быстро иду к двери, чтобы оставить её одну. Толком не понимаю, что с ней. Отца по-прежнему нет дома, может, она переживает из-за него. Но зачем так кричать? Зачем злиться и пить алкоголь? Все взрослые так делают? Небо за окном серело, и этот незначительный факт сильно повлиял на мое настроение, ухудшив его в несколько раз. Чувствую себя отвратительно. Приторный аромат духов Зои стоит в воздухе, пока та красится возле зеркала. Господи, она делает это в своей комнате, потом здесь. Неужели думает, что её макияж способен испортиться за то время, пока она спускается в коридор? Что за вздор, в конце концов! Притоптываю ногой, и это не оставляет без внимания Зои. — В чем дело? — она достает помаду, намазывая на губы еще один слой. Я складываю руки на груди, ворча: — Ни в чем. — Ты не хочешь ехать со мной? Кто будет мне помогать? — Ты имела в виду: «кто будет делать за меня всю работу»? — уточняю, щуря глаза. Девушка смотрит на меня через зеркало, пуская смешок: — Но мне нужна твоя помощь. Этот маникюр стоил больше, чем все предыдущие, — замечает, а её тон такой довольный, будто я прямо сейчас должна бросить все, взвизгнув от дикого восторга: «Да? Правда? Господи, как я могла надеяться, что ты поможешь мне?! Какая нелепость, извини!» Закатываю глаза, не скрывая своего раздражения. Очередное «доброе утро». В последнее время я чаще злюсь или испытываю другие эмоции, которые никак не связаны с радостью. Я реже пребываю в хорошем настроении. — И долго Дилан будет одеваться? — ворчит Зои. Я фыркаю: — Он не поедет, тупица. Девушка удивленно хлопнула глазами, повернув голову, и уставилась на меня своим фирменным «что за черт ты сейчас сказала» взглядом. Я не смотрю на неё. Не хочу. Я никого не хочу видеть. Внутри кипит такая злость, а я толком не пойму, что так сильно меня раздражает. Крик мамы? Поведение Дилана? Отношение ко мне Зои? Что именно заставляет меня злиться на всех вокруг? Но не успеваю я прийти к какому-то выводу, как Зои растягивает губы в улыбку, смотря уже в сторону лестницы: — И чего так долго? Нельзя заставлять дам ждать. Я перевожу взгляд на парня, который ухмыльнулся сестре. — Господи, — шепчу, прикрывая глаза от раздражения. Мое тело болит, моя голова разрывается, сердце ноет, я хромаю так, будто вместо настоящей ноги у меня искусственная. Зато взгляните на них: Дилан и Зои. Два идеально подходящих друг другу человека. Эгоисты, которые не замечают других, которые не хотят воспринимать других. Которым насрать на других. Отношения людей вокруг ко мне. С каких пор меня начало это так тревожить? — Чего у тебя с лицом? — спрашивает Дилан, когда мы садимся в машину Зои. Я залезаю на заднее сидение, а они садятся спереди. — Отвали, — отвечаю с пренебрежением. Парень бросает в мою сторону секундный взгляд, после чего смотрит перед собой: — Кто-то явно не в настроении, — щурит глаза. — Может, таблеточку? — Пошел ты, — рычу, еле сдерживаясь, чтобы не закричать. Зои улыбается, включив радио. Машина выезжает на дорогу. Эти двое начали о чем-то говорить. Они улыбаются, а у меня такое чувство, будто я готова разреветься. Я не хочу находиться здесь, с ними, в одном салоне. Я хочу убежать. Я плохо спала, я… Вздыхаю. Я не знаю, что со мной. «Она слишком эмоциональная в последнее время», — слова матери промчались в голове с той же скоростью, с которой мимо проносились киоски и дома, магазины и фонарные столбы. По стеклу начали скатываться капельки дождя. Что ж, погода подстать моему настроению. Музыка рвет ушные перепонки, хоть и играет довольно тихо на фоне их громких голосов. — Чарли, тебе нужно что-нибудь купить? — Зои спрашивает. — Нет, мне ничего не нужно, — я не хочу лишний раз говорить с ней. — Окей, — её ответ прост и короток. Мне надо было остаться с мамой, быть рядом с ней, ведь ей сейчас нужна поддержка. И ею хочу быть я. Машина заезжает на парковку одного торгового центра, и меня тут же пугает количество людей. Сегодня выходной, так что я должна была подготовить себя к этому. Я не хочу. Не хочу выходить. Но открываю дверцу, ибо Зои уже выключила фары, покидая машину. Девушка хихикает: — Надо было взять зонтик, — тянет меня. — Скорее, а то промокнем. Дилан идет за нами, оглядываясь. Двери раскрываются, и мы заходим в большой зал со стеллажами. Тут много людей, и их говор создает шум. Пищащие звуки касс, голос какой-то женщины, которая делает объявление из рубки. Детский смех, детский плач, ругань взрослых. Я сглатываю, невольно сильнее вцепившись в локоть сестры. Всегда, будучи ребенком, боялась потеряться в подобном месте. Дилан смеется надо мной, как и Зои, поэтому резко отпускаю её руку, ворча под нос. — Если хочешь, я могу поиграть роль мамочки, — сестра стучит каблуками, взяв корзинку. — Вы тоже берите. Дилан взял две, одну протягивает мне, но я фыркаю, не принимая её, и следую за Зои ни с чем. Просто, нужно сделать это. Проходим в первый ряд. Здесь мучные изделия, на которые сразу начинает жаловаться Зои. Видите ли, она прибавила в весе, и вина этому — булочка, съеденная ею вчера. Обреченно вздыхаю, когда мы покидаем этот ряд, так ничего и не взяв, ведь я люблю булочки. Дилан успевает схватить тосты и джем. — Придется взять больше, — ворчит. — Зачем? Ты столько съешь? — сестра смотрит в его корзину. Парень усмехается: — Кое-кто еще позарился на них, — он явно намекает на меня, но я игнорирую его, плетясь сзади. Складываю руки на груди. Наконец, выбрав все необходимое из еды, мы направляемся в отдел бытовой продукции. Я иду вдоль стеллажей, рассматривая упаковки с мылом. Мне всегда нравилось, как пахнет хозяйственное, поэтому беру одно, поднося к носу. — Чарли, — делает мне замечание Зои, кидая в свою корзину упаковку тампонов. Я закатываю глаза, следуя за ней. Дилан тормозит возле зубных паст, и сестра интересуется: — Твоя закончилась? — Не-а, — он цокает языком, отрицая. — В списке твоей мамы есть зубная паста для Черри. Я поднимаю глаза, подходя к ним ближе. — Правда? — Зои принялась изучать список, хмурясь. — У тебя ведь она кончилась, да? — Дилан поднимает руку, взяв с верхней полки ту, что со вкусом яблока. — Вишня, — пытаюсь говорить грубо. Дилан усмехается, словно знал, что я скажу нечто подобное, и берет ту, которую я прошу, бросая в корзинку. Зои моргает: — Но здесь ничего… — замолкает, когда парень продолжает идти. Девушка быстро нагоняет его, что выглядит очень глупо, ибо бегать на каблуках не стоит. Я следую за ними, держась на расстоянии. Былая злость проходит, но настроение все равно не приподнятое. Депрессия? Уныние? Апатия? Что со мной? Хромаю, осматриваясь. — Чарли, не отставай, — Зои подгоняет, но я не могу идти быстрее. Хотя кого это волнует? Наконец, купив все необходимое, подходим к кассе, и я молюсь, чтобы поскорее оказаться в машине, и ехать домой. Дождь усилился, как и ветер, поэтому к машине мы подходим мокрыми. Зои смеется, а Дилан лишь усмехается, ведь её попытки прикрыть лицо, чтобы спасти макияж, нелепы. Садимся, закрывая двери. Почему эта своеобразная идиллия между ними злит меня? Щурю глаза, когда они достают сигареты, не открывают окна, начиная курить. Недовольно пыхчу: — Вы не могли бы делать это на улице? — Там дождь, — смеется Зои. — Да, но это не повод дымить в салоне, — махнула рукой перед лицом. — Господи, Чарли, это моя машина, и я делаю то, что хочу, — она говорит это с усмешкой, глотая дым. Но я не в том настроении, чтобы так просто промолчать. — Окей, — отстегиваю ремень, и Зои встревожено смотрит на меня: — Что ты… Я не слышу продолжения её слов, ведь выхожу из машины, громко хлопнув дверцей. К черту. Мне ничего от них не нужно. Сама дойду. Два идиота. Два кретина. Два эгоиста. Да подавитесь уже этим ядом, которым пропитаны ваши легкие. Которым пропитаны вы. — Чарли! — Зои выскочила на улицу. — Вернись в машину, немедленно! Я гордо вскидываю подбородок, не оборачиваюсь, направляясь к пешеходному переходу. Дура. Думает, я буду слушаться её. Хватка. Резкий поворот. И я не сомневалась, что это Дилан, ведь только он все время так груб. Выдергиваю мокрую руку, когда он пускает смешок: — Вернись в машину, Черри, — но его голос совершенно ровный, без намека на смех. — Ага, бегу, — шепчу, не двигаясь с места. — Чего ты пытаешься доказать всеми этими выходками? Поднимаю глаза на Дилана, который щурится из-за дождя: — Ты ведешь себя как ребенок. Вот почему считают тебя маленькой: ты злишься и уходишь, демонстрируя всем свое эго. Так взрослые не поступают. Я открываю рот от возмущения: — Ты что, читаешь мне нотации? Я просто не хочу ехать с вами в одной машине. — У тебя с утра плохое настроение, так решила всем это показать? Слышу стук каблуков. Зои хватается за локоть Дилана, повиснув на нем, и кричит на меня: — Ты совсем? Заболеть охота? Иди в машину! Но я не слышу её. Я смотрю на то, как её руки сжимают мокрую ткань кофты Дилана. Тот ничего не говорит, раздраженно отводя взгляд от меня. Я сжимаю губы, качая головой: — Не беспокойся, — Дилан краем глаза смотрит на меня, но я не придаю этому значения, продолжая. — Я просто хочу пройтись одна. — Давай хотя бы зонтик тебе купим, все-таки дождь сильный, — Господи, меня тошнит от этой «недо-заботы» с твоей стороны, Зои. Отрицательно качаю головой, отступая: — Увидимся дома, — вновь бросаю взгляд на пальцы девушки, которые так сильно вжимаются в локоть парня, и отворачиваюсь, убирая мокрые локоны волос за ухо. Дождь не такой сильный, но одежда уже промокла. Но это действительно то, что мне необходимо сейчас. Немного тишины, одиночества. Немного побыть наедине с собой, хотя обычно, я стремлюсь наоборот к людям, чтобы быть с кем-то в этот момент. С кем-то, кто поможет мне понять, что не так, или просто забыть обо всем, повеселиться, но не сейчас. Поэтому не теряю времени, перебегая дорогу, и скрываюсь во дворах улиц. *** — Боже, я вся промокла, — Зои ворчит, включая обогреватель в салоне. — Надо скорее домой, а то заболеем еще. Дилан пытается что-то разглядеть через заднее стекло, но ворчит, вновь уставившись перед собой, когда машина тронулась с места. Девушка откашливается, решаясь не терять время, и удобнее берется за руль: — Слушай, нам надо поговорить. Дилан изогнул бровь: — Чего? — Ты не должен был бить Томи. Если ты хочешь поговорить о том, что тебя беспокоит, просто подходи ко мне, я всегда тебя выслушаю и… — Что ты несешь? — Дилан пытается уловить суть её слов, но лишь раздраженно трет глаза, ворча. — О чем ты? — Господи, признай, что ты ударил его, потому что злишься, что у меня появился парень, — девушка сама начинает срываться. Она говорит то, что хочет слышать от него. Она хочет верить в его ревность. — Ты идиотка, — вздыхает. — Нет, Дилан, это ты у нас придурок! — срывается. — Решил использовать Чарли для того, чтобы отомстить мне! Она моя сестра, поэтому прекрати лезть к ней, извращенец! Дилан смеется в ответ, чем сильно злит Зои. Девушка тормозит у светофора, постукивая ноготком по рулю: — Тебе смешно? — Не то слово, — парень облизывает губы, ухмыляясь. — Ты, правда, думаешь, что я, — уточняет, — я, именно я, пытаюсь вызвать в тебе ревность? — щурится. — Да скорее Черри уведет у тебя парня, чем я буду ревновать, — качает головой, выдыхая. Девушка ерзает на месте, не отступая: — Просто знай, что я не прощу тебя, если ты что-нибудь с ней сделаешь. Перейдешь черту, и я… — Но мы ведь перешли черту, — Дилан перебивает, ядовито усмехаясь. Зои нервно смеется: — К черту, Чарли все равно не из тех, кто отдается таким как ты, — кривит накрашенные губы. — Ты отвратителен. Я знаю тебя: гребаный садист, Дилан. — И что дальше? — они вместе взглянули друг на друга. Дилан довольно щурит глаза: — Что с того, Зои? Садист — да. И что? Тебя это не сильно смущало, когда я трахал те… — Заткнись, — Зои резко поворачивает руль, тормозя у обочины. — Проваливай, — рычит. — И если я еще хоть раз увижу тебя рядом с Чарли, я все расскажу матери. — Что? О наших с тобой потрахушках? — Дилан усмехается, но ухмылка Зои шире. — Это она переживет, Дилан, — гордо вскинула подбородок. — А вот то, что её милого ребенка, её маленькую девочку Чарли портит такой, как ты, — Дилан перевел глаза на девушку, которая уставилась на дорогу. — Этого она тебе не простит. Тихая музыка разносится по салону. Парень хмыкает, вздыхая: — Что ж, становится все интереснее и интереснее, — открывает дверцу, отчего в салон врывается запах дождя. — Но знаешь, — цокает языком, когда Зои смотрит на него. — Она не такой уж ребенок, каким ты её считаешь, — одаривает девушку ухмылкой, хлопая дверцей. Зои тяжело дышит, нажимая на газ, и машина трогается с места. Девушка гордо держит осанку, моргая, ведь глаза начинает колоть. Не такой беседы она хотела. А, если быть крайне честной с собой, то её не злил тот факт, что такой, как Дилан посмел приблизиться к ее сестре. Нет. То, что их отношения изменились. Зои толком не понимала, что именно стало иначе, но их переглядки, их речь, то, как Дилан и Чарли взаимодействуют в целом. Девушка хмурится, тормозя на светофоре. Зубная паста для Чарли. Этого не было в списке матери, следовательно, Дилан сам помнил об этом, в то время как сама Чарли забыла. Дилан. Он просто изводит Зои. Ведь она безумно… Безумно, дико, до ужаса ревнует его. Впервые в Чарли, в ребенке Чарли, она видит соперницу. Угрозу. И это уже перестало быть глупым.

***

Чихаю. Прикрываю рот ладонью, а другой рукой сжимаю джойстик. Охота выпить горячего чаю, принять теплую ванну, но там Зои. Понятия не имею, сколько уже она отсиживается под душем. Я переоделась, но волосы по-прежнему влажные, поэтому укуталась в плед. Сижу в гостиной перед телевизором и играю. Ничего толком не изменилось. Мама заперлась в комнате. Она не отвечает на мой голос, и это тревожит меня. Что, черт возьми, творится в этом доме? Дверной скрип. Я поворачиваю голову, уставившись на Дилана, вид которого заставил пустить смешок: — Смотрю, кто-то тоже прогулялся под дождем, — вновь уставилась на экран. — Ха-ха, — бросает в спину Дилан, подходя сзади. — И чем ты ей не угодил? — мне на самом деле не интересно, просто я удивлена, что Зои выставила из машины своего Дилана. Парень падает рядом, и я хмурюсь: — Иди хоть одежду смени. — В ванной Зои? — он игнорирует меня. — Да, — нажимаю на кнопки, пытаясь сконцентрироваться на игре. — Тогда это надолго, — и он прав. Я ерзаю на полу, ведь только сейчас заметила, что сел он ближе, чем обычно. Я буквально могу ударить его плечом, поэтому пытаюсь сидеть ровно. Дилан проводит ладонью по мокрым волосам, взяв второй джойстик. Я хмурюсь, переводя на него глаза. — Что? Должен же я чем-то заняться, пока она в ванной, — ворчит. — Прекрати смотреть на меня. Отвернулась, сжимая губы, но ничего не ответила. Дилан начинает раунд заново, не спрашивая моего разрешения. Я рада, что он не решил поменять игру, ибо теперь могу хорошенько надрать ему задницу на виртуальном ринге. Начинается игра. Я нажимаю на кнопки, хмурясь, ведь ощущаю, как злость отступает. Понемногу успокаиваюсь, ибо первый раунд выиграла, отчего Дилан раздраженно закатывает глаза, но усмехается, когда я смеюсь над ним. Именно в этот момент, вспоминаю о тех письмах, которые приходили Дилану. Интересно, в каких он отношениях с близкими? Я не видела, чтобы парень отправлял ответ по почте. Или он не отвечает на них? Хмурюсь, начиная пропускать удары, ведь мысленно вновь отправляюсь в тот день, когда ему пришло письмо. Зои. Она отдала ему его? Откуда внутри меня такое сомнение? Поглядываю на Дилана. Парень изогнул бровь: — Ты мне поддаешься? Улыбаюсь, ведь это звучит забавно. Я пожалею об этом. — Слушай, — не верю, что говорю это. — Можно задать тебе один вопрос? Дилан хмурится: — Если на него можно будет ответить да или нет. Пускаю смешок, качая головой: — Эм, хорошо, — пытаюсь сообразить и переформулировать вопрос. — Ты… — давай, раз уж начала. — Ты отвечаешь на письма родственников? Персонаж, за которого играет Дилан, пропускает один удар, затем второй, третий. Я начинаю нервничать, ведь чувствую, как он сверлит мое лицо взглядом: — Чего? — наконец, выдавливает из себя. Я откашливаюсь, собираясь с силами: — Ну, письма. Они тебе приходят, а я ни разу не видела, чтобы ты отвечал на них, — объясняю, местами заикаясь. — Какие, блять, письма? — его тон становится ниже. Я перевожу на него глаза, хмурясь: — Эм, ну, письма, — моргаю. — Такие, в конвертах, — откладываю джойстик, рисуя в воздухе прямоугольник. Убираю прядь волос за ухо, когда взгляд парня становится холоднее и отрешеннее. Он явно не понимает, о чем я, и это заставляет меня переживать. — Разве… Разве Зои тебе их не передавала? Зои. Одно имя. Стоило мне его произнести, как выражение лица Дилана меняется, как и мое. Что-то мне подсказывает, что мы оба подумали об одном и том же. Парень резко поднимается с пола, быстро направляясь к двери. Я развожу руки в стороны, теряясь, но вскакиваю, кинувшись за ним: — Дилан? Выбегаю в зал, но парень уже поднимается по лестнице, и его тяжелое дыхание не предвещает ничего хорошего. Направляюсь за ним наверх, но успеваю подняться всего на несколько ступенек, когда слышу визг Зои.