Вишня и никотин

Не скажу, что день прошел быстро. Но он и не тянулся мучительно долго. По крайней мере, когда я взглянула на часы, было восемь вечера. Я провела весь день в комнате, играя на гитаре, и сейчас мои пальцы готовы оторваться. Так плохо, как сегодня, я не играла никогда. Серьезно. Расстроено опускаю гитару в кресло, вздыхая. Стою на месте, смотря на неё, после чего поворачиваюсь к столу, чтобы взять тетрадь. Нужно продолжить сочинять, а то не успею подготовиться к выступлению. Хотя, сейчас я жалею о том, что решила преодолеть свой страх перед сценой. Как я буду петь? Что я буду петь? Что, если я запнусь? Что, если забуду, как играть? Что за глупости? Что, если я свалюсь, уходя со сцены? Что, если я споткнусь, поднимаясь на неё? Что, если… Грохот. Голоса. Хмурюсь, замирая. Смотрю в сторону двери. Думаю, шум с первого этажа. Подхожу к двери, дергая ручку, и выглядываю в коридор. Хлопаю глазами, удивленно открывая рот. Зои, Томи и Дилан. Стоят у перил лестницы, смотря вниз. — В чем дело? Не знаю, чему я больше удивлена: тому, что все они стоят рядом, и до сих пор не начинают драку, или тому, что я слышу голос отца с первого этажа. Тру глаза, зевая, когда слышу грохот. Подскакиваю к ним, с интересом прислушиваясь. Опираюсь руками на перила лестницы, смотря вниз: — Что происходит? — хмурюсь, когда слышу смех. Дикий хохот. — Отец, кажется, сильно поругался с мамой, — Зои вздыхает. — Вот и решил расслабиться, — закатывает глаза. — Пригласил людей, достал выпивку. — В общем, ничего нового, — Дилан перебивает её, зевая так же, как и я. — Иди в свою комнату. Я пропускаю мимо ушей его приказ, кривя губы, и складываю руки на груди, когда наши с Томи взгляды пересекаются. Грохот. Что-то явно разбилось. — Думаю, это бутылка мартини, — Зои щурит глаза. — Отец его терпеть не может, — качает головой. — Жаль, хороший мартини, — сжимает губы, повернувшись лицом к кудрявому. — Я не хочу находиться здесь. Хочу выспаться сегодня, так что поехали к тебе. — Думаешь, — я хмурю брови, — они долго тут будут? Девушка пускает смешок: — Конечно. Помнишь, что было в том году? Тогда они тоже с мамой поссорились, так она сбежала к тете по обычаю, оставив нас, своих детей, здесь, — сестра цокает языком. — И всю ночь был этот балаган, я не хочу опять это слушать, — вновь смотрит на Томи. Тот вздыхает, пожимая плечами, и улыбается: — Можем поехать ко мне. Девушка улыбается, но устало, и берет парня под руку, ведя обратно в комнату. Я наклоняюсь, чтобы хоть что-то разглядеть внизу, за что получаю подзатыльник от Дилана. Господи, это когда-нибудь прекратится? — Возвращайся к себе, — командует, отворачиваясь, и направляется в сторону своей комнаты. Я щурю глаза, раздраженно прикрывая их. Он просто ударил тебя, Чарли. Он все время бьет тебя. И будет бить.

***

От лица Дилана.

Сиди прямо. Держи осанку. Кто, черт возьми, так играет?! Ты что, дерьма нажрался?! Ты не мой сын, чертов упырь! Бери в руки и играй, черт тебя подери! Это что? Это, блять, слезы?! Ты, мать твою, мужик или ебанная сука?!

Нет, я не просыпаюсь в холодном поту. Открываю глаза, уставившись в потолок. Это так… Так «обычно». Глубоко дышу, вновь прикрывая глаза, чтобы уснуть. Чтобы вновь лицезреть это? Вновь и вновь. Пытаюсь расслабиться, но хмурюсь, открывая один глаз. В общем-то, чего это я проснулся? Стук в дверь. Господи, нет, прошу. Стук. Я, черт возьми, так устал, поэтому, кто бы это ни был, я убью его. На пороге. Не проронив ни слова. С этой мыслью и диким желанием прикончить источник шума, я вскакиваю с кровати, откидывая одеяло. Немного покачиваюсь, восстанавливая равновесие, и шаркаю ногами, подходя к двери. Замок щелкает. Распахиваю, открывая рот, но вместо слов вылетает вздох. Черри отпрянула от меня, так же открыв рот. Щурюсь, хмуря брови: — Твою мать, нет, ну, ты просто издеваешься. Скажи, что это такой способ извести меня. Девушка заикается, качая головой. Я опускаю глаза, сильно сжимая веки. Цепляю её голые ноги, хмуро выпрямившись. С каких пор она разгуливает в шортах, а не штанах? Черри явно с трудом удается взять себя в руки и заговорить: — Можешь помочь мне? — Чё? — открываю рот. Яубьютебяубьютебяубьютебя. — Ко мне в комнату стучались, я открыла, и… — она начинает тараторить, но я перебиваю, подняв ладонь. Не могу нормально переваривать её слова, но улавливаю суть: — Ты, зная, что в доме есть посторонние, открыла кому-то дверь? Ты, черт возьми, с ума меня сведешь, — в конце говорю тише, так что она не слышит. Черри нервно потирает плечи. Кажется, не слушает меня, поглядывая в сторону своей комнаты: — Ты поможешь мне выставить его? — Она пытается сохранять спокойный тон, но голос скачет. — Ты сама впустила его, так что разбирайся… Из её комнаты вылетает пара учебников. И крик, мужской, явно заплетается язык: — Авада, блять, Кедав… — Прервался на вопль. Вновь грохот. Девушка хватает меня за ткань футболки, нагло таща за собой, к комнате. Я широко распахиваю глаза, подавившись собственной слюной, ведь пальцы её довольно сильно сжимают. Пытаюсь убрать её руку, избавиться от ее хватки. Мне не нравится, когда меня трогают таким образом. Заходим в её комнату. Я изогнул бровь, уставившись на мужчину, размахивающего руками, будто защищаясь от чего-то. Черри мнется: — Ну? Я пускаю смешок, наблюдая за незнакомцем, который ведет себя довольно забавно, цитируя заклинания из «Гарри Поттера»: — Ну, что? Девушка мнется: — Помоги мне! — Что я могу сделать? Этот тип свято верит, что сражается на передовой против крестражей, — я не могу скрыть ухмылку, ведь вся эта ситуация забавляет меня. А вот девушка только больше нервничает, кусая губы: — И что делать? Мужчина шатается, сжимая в руке резак, вытягивая его в руке, подобно волшебной палочке. Он смотрит на гитару, что стоит в кресле, бубня: — Ты! — кричит. — О, — я щурюсь. — Кажется, он встретил Темного лорда. Черри хлопает меня по плечу, шипя: — Придурок! Ты же взрослый, так сделай что-нибудь! — Тише, — я смеюсь. — Он может почувствовать опасность. Вряд ли Черри разделяет мое веселье. Девушка потирает ладони, когда мужчина спотыкается о коврик, падая на колени, и ворчит что-то, чего мне не разобрать. — Господи, убери его, — шепчет, обреченно вздыхая. — Господь тут вряд ли поможет, — цокаю языком с усмешкой. Девушка поднимает на меня глаза, и я даже в темноте могу разглядеть этот блеск. Огонь, горящий в ее зрачках. Черри хмурит брови, вновь взглянув на мужика: — Прошу, Сатана… Я пускаю смешок. Что ж, это все конечно забавно, но мне охота спать, поэтому вынимаю руки из карманов, делая шаг в сторону мужчины, но тот резко вскакивает, махнув рукой с острым оружием: — Ты! — Я? — с интонаций спрашиваю, делая шаг назад к Черри. — Кажется, я тут ничего не могу сделать. Девушка обеспокоено заикается: — Но-но… — Не мои проблемы, — я не смотрю на неё, зная, что она прожигает дыру взглядом. — Спи в гостиной. — Эти пьяные придурки «разбросаны» по всему дому! — девушка взвизгнула, топнув ногой. Как ребенок. — Иди спать в комнату Зои, — тру лицо ладонями, надавливая на глазницы. — Она заперта! — её тон становится выше. — Тогда, я не знаю, чем могу тебе помочь, — отворачиваюсь, а Черри начинает потерянно оглядываться. — Ты обязан мне! — пищит в спину, заставляя меня остановиться. Оборачиваюсь. Девушка тяжело дышит, сжимая ладони в кулаки. — Прости, что? — щурюсь. — Я разрешала тебе спать в моей комнате, за тобой должок! — она вздрогнула, когда мужчина начал тыкать резаком в подушку кресла. Черри указала на него пальцем: — Посмотри на него! Он же меня прирежет! — Стоп, — до меня дошло. — Ты только что намекнула на то, чтобы я разрешил тебе переночевать у себя? — слова, произнесенные мною, заставляют меня усмехнуться. Нелепо. Глупо. — Ну, — девушка мнется. — Мне самой не охота делать это, но да, — гордо вскинула подбородок, явно сглотнув. Хочет казаться такой уверенной, но на самом деле еле сдерживает дрожь в коленях. Как же это раздражает. Как можно быть такой… Прикрываю глаза, раздраженно качнув головой: — Сначала ты насильно целуешь меня, теперь просишь впустить к себе в комнату, — усмехаюсь. — Мне не по себе, знаешь ли. Вдруг тебе взбредет в голову накинуться на меня и… — Дилан! — жалкий писк. Девушка пыхтит, потирая щеки. В комнате темно, но я знаю, что она трет кожу ладонями, когда стесняется. Следовательно, ей жарко. Она пытается скрыть румянец на щеках. — Ты имел мою сестру, — выплевывает, заикаясь. — Так что, единственный, кто должен чувствовать угрозу и отвращение — это я. Кажется, я вовсе забыл о мужчине, который уже вовсю размахивал руками, что-то крича. Щурю глаза. Он что, Сатану вызывает? Черри обнимает себя руками, отступая к столу, когда мужчина прошел мимо. — Он имеет в виду, что может победить меня! — мужик резко замер, смотря в потолок. Я изогнул бровь: — Режим «белочка» в самом разгаре. Девушка хлопает глазами, когда мужчина падает на колени, что-то ворча под нос. Выражение лица Черри смешит меня, ведь ей явно не приходилось видеть подобное. Мужчина вскочил, повернувшись к ней лицом. Пыхтит. Я сложил руки на груди, наблюдая за ним. Он медленно поднял руку, указывая пальцем на девушку, которая хмурится, прижимаясь к краю стола. — Ты! — вновь кричит. Я ухмыляюсь, ведь девушка выглядит так, будто проглотила собственный язык. — Дилан, — пищит. — Не боись, он ничего тебе не сделает, — я бросаю в ответ. — Мне кажется, вы даже поладите, — замолкаю, ведь мужчина поднял вторую руку, указывая острием резака на Черри. Та открыла рот, глотая воздух: — Этого тоже не стоит бояться? — спрашивает с сарказмом. Я поднял брови, обреченно вздохнув: — Я пожалею об этом… — Спасибо, — сквозь зубы шипит девушка, быстро подбегая к креслу, хватает гитару, после чего направляется в мою сторону. Мужчина скрипит зубами, следя за ней каким-то мутным взглядом. Отхожу, позволяя Черри покинуть комнату, после чего закрываю дверь, слыша вопль мужика, который, судя по грохоту, поспешил за нами. Кажется, это уже не так смешно. Черри дергается, когда я сильно толкаю её к своей двери, оборачиваясь: мужик выскакивает в коридор. Эта ситуация походит на какой-то триллер. Открываю дверь, толкая девушку внутрь. Мой мозг отказывается обрабатывать информацию. Ты впустил кого-то в свою комнату, Дилан. Сам затолкал. Ты точно рехнулся. Закрываю дверь. Замок щелкает. Слышны шаги и тяжелое дыхание. Мат и прочая ругань. Я усмехаюсь, оборачиваясь: — Кажется, этот тип потерялся в пространстве, — замолкаю, уставившись на Черри, которая стоит ко мне спиной, медленно мотая головой. Осматривается? Девушка поворачивает голову, вопросительно взглянув на меня, словно спрашивая разрешения, чтобы перемещаться по комнате. Я недоверчиво щурюсь, игнорируя, и прохожу к столу. Черри держит в руках гитару, не зная, куда деться. Явно чувствует себя неловко. Что ж, сама виновата. — Господи, — тру сонное лицо. — Просто сядь куда-нибудь! — я не хотел повышать голос. Девушка не отвечает, садясь на край моей кровати. Она опускает глаза в пол, поглаживая струны пальцами. Я притоптываю ногой. Ладно, соглашусь. Ситуация настолько неловкая, что самому не по себе. Цокаю языком, вздыхая. Краем глаза слежу за её поведением: Черри медленно поднимает руку, убирая пряди волос за ухо, которые вновь спадают на лицо. Что ж, на её голове всегда царил беспорядок, чего нельзя сказать о Зои. Они сестры, но, черт, такие разные. Тишина. Только глухие вопли и хохот, доносящийся с первого этажа. Я сильно сжимаю веки, понимая, что готов свалиться и уснуть, чего не могу себе позволить. Чужой в моей комнате. Я не могу спать, когда кто-то здесь. Но поднимаюсь со стула, заставляя девушку вздрогнуть. Она вскакивает, отходя от кровати, когда я подхожу, злясь: — Не смотри на меня так. — Как? — Черри говорит тихо. Как? Испуганно, обеспокоено, взволнованно. Будто ожидаешь от меня чего-то плохого. Будто боишься меня. Хотя, так даже лучше. — Не знаю, как ты, но я дико устал за сегодня, — сухо объясняю. — Плевать, где будешь спать, главное не трогай меня. Черри послушно кивает. Чертова покорность. Игнорирую её растерянный и мечущийся по комнате взгляд, пока ложусь в кровать, накрываясь одеялом. Переворачиваюсь на живот, сунув руки под подушку. Смотрю на неё. Она выглядит забавно. Видеть, как кто-то не находит себе места — смешно. Черри, наконец, решает сесть на пол. Не на стул, мать его. На холодный пол, который даже ковром не покрыт. Села у стены, прижимая к груди гитару. Словно это ещё щит. — Ты такая тупая, — хрипло шепчу, хмуря брови. Девушка не отвечает. — Какой надо быть дурой, чтобы открыть кому-то дверь? — прикрываю глаза. — Он искал ванную комнату. Я думала, что, если укажу ему дорогу, он прекратит орать и колотить мою дверь, но я не успела ничего сказать… — Заткнись, — ворчу. Какого черта она оправдывается передо мной? Молчит. Слышу только её дыхание. И, кажется, она правда пытается быть тише. Я разрешил остаться ей в своей комнате, спать в одной кровати — это слишком. Господи, я рассуждаю, как какая-то девственница из старшей школы. Открываю глаза. Но, черт, просто усни. — Черри? Закрой свой рот, ублюдок. Хмурюсь, приподнимая голову: — Эй, девственница? Никакой реакции. Заставляю себя подняться на локти. Смотрю на Черри. Серьезно? Её голова опрокинута, а сопение стало громче. Она ведь шутит? Моргаю, поднимая брови. Уснула на полу? Вновь падаю лицом в подушку, ворча под нос: — Она меня сведет с ума. Нет, уже свела.