Вишня и никотин

Это длилось не так долго, как мне показалось. Но очнулась я в белой палате. Моргаю. Смотрю на женщину в форме, которая что-то пишет в журнале. Она мельком взглянула на меня и отвернулась, направляясь к двери. Вышла. Все тело подозрительно ноет, но заставляю себя сесть. Сил будто не хватает. Голова кружится, из-за чего будто теряюсь в пространстве, валясь на бок. Вновь выпрямляюсь, убирая волосы с лица. Сомнений нет. Я в больничной палате. Давненько не сидела в этих бледных стенах. Сажусь в позе йога, когда в палату, наконец, возвращается медсестра. За ней входят две женщины, которых здесь просто не может не быть: Сандра и мама. Я улыбаюсь, сонно щурясь, и машу им рукой, но выражение их лиц ставит меня в тупик. — Привет, — мама садится на край моей кровати, поглаживая мою коленку рукой. — Как ты себя чувствуешь? Я задумалась: — Отлично. Сандра берет у медсестры журнал, и та покидает палату, оставив нас. — Итак, Чарли, — женщина, наконец, улыбнулась. — У тебя было обезвоживание. Хмурюсь: — О-у. — Но, не только это, — Сандра опустила руки, взглянув на меня. — Дело в том, что, по словам Дилана, ты ударилась головой, после чего у тебя пошла кровь. Затем ты потеряла сознание, так? — Ага, — отвечаю, поглядывая в сторону окна. Удивительно, но солнечная погода тут же подняла мое настроение. Охота скорее выйти из здания и направится к Уне. — А, — вспоминаю, — точно. Я перестала видеть. Просто в глазах потемнело, но такое бывает часто, если я ударюсь головой. Сандра щурит глаза: — Прекращаешь видеть? Долго это длится? — Ну, был один раз, когда я ударилась головой об стол. Тогда я не видела буквально секунду. А когда ударилась с Диланом головой, то уже, — развожу руки в стороны. — Вот, что из этого вышло. — Господи, — мать, которая до этого молчала, подала голос. — Ну, как ты умудряешься, а? Удариться головой с человеком, который выше тебя. Я закатываю глаза: — Просто, я уронила гитару, а он хотел поднять, — хмурюсь. — Как и я. — Ты сломала гитару? — Боже, как быстро она перескакивает с темы на тему. — Нет, — качаю головой. — Господи, ты такая рассеянная, — женщина вздыхает. Сандра откашливается, привлекая к себе внимание: — Вот, кстати, об этом я и хотела поговорить, — садится на стул возле моей кровати. — О твоей неуклюжести. Твоя мама очень часто жалуется на это. — И ты тоже начнешь меня упрекать в этом? — спрашиваю в шутку. Сандра улыбается: — Нет, конечно, — поднимает глаза. — Я знаю, что ты занимаешься спортом. Так вот, твоя неуклюжесть не мешает этому? Сжимаю губы, глубоко вздохнув через нос. — Она занимается футболом и волейболом, — отвечает вместо меня мать. — Она даже в школьной команде… — Кстати об этом, — я потираю ладони, перебивая. — Меня, на время, исключили из команды. Я не в основном составе теперь, — удивительно. Я думала, что признать это будет трудно, но все вышло более-менее. — Как? — кажется, мать поражена даже больше, чем я, когда вчера услышала это от тренера. — Ну, я не очень хорошо показала себя на тренировках, — смотрю на Сандру. — Не знаю, связано ли это с моей неуклюжестью, но я просто не такая меткая, как раньше. — Поподробней, — женщина заинтересовалась. — Обычно я спокойно забивала мяч в ворота. Мне нужно было только сконцентрироваться и сильнее ударить, но теперь я даже с близкого расстояния не могу попасть, а недавно я не то, чтобы не забила мяч, я просто не попала по нему ногой, — махнула руками. — А такое проявляется только на тренировках? — Сандра расправляет плечи. Я задумалась. Что ж, если уж начали… — В последнее время я замечаю кое-что странное. Это очень сложно объяснить… — заикаюсь, выдыхая. — У меня будто сбита координация. Например, я хочу поставить кружку на стол, подношу её к нему, уверенно отпускаю, но она падает на пол. И только тогда я замечаю, что расстояние до самого стола ещё довольно-таки большое. Так же было с гитарой. Дилан протянул мне её, но вместо неё я схватила воздух, — нервно смеюсь. — И еще, — смотрю на ладони, которые поднимаю вверх. — Иногда мои пальцы дрожат. Сандра, как и мама, опустила взгляд на мои ладони. Совпадение или нет, но сейчас пальцы рук заметно тряслись. — Я стала оступаться чаще, чем раньше. Бывает, я просыпаюсь с болью в ногах, — хлопаю ладонями по коленкам, пытаясь вспомнить что-нибудь ещё. — Вроде, это все, — пожимаю плечами. Мать перевела глаза на Сандру, ожидая её слов, но та молчала, опустив взгляд. Думает? Она сложила руки на груди, подняв на меня глаза: — И так, — отложила журнал, попросив меня повернуться к ней всем телом. — Возможно, у тебя сбита координация, поэтому давай кое-что проверим, — поднимает палец. — Подними свой указательный палец и дотронься им до моего, потом до кончика своего носа. По началу это выглядело забавно. Касаюсь пальца Сандры, после чего своего носа. Вновь её пальца. — Не торопись, — просит женщина. Мать внимательно следит за нами, по-прежнему потирая мое колено. И вот напряжение мгновенно сковало тело. Касаюсь пальца Сандры, чувствуя, как мой указательный палец начинает дрожать. Касаюсь крылышка носа. Не кончика, как она просила. Затем вновь тянусь к пальцу Сандры. Промахиваюсь. Хмурюсь. — Продолжай. Будь внимательней, — просит она. Я повторяю все действия, но с каждым разом только хуже. В конечном счете, когда я коснулась пальцем не носа, а щеки, Сандра улыбается, прося остановиться: — А теперь, следи за моим пальцем зрачками. Только ими, поняла? Киваю. Мать молчит. Женщина двигает пальцем. Я слежу за ним, не вертя головой, как меня просили. — Посмотри, — Сандра кивает моей маме. Та поднимается с кровати, взглянув на меня. Я не отвлекаюсь, пытаясь сконцентрироваться и не отвлекаться, но начинаю чувствовать боль в глазах. — Что… — мать открывает рот, но Сандра перебивает: — Её зрачки не успевают, да? Мама кивает, хмурясь. Наконец, пытка окончилась. Женщина улыбается, но натянуто: — Думаю, стоит провести полное обследование, но, мне кажется, это переходный возраст и ей просто нужно пить больше витаминов, — смотрит на меня. — Бывает такое, что у тебя сводит мышцы? — Да, — киваю. — Ясно, — Сандра потирает свои колени. — Что ж, — поднимает глаза на мою мать. — Думаю, вам нужно записаться на обследование. Желательно, сделать томографию головы. Мать потирает руки, хмурясь, и внимательно слушает наставления Сандры. Я в это время смотрю в окно, цокая языком. Пока мама с Сандрой записывали меня на обследование, я выпила бутылку обычной воды, как меня просили, правда, пить особо не хотелось. Мама обычно пытается записать меня к проверенным врачам, поэтому проводит целое исследование: читает отзывы, положительные и отрицательные рецензии, так что обычная запись может длиться много времени. Соглашусь, хоть мама и придирчива, но в данной ситуации я её поддерживаю. Но самым трудным было отпроситься у матери на пляж. Я, конечно, рада, что она беспокоится обо мне, но сейчас действительно чувствую себя превосходно. До обморока внутри меня бушевало слишком много неприятных эмоций, а теперь мне так легко. Голова пустая, ощущение легкости придает мне сил, да и, не скрою, выпитая вода пошла на пользу.

***

Он боится? Дилан уже который час сидит в своей комнате, сжимая белый конверт в руках. «Й. О’Брайен». Одно имя и сколько воспоминаний. Неприятных воспоминаний. Парень ложится на кровать, подняв руку. Смотрит на письмо. Откроет? Вряд ли. Ему это не нужно. Одного осознания, что он до сих пор пишет ему, достаточно. Стук в дверь. Дилан прячет конверт в карман темных джинсов, лениво поднимаясь с кровати, и перебирает ногами, направляясь к двери. Поворачивает ручку, открывая. В коридоре стоит явно раздраженная Нина. Женщина подняла палец, когда Дилан открыл рот, желая спросить, что ей нужно. Она ругалась с кем-то по телефону, и не трудно догадаться, что этим «кем-то» был муж. Дилан притоптывает ногой, складывая руки на груди. Ждет. Молча. Наконец, Нина бросает пару ругательных слов, опуская телефон, и поворачивается лицом к парню, выдавливая улыбку: — Дилан, ты не знаешь, где Зои? Я не могу до неё дозвониться. Парень растягивает губы в фальшивой улыбке, не веря, что он стоял все это время и ждал только ради этого: — Понятия не имею, — хочет закрыть дверь, но женщина сегодня в ударе, так что от неё так просто не отвяжешься. — Да что же это! — воскликнула, заставив Дилана вновь раскрыть дверь. Нина вошла внутрь, ругая мужа, ругая Зои, и парень ловит себя на том, что начинает слушать её лепет, когда ругань касается Чарли. Женщина ходит по комнате Дилана, убираясь: поправляет красный балахон, что висел на спинке стула, тетради кладет ровной стопкой на столе, причитая: — Вот сглупила я, отпустила, а теперь, где её искать? — вздыхает, когда поворачивается лицом к кровати Дилана, указав на неё рукой. — Где твое одеяло? Дилан сложил руки на груди, цокая языком, и делает небольшой шаг вперед: — Его утащила одна несносная девчонка. Женщине, кажется, и не интересно на самом деле. Она ставит руки на талию, уйдя в себя. Подобное часто с ней происходит. В такие моменты Дилан не знает, как лучше поступить. Если уйдет, то она начнет высказывать ему о том, что он ведет себя неприлично. А стоять вот так вот без дела тоже не приносит удовольствия. Поэтому Дилан поступает иначе: — Так, что ты от меня хочешь? — лучше задать вопрос в лоб, чем тянуть кота за… — Мне нужно на работу, ведь этот урод, — по всей видимости, она имеет в виду мистера Ронан, — забросил наш проект. Я теперь обязана все дерьмо за него исправлять. — Ближе к делу, — Дилан раздраженно вздыхает, потирая шею ладонью. — Чарли ушла без телефона, хотя мы договорились, что она придет не позже пяти, а уже, как видишь, восемь. До Зои не дозвонюсь, поэтому не мог бы ты сыграть роль «разгневанного родителя», найти её, хорошенько отругать и привести домой? Она серьезно? Дилан изогнул брови: — Откуда мне знать, где она шляется? — Она упомянула какой-то пляж, думаю, она опять с этой своей собакой возится, — Нина опускает руки. — Я могу на тебя положиться? Женщина не привыкла просить его о чем-то, но сейчас она не может разорваться и делать два дела одновременно. А что Дилан мог ей ответить? Отказаться? Это было бы неплохо. А хаос разрастался.

***

От лица Чарли. Кажется, я потеряла счет времени. Да что уж там, не следила вовсе, ибо часов под рукой нет. Зато, могу уверенно заявить, что потратила деньги, данные мне на такси, с умом. Уна давно не питалась нормально, хотя я пытаюсь приносить ей мясо. Но она заметно похудела. Старенькая уже, но глаза такие детские, невинные. Вытаскиваю из булки сосиску, протягивая собаке: — Кушай. Она вопросительно смотрит на меня. Качаю головой: — Я не голодна, поверь. Уна начинает вилять хвостом, поднимая песок в воздух. Солнце уже не так сильно печет, но день сегодня довольно жаркий, поэтому отряхиваю руки, поднявшись, и снимаю обувь, медленно направившись к воде. Соленые волны чуть не сбивают с ног, поэтому развожу руки в стороны, чтобы удержать равновесие. Кожа лица стала блестящей, ведь мне жарко. Набираю в ладони воды, умываясь. Чувствую, как пот каплями скользит по спине, поэтому выпрямляюсь, встряхивая намокшими волосами. Мое здоровье не сильно беспокоит меня. Я всегда чем-то да болела, так что мне не в новинку. Наверняка, все это от недостатка витаминов. Ветер усилился, и волны стали больше. Слышу лай Уны за спиной, поэтому оборачиваюсь. Волна удачно бьет по ногам, заставляя колени подогнуться, и в следующую же секунду я валюсь в воду, которая полностью покрывает меня с головой. Вскакиваю, разводя руки в стороны: мокрая одежда неприятно липнет к телу, да и ветер теперь ощутимо холодный, отчего кожа покрывается мурашками. Мокрые локоны волос уродуют прическу, которой и без того не было. Уна продолжает лаять. Поднимаю глаза, хмурясь, ведь в нескольких шагах от собаки стоит темноволосый парень. Он курит, сердито уставившись на Уну, и внутри меня рождается беспокойство. Он вполне может ударить её ногой, поэтому еле перебираю ногами, выходя на берег. Джинсы липнут к ногам, мешая двигаться. Дилан поднимает на меня глаза, сдерживая ухмылку: — Как водичка? — выпускает сигаретный дым из ноздрей, игнорируя собачий лай. Я фальшиво улыбаюсь, убирая волосы со лба, и показываю ему большой палец вверх. Уна рычит, когда Дилан делает шаг: — Убери эту блохастую от меня. Презрительно щурю глаза, хлопая в ладоши: — Иди ко мне, — Уна тут же реагирует, виляя хвостом, и подбегает ко мне. Опускаюсь на колени, гладя её морду: — Нехороший дядя, да? Он тебе не нравится? — говорю с ней, как с ребенком, пока Дилан что-то недовольно бубнит. — Не волнуйся, он никому не нравится, — улыбаюсь, когда она гавкает, высунув язык. — Слюни пускать хватит, — парень бросает сигарету в песок, сунув руки в карманы штанов. Я поднимаю глаза на него, интересуясь: — Что ты тут забыл? Или дня без меня прожить не можешь? — сарказм, но Дилан лишь сильнее хмурит брови. — Ты знаешь, сколько времени? — спрашивает, копируя интонацию мамы. Серьезно? — Я не могу сказать точно, но, — смотрю в сторону горизонта. — Судя по тому, как низко солнце, уже вечер. — Когда твоя мать просила тебя вернуться? — он давит на меня. — А тебе не все равно? — хочется отвечать грубо, но вместо этого надуваю щеки, смотря на Уну. Делаю вид, что мне глубоко наплевать. — Она просила тебя прийти в пять, сейчас почти девять, Черри, — осуждает меня? Это уже слишком. Встаю. Резко. Хмурю брови, делая несколько шагов к парню, который уверенно сложил руки на груди, не сводя с меня глаз. Возмущенно открываю рот: — Я премного извиняюсь, — складываю руки на груди, подобно ему, — мам, — тяну последнее слово, выделяя, как обращение. Дилан изогнул бровь, тяжко выдохнув через нос: — Оставь свое недовольство и, — осмотрел меня с ног до головы. — Господи, будет логичнее запереть тебя в багажнике. Ты разведешь срач в салоне. Я сжимаю губы, шипя: — Никто не говорил, что я поеду с тобой, — кажется, Уна чувствует мою злость, поэтому поднимается на лапы, рыча. Дилан не обращает на неё должного внимания, ведь собака с легкостью может наброситься на него, если я разрешу. Господи, да этого типа никто терпеть не может. Парень кусает губу, явно сдерживая голос, но все равно говорит грубо: — Черт, — указывает ладонью в сторону дороги, по-прежнему смотря мне в глаза. — Просто сядь в мою машину, Черри! Я могу представить, как мои ноздри расширяются от злости. Одно осознание того, что мне придется проторчать с ним в одном салоне, — угнетает. Но, несмотря на все это, есть то, что заставляет мой пыл гаснуть. Он действительно приехал сюда за мной? Если даже попросила мать, то с каких пор, Дилан, которого я знаю, такой послушный и отзывчивый? Это что-то невозможное. Мнусь, гордо подняв голову, но не нахожу слов. Хотя, судя по тому, как Дилан поднял брови, он ждал, что я выскажу что-нибудь в ответ. Откашливаюсь, с неприязнью отворачивая голову, и хватаю с земли обувь, направляясь к машине. Уна лает, поэтому оборачиваюсь: — Увидимся, — махнула рукой, на что Дилан закатил глаза: — Не думаю, что эта шавка тебя действительно понимает. Я игнорирую его слова, давя босой ногой сигарету, которую парень бросил в песок, не потушив. Кретин. Выходим к дороге молча, но Дилан рушит эту идеальную тишину между нами, роясь в карманах: — Если после тебя будет срач, я тебя выброшу из машины, не сбавляя скорости. Топнула ногой, сложив руки на груди. — Отряхнись, — приказывает, открывая дверцу машины. Нехотя выполняю, обуваясь, и залезаю на заднее сидение. Меня ждет умопомрачительная поездка с человеком, который даже на права сдать не может. Как-то обиженно надуваю щеки, уставившись в окно, когда Дилан садится за руль, вновь командуя: — Пристегнись. — Да, с таким водителем, это необходимо, — бросаю, но не выполняю. — На заметку: это прописано в правилах, — я практически не слышу этих слов, ведь парень любит что-то ворчать под нос. Всю дорогу мы молчим. Я смотрю в окно, пытаясь не думать о нем. Действительно. Я слишком много думаю о Дилане, и это не может не раздражать. Он выходил из комнаты Зои. Хмурюсь, упираясь лбом в холодное стекло. Я не понимаю их отношений. Небо темнеет на глазах, поэтому невольно прикрываю их, устало вздыхая. Не хочу понимать.

***

Я помню, как много лет назад Кто-то сказал мне, что следует Быть осторожным в том, что касается любви. Я так и поступал. [James Arthur — Impossible]

От лица Дилана. Наверное, стоит избавиться от Зои. Вырубить лопатой по голове и закопать в саду, а потом покрыть это место плиткой или вырыть бассейн, озеро. Все, что угодно, лишь бы это прекратилось. Кажется, я знаю, где и с кем она пропадала. Смотрю на дом, из окон которого льется смех и музыка. Голоса. Судя по всему, Зои привела друзей, ведь взрослых нет. Раньше меня это устраивало, но в последнее время хочется больше спокойствия. Я припарковал машину уже как полчаса назад, но заставить себя выйти не могу. К тому же, никто не торопит. Поворачиваю голову, видя, что Черри до сих пор спит, уткнувшись лбом в стекло. Пускаю смешок. Удивительно, но как я завидую ей. Когда я в последний раз высыпался? Или спал вообще? Музыка становится громче, поэтому поднимаю стекло окна, чтобы изолироваться от шума. Но, черт возьми, ребенок просыпается. Черри что-то бубнит, глубоко вдыхая, и долго выдыхает, резко выпрямляясь. Я поворачиваю голову: — Мы приехали, так что вылезай уже, — делаю вид, будто мы действительно приехали только что. Девушка трет глаза и опухшее лицо: — Голова болит. Серьезно? — Какое мне дело? — этот вопрос задаю себе. Выпьешь лекарство и все пройдет. Черри вылезает из машины, обнимая себя за плечи. Я хлопаю дверцей, направляясь к дому. — Только не говори мне, что… — девушка замолкает, обреченно вздыхая. И потирает виски, когда слышит радостный визг. Я ничего не отвечаю, открывая дверь. Что ж, радует хоть то, что людей не так много, ибо все они помещаются в гостиной. Но шуму от них не меньше. Жду, пока Черри войдет, после чего закрываю дверь. Нужно найти Зои и, желательно, испортить ей настроение. Мельком взглянул на Черри, которая довольно неуклюже поднимается по лестнице, качаясь в разные стороны. Спотыкается, хватаясь за перила. Что за бестолочь? Захожу в гостиную. Зои сидит на полу, в окружении десяти человек. Вижу кудрявую голову. Томи пьет пиво, обнимая Зои. Та улыбнулась мне: — Чего такой хмурый? Присоединишься? Я игнорирую её вопросы, подходя к магнитофону, и выключаю музыку. — Ну ты и зануда, — девушка фыркает, вновь подключившись к разговору друзей. Я отворачиваюсь, чтобы покинуть помещение, но останавливаюсь, когда вижу на столе несколько пакетиков с белым порошком. Поднимаю руку, оттягивая пальцами нижнюю губу. Вижу, как Зои сверлит меня довольным взглядом, когда беру одну упаковку. Я просто хочу уснуть. От лица Чарли. Пора прекращать жить в ожидании, что Зои прекратит эти ночные посиделки в нашем доме. И без того хватает отца с его друзьями-собутыльниками. Переодевшись в пижамные шорты и белую майку, вооружилась своим шампунем и покинула комнату, уверенно шагая в сторону ванной. Если бы не была такой мокрой, то спокойно отрубилась бы сейчас, но я все-таки девушка… Надо и ухаживать за собой. Хотя, мои волосы вряд ли спасет вишневый шампунь. Дергаю ручку двери, слыша за спиной знакомый голос. Поворачиваю голову. Томи с каким-то парнем. Кудрявый подмигивает мне. Я скалюсь, заходя в ванную комнату, и закрываю дверь на замок, прислушиваясь. Я не боюсь его. Он просто отвратителен. Слышу тяжелое дыхание, но не за дверью. Хмурюсь, чувствуя, как по спине пробежал ровный строй мурашек. Сзади. Медленно поворачиваю голову. Хлопаю глазами, еле выдавливая шепот: — Что с тобой, черт возьми?