Вишня и никотин

***

Девушка сидит за столом. Постукивает накрашенными ногтями. Думает. Глубоко уходит в себя. Нужно, просто необходимо что-то предпринять. Она хорошо осознает свое положение. Знает, что увязла в дерьме. Но не унывает, ведь исход очевиден. Зои хорошо предугадывает действия других людей. Дверь распахивается и со стуком бьется о стену. Девушка усмехается, вздохнув: — Смотрите, кто пожаловал. Ей даже не нужно поворачивать голову. Она ждала его. — Отдай мне их, — Дилан сунул одну руку в карман штанов, медленно подходя к столу. Зои смотрится в зеркальце, проверяя состояние кожи: — Боже, как невоспитанно. Врываться к даме без стука, — улыбается. — А что, если я была бы в неглиже? — Поверь, я бы ничего нового для себя не открыл, — юмор? Сарказм? Неважно. Главное, что он здесь. Следовательно, все идет так, как Зои предугадывала. Девушка повернулась к нему лицом, закинув ногу на ногу: — Так, чем я вам могу помочь? Дилан щурится, отвечая не сразу. Он не глуп. Знает этот её тон, поэтому складывает руки на груди: — Чего ты хочешь? Зои накручивает локон на палец, наигранно задумавшись: — Чтобы ты покинул мою комнату, — облизывает губы. — Отдашь мне письма — я уйду, — Дилан усмехается. — Как тебе такой расклад дел? Девушка фыркнула: — У меня есть предложение получше, — поднимается со стула, ядовито улыбаясь. — Уверена, что с нашего последнего раза, ты так и не поимел кого-нибудь. Дилан пускает смешок: — Черт, ты себя вообще слышишь? Но Зои не шутит, ведь уже обходит его, поглаживая пальцами рук его плечи. Её темный взгляд прикован к мышцам спины и открытой шее. Парень хмурится. Он прекратил ухмыляться, когда Зои вновь оказалась перед ним, шепча: — Ты получишь письмо, которое пришло недавно, но взамен… — закусывает губу. Дилан внимательно смотрит на неё. Не верит, что эта девка так низко пала. — Ну, и? — строит из себя идиота, желая, чтобы она сама это сказала. — Я сделаю тебе хорошо, — урчит Зои, улыбаясь. Дилан напрягается, когда девушка скользит ладонями по его груди, опуская их ниже, до резинки мешковатых штанов. Она смотрит ему в глаза. Она знает. Черт возьми, знает, что желание возьмет вверх, ведь у него этого давно не было. Зои знает, что выиграет этот раунд. Дилан грубо убирает её руки, отворачиваясь, и направляется к двери, почесав переносицу. — Это письмо от «Й», — девушка кусает губу, когда парень останавливается в проеме двери, смотря куда-то перед собой. «Й». — Оно пришло вчера. Все остальные письма я сожгла, так что оно одно, — Зои складывает руки на груди, притоптывая ногой. Дилан пускает смешок. Вот, значит, как она играет. Удивительно, что со своим куриным мозгом она додумалась до такого. Что ему сделать? Избить её? Нет, он же проходит терапию, а за решетку ему не охота. Заставить сказать, где письмо? Не вариант. Он слишком хорошо знает Зои и её невыносимый характер. Берется за ручку двери, раздраженно выдыхая, и закрывает её. Закрывает. Оставаясь в комнате девушки.

***

Горячее солнце слепит в глаза, а шум соленой воды сопровождается ветром, который яро поднимает волны, покрывая большую часть пляжа. Я смотрю на мяч, который лежит у самых ног. Уна довольно виляет хвостом, обнюхивая мою ладонь. Не хмурюсь. Просто не понимаю. — Ты не посещаешь тренировки, на прошлом матче показала себя не с лучшей стороны, поэтому мы пришли к выводу, что на этот период заменим тебя другим игроком. Чарли, нам нужно выбиться в финал, — мужчина говорил, внимательно следя за тем, как разминаются игроки. — Нам нельзя рисковать, Чарли. — Но, — девушка пыталась не растеряться, а главное — не показать обиду и разочарование. — Я по-прежнему в команде? Тренер, наконец, взглянул на нее, глубоко и обреченно вздохнув: — В случае если новый игрок хорошо себя проявит, ты останешься в списке запасных. Он займет твое место. В носу колет, а глаза начинает щипать от песка. Уна продолжает тереться об мои ноги, лая. Я выдавливаю улыбку, гладя её по макушке: — Знаешь, я ничего не теряю, так ведь? Ухожу с поля, подняв глаза на трибуны. Все весело и бодро общаются. Мои одноклассники, члены команды. — Удачи вам, — пытаюсь улыбнуться, махнув рукой. Немногие посмотрели в мою сторону. Думаю, я говорила слишком тихо. Нет, громко. Так, чтобы меня услышали. Но они проигнорировали. Не обратили внимания. Даже Цыпа. — Вот тебе и друзья, — шепнула, выпрямившись. Смотрю на мяч, затем на две палки, воткнутых в песок. Жестом прошу Уну отойти, чтобы я могла разбежаться. Собака так и делает: садится чуть дальше, наблюдая за мной с распахнутым ртом и горящими от радости глазами. Такими чистыми и наивными. Глубоко дышу через нос. Шаг. Еще один. И еще. Удар. Смотрю в сторону ворот. Ничего. Хмурюсь, опуская глаза. Я не чувствовала тяжести удара, а следовательно… Да. Мяч на том же месте. Немного откатился в бок. Я не попала по нему ногой? Хмурюсь, усмехаясь: — Это что, шутка? Пинаю его от злости. Он пролетает мимо ворот, плюхаясь в воду. Тяжело дышу, когда Уна прекращает лаять, будто бы чувствуя мое напряжение. Она ложится на песок, опуская морду, но продолжает смотреть на меня. Иду к палкам, злобно пиная их ногой. Вытаскиваю из песка, кидая в разные стороны. Теряю хватку? Черт, да что со мной?! Пинаю песок ногами, будто бы он причастен к тому, что я косая. Тру потное лицо. «Мы заменим тебя». — Пф, — пускаю раздражительный смешок. — И что с того? Я ничего не теряю, — оборачиваюсь, уставившись на Уну. — Я ничего не теряю, да? И по голове словно бьют палкой. Смотрю на собаку, которая приподняла мордочку. Мои руки медленно опускаются вдоль тела. Ничего не теряю? Ты большую часть времени проводишь дома, играя в видео игры, твой лучший друг — это чертова собака, ты тренируешься одна, на пустом пляже, твои «друзья» обращают на тебя внимание лишь тогда, когда ты оплошаешь или делаешь нечто смешное. И они смеются. Над тобой. Ведь ты смешная. Ты забавная. Ты неуклюжая. Ты глупая. Ты ребенок. Ты наивная. Ты — девственная башка. Я чувствую, как не могу больше сдерживать эмоции. Ком в глотке растет, а жар в груди усиливается. Ты одинока. Ты одна, Чарли. А когда у тебя никого нет, то и нечего терять. По щекам текут слезы, и мне хочется исчезнуть. Ветер воет, нагло издеваясь над моими и без того растрепанными волосами. Оглянись, Чарли. Ты одна здесь. Уна поднялась на лапы, когда я сделала шаг назад. Оборачиваюсь, смотря в сторону горизонта. Черт, ты такая жалкая. Ты даже плачешь в одиночестве. Нет. Ты отвратительная, потому что вообще позволяешь себе плакать. Уна лает, но не поворачиваюсь к ней. Мое лицо корчится. Наверное, зрелище не такое приятное. Мне не нравится, как я выгляжу, а когда плачу, то уродую себя сильнее. Хнычу, грубо растирая слезы. Глаза краснеют. Уна настигает меня, подняв морду. Я не смотрю на неё, пытаясь скрыть лицо под ладонями. Черт подери, что со мной не так?

***

Так паршиво ему еще не доводилось себя чувствовать. Дилан ругается под нос, пока завязывает шнурки на штанах. Зои довольно улыбается, валясь на кровати: — Не делай такой хмурый вид, — хихикает. — Ты — парень, и очевидно, что тебе нужно это. — Закрой рот, — Дилан хватает футболку с пола, выпрямляясь. Взгляд девушки жадно скользит по торсу парня. Она хочет как можно дольше любоваться им. А вот Дилану охота содрать с себя кожу. — Где письмо?! — он срывается, ведь от одного вида этой довольной сучки хочется разнести что-нибудь. Зои переворачивается на живот, игриво закусывая губу: — Под ковриком глянь. Это все игра. Для неё. Дилан презрительно сощурился, нагнувшись, а Зои не упустила момент, хорошенько разглядев его с такого ракурса: — Боже, такое чувство, словно я оттрахала шлюху, — смеется. — Говорит та, которая сама отдалась мне? — Дилан хочет плюнуть в неё, но Зои лишь улыбается. — Стоит заметить, что я этого хотела, в отличие от тебя. Я ощущаю, что в моих руках власть, — она смеется, когда Дилан хмурит брови, отчего взгляд становится только темнее. — Хотя, уверена, что ты скучал по этому. Усмехается: — Продолжай жить в своем розовом мире, шлюха, — парень ухмыляется, когда Зои хмурит брови. Он знает, что ей не нравится, когда её так называют. Отворачивается, направляясь к двери. Сует конверт в карман, выворачивая футболку. Дилан не может не думать о том, что сделал. Нет. Он не об этом пустом трахе с Зои. О другом. Трет глаза. Он, мать его, подумал о Черри. Нет, не как во всяких сопливых и второсортных фильмах представил вместо Зои её. Нет. Просто его на мгновение, лишь на миг посетила мысль. Мысль, не дающая ему покоя. Спросил себя, каково делать это с Черри? Просто, вынос мозга. Полный. Дилан, пора звонить в больничку, чтобы тебя связали и заперли. Подальше от мира сего, потому что-то, о чем ты думаешь, — это ненормально. Расстройство психики на лицо. Замок щелкает, и Зои визжит: — Я уверена, что ты еще вернешься! Дилан закатывает глаза, натягивая футболку на руки, и делает шаг за порог, замирая. Всего на секунду, но прекращает дышать. Она смотрит. Чарли хлопает глазами, стоя у своей двери, и, блять, смотрит на него так, будто видит гребаное чудо света. «Какого черта, ты смотришь на меня так?» — Дилан хлопает дверью и отворачивается, направляясь к своей комнате. Натягивает футболку, потянув края ткани вниз. Тихий щелчок за спиной. Тормозит, оборачиваясь. Коридор пуст. Щурится, оттягивая нижнюю губу пальцами. — Плевать, — шепчет, продолжая идти.

***

Мир — одно сплошное чертово разочарование.

Вода стекает с волос, капая на свежее после душа лицо. Я смотрю на свое отражение, не обращая внимания на раковину, часть которой лежит под ногами. Медленно поднимаю расческу. Не понимаю я их. Расчесываю волосы. Они ругаются, ненавидят друг друга, но в итоге… В итоге спят вместе. Смотрю на свои опухшие глаза. Что ж, по крайней мере… Мысли прерываются. Бред. Бред, просто, бред. Руки дрожат. Движения грубеют, поэтому на расческе остается больше волос. Хмурюсь, бросая расческу куда-то под раковину. Мне не хочется соблюдать порядок сейчас. Да, мне нужен тот самый хаос. Поправляю майку и шорты, выходя из ванной комнаты, и миную дверь комнаты Дилана. Скорее, к себе. Скрип. Черт возьми. — Эй. Он что, поджидал меня? Стискиваю зубы, ведь даже слышать его голос невыносимо. — Обмен, — Дилан явно злится, ибо я не реагирую. Обмен? О чем он? Не успеваю дойти до двери в комнату, как слышу за спиной тяжелые шаги. Сердце ускоряет ритм, а в животе образовалось давящие чувство, когда парень грубо развернул меня к себе лицом. Смотрю на него, хмурясь: — Что-то хотел? — остаюсь довольна своим тоном. Таким невозмутимым и спокойным, в то время как Дилан явно бесится. — Ты давно уши чистила? — щурит глаза. Делаю шаг назад, складывая руки на груди: — Чего тебе? Парень поднимает руку, сжимая мою гитару: — Верни мое одеяло, дура. Сглатываю, закатывая глаза, и протягиваю руку, чтобы взять гитару. Но хватаю воздух. Хлопаю глазами, когда гитара падает на пол. Тишина. Смотрю на музыкальный инструмент, не понимая. Взгляд скользит к ладони. Пальцы дрожат. — Я думал, ты к ней относишься особо бережно, — Дилан не может не пустить смешок. Возвращаюсь в реальность, но чувствуя себя потерянно. И в туже секунду делаю очередную оплошность: наклоняюсь, не обратив внимания на то, что парень нагнулся. Бьемся головами. — Черт, — Дилан ударился подбородком о мою макушку. Я тру голову, сделав несколько шагов назад. — Это, блять, не должно уже меня удивлять, — парень раздраженно выдыхает. — Но ты такая… — замолкает, взглянув на меня. Я стою молча, готовясь к его вердикту о моей неуклюжести, но Дилан щурит глаза, будто приглядываясь. — У тебя кровь, — хрипит, делая шаг в мою сторону, немного наклоняясь. Я отскакиваю назад, касаясь пальцами носа, ведь чувствую, как теплая струйка потекла к губам. Совпадение или нет, но в этот момент на этаж вышла мать, и, судя по набору кремов и мазей в её руках, она направляется в ванную. — В чем дело? — женщина бросает взгляд на меня, но тормозит только, когда подходит достаточно близко. — Что опять случилось? Я выдавливаю улыбку, качая головой: — Ничего, — тыльной стороной руки прикрываю нос. — Я ударилась. Мать вздыхает: — Покажи, — подходит ко мне, касаясь щеки ледяными пальцами. — Как она это? — смотрит на Дилана, ведь привыкла выслушивать версию тех, кто старше меня. В глазах темно. Моргаю. Нет, темно. Хмурюсь, делая шаг назад. Теряю равновесие. Судя по всему, впечатываюсь спиной в стену, ударившись макушкой. — Чарли? — голос матери, но я не вижу её. Не вижу. Удар в голову. В самый центр. Боль распространяется по всему телу. Хочу поднять руки, чтобы надавить пальцами на виски, но, прежде чем я это делаю, голова опрокидывается, и в следующую секунду бьюсь лицом об паркет.