Вишня и никотин

***

Миссис Ронан терпеть не могла понедельник. И теперь, благодаря своей «любимой» работе, ей приходилось торчать в здании несколько суток. Она уставала, засыпала, биясь головой об поверхность стола, но вновь и вновь продолжала работать над проектами, которые сваливались на неё. Один за другим. Она корит себя за то, что так редко стала проводить время с семьей, с дочерьми. Она боится отдаления. Вот почему так держится и печется о Чарли. Ведь контакт с Зои уже нарушен, потерян. И Нина ненавидела своего босса. Не трудно было догадаться, что её муж в этом замешан. Мистер Ронан — хороший друг мистера Кэнверта. Оба напиваются, оба гуляют, поддерживают взгляды друг друга. Оба имеют любовниц. Да, Нина не глупа. Она знает о том, что муж ходит налево. И это печалит. Вот ты живешь с человеком целых двадцать лет. Делаешь для него все, что в твоих силах, отдаешься полностью, порой лишая себя свободного времени, рожаешь ему детей, ухаживаешь, когда ему плохо, плачешь, переживая за него. Ты любишь его на протяжении стольких лет. А он находит ту, у которой зад лучше, которая моложе. Но она не будет такой, как Нина. Ни одна любовница не будет, как твоя жена, которая, даже узнав об измене, продолжает любить человека, что оставил её. Женщины не такие, как мужчины. Женщины умеют чувствовать, умеют хранить верность. Им не важно, как выглядит человек, который подарил столько разных эмоций, который превратил их жизнь в нечто необыкновенное. Они просто любят, ведь верят. Именно поэтому быть женщиной трудно. Именно поэтому женщины морально сильнее, терпеливее, крепче, мудрее любого перекаченного, «заросшего» мышцами мужчины. Именно поэтому Нина гордо держит спину, не давая сплетням и насмешкам со стороны секретарш себя сломить.

***

От лица Чарли. Музыка бьет по ушам. Это утро я уже ненавижу. Лениво открываю глаза, лежа на боку. Волосы покрыли половину моего мятого и опухшего лица. Тело слабое, а под ребрами колет. Смотрю в затылок. Дилан лежит ко мне спиной. Дышит спокойно и ровно. Если бы я не чувствовала себя так отвратительно, то наверное вскочила бы, краснея, и с криками выскочила из комнаты. Музыка не прекращает долбить по ушам, принося боль. Живот бурчит, заставляя корчиться от боли и тошноты. Пытаюсь не так тяжело дышать, ведь боюсь разбудить Дилана. Переворачиваюсь на живот, сжимая губы, и поднимаюсь на руки, пытаясь сесть на колени. Резкая, колющая боль пронзила тело насквозь. Пищу, закусив нижнюю губу. Поглядываю на парня. Спит. Лишь шевельнулся, выдохнув. Руки трясутся, поэтому полностью сажусь на колени, аккуратно слезая с кровати. Встаю на холодный пол, обжигая пятки. Кожа покрывается мурашками. Опускаю взгляд на себя: черная футболка не полностью прикрывает бедра. Пахнет Диланом. Не скажу, что помню абсолютно все. Но есть то, что я никогда не забуду, черт возьми. Музыка, смех, разговоры. За стеной. Я бросаю в сторону темный взгляд, плюя на внешний вид, и иду к двери. То, что они делали со мной вчера. Не прощу. Удивительно, что, захваченная эмоциями, я не рассказала об этом Дилану. Удивительно, что Дилан сам привел меня сюда, к себе. Удивительно, что спит со мной на одной кровати. Но я не могу сейчас думать о нем. Все позже. Открываю дверь, выходя в коридор. Сворачиваю, направляясь к комнате Зои, дверь которой, по обычаю, на распашку. Мол, я проснулась, так знайте все об этом, нахер! Я, блять, королева, пока родителей нет, и сама решаю, когда всем вставать! Останавливаюсь в проеме, смотря на тех, кто внутри: несколько людей, лица которых мне не знакомы. А вот и Томи с Крисом и Зои. Сестра улыбается мне, поправляя макияж: — Доброе утр… — запинается, когда опускает взгляд ниже. Уверена, что она смотрит на футболку, но мне все равно. Я делаю шаг в комнату, находя магнитофон глазами. — Сексуально выглядишь, Черри, — Томи держит в руках стеклянную бутылку, подходя ближе ко мне. Улыбается, подмигивая: — Уже соскучилась по мне? Слышу смешок Криса, который поднялся с кровати, поднося банку к губам: — Зои сейчас ревновать начнет. Но сестра по-прежнему не отрывает взгляда от футболки. Кажется, она не здесь, не с нами в этой комнате, забитой людьми. Она в себе. Глубоко в мыслях, которые вызывают у неё шок. Тем временем Томи уже стоит сбоку от меня, сладко улыбаясь. Я опускаю взгляд на бутылку в его руке. Парень последовал за моим взглядом: — Хочешь? — протягивает, и слышу повторный смешок Криса. Пальцы сжались, но я расслабилась, взяв бутылку, которую Томи специально открыл для меня. Поднимаю, рассматривая этикетку. — Дорогое, — шепчу. — Что? — Томи не расслышал, но в следующую секунду отходит от меня, ведь я размахиваюсь, бросая бутылку в сторону магнитофона. Слышу, как какая-то девка кричит от неожиданности. — Что ты творишь?! — Зои пришла в себя, подскочив, и быстро подошла ко мне, хватая за плечо. Её ногти впиваются в кожу плеча, заставляя чувствовать боль. Я резко разворачиваюсь, толкая её в плечи: — Не трогай меня! — кричу. Довольно громко. — Ты с ума сошла?! — но голос сестры громче. Томи и Крис стоят чуть дальше, нагло ухмыляясь. Они знают, в чем причина моей злости. Я сжимаю ладони в кулаки, щуря красные после сна глаза. Ублюдки, я убью вас. Срываюсь с места, толкая Зои, и хватаю с пола пустые бутылки, бросая в сторону парней, которые, наконец, сменили выражения своих лиц. В их глазах блеснуло волнение, когда одна бутылка разбилась о стену над их головами. Тут все не на шутку всполошились, прося выгнать меня из комнаты. Зои схватила меня за руку, но я ударяю ей по лицу, резко разворачиваясь. Девушка падает на задницу, подняв на меня огромные глаза, полные непонимания и испуга. Я тяжело дышу, так же уставившись на неё. Локоны волос покрывают половину моего злого лица, когда Томи схватил меня под руки, таща к двери. Зои опустила взгляд в пол, а Крис присел возле неё, о чем-то спрашивая. — Отпусти меня! — кричу, пиная парня ногами и вырываясь. Хватаю его за кудри, резко дернув, так что в руке остались волосы. Парень издал подобие рыка и бросил меня к противоположной стене в коридоре. Я свалилась на пол, сев на пятую точку. Пыхчу, проглатывая все те ругательства, что так и норовят вырваться, заполнив пространство вокруг. Томи зло усмехается, да, усмехается, как вчера. В уборной. Я помню эту кривую ухмылку. — Я убью тебя, — выдавливаю, не моргая. — Правда? — он издевается. — А я-то думал, что тебе понравилось. Внутри меня что-то рвется. Я сильно сжимаю губы, не давая тем дрожать, когда обида подкатила к глотке, мешая дышать. Глаза горят, в носу колит. Я не должна плакать при нем. Но ухмылка Томи становится шире, ведь он знает, что я держусь. Знает, что я хочу разреветься. Делает шаг назад, желая развернуться, но замирает. Выражение его лица тут же меняется. Моментально. Взгляд уже не такой острый и наглый, способный пронзить твое сознание. Я ерзаю на полу, сгибая колени, и следую глазами за взглядом кудрявого кретина. Губы все же начинают дрожать. Ведь он смотрит. Он видит. И его взгляд куда мощнее действует на сознание, уничтожая все. Абсолютно. Ломает меня. Дилан. Быстро переводит глаза на Томи, который, кажется, пустил смешок, бегло поглядывая в сторону комнаты Зои. Затем снова на него: — Ты бы следил за своей мелкой шлюшкой. Один кивок в мою сторону. Одна секунда. Один удар. И туча ярости, гнева. Все в один миг обрушилось на Томи. Тот отскочил к стене, хватаясь за живот. Выпрямляется, когда Дилан грубо взял его за шиворот, прислонив к стене. Наносит удары в живот. Первый, второй, третий… Крик Зои. Седьмой, восьмой, девятый… Крис выскочил в коридор, хватая Дилана за плечи, но удары того становятся только резче. Я сбилась со счету. Сильно прижимаюсь спиной к стене, поднимаясь на ноги. Выражение лица пустое. Я ничего не чувствую, кроме той ненависти, что потихоньку поглощает, не оставляя просвета. Несколько парней оттаскивают Дилана от Томи, который валится на пол. Дилан не покраснел от напряжения. Он бледен. На его шее выступила вена, а ладони все еще сжаты в кулаки. Зои кричит на него, хватая за плечи: — Какого черта ты творишь?! Видимо, она лишь добавляет опилок в костер. Дилан грубо хватает её за локоть, дергая: — Ты, блять, тупая сука, совсем ослепла?! Или тебе совершенно похуй на то, что творит этот ублюдок?! — Что ты… — Зои запинается, когда Дилан еще раз дергает её за плечо, перебивая: — Если я еще раз увижу твоих дружков здесь, насрать, каких, я расшибу тебе голову, Зои, — он смотрит прямо ей в глаза, отчего даже мне нехорошо стало. — Ты меня поняла? — жестко спрашивает. Зои широко распахнула глаза, но в них горит ярость, такая же сильная и мощная, как и у Дилана. Кажется, её друзья поняли, что здесь оставаться небезопасно, поэтому парни придерживали Томи, быстро направляясь к лестнице. Зои тяжело дышит, рыча: — Они-то ублюдки? А ты себя видел, Дилан?! — кричит, кивая в мою сторону. — Нашел мне замену, да?! Думаешь, я позволю тебе использовать её?! — Да ты, блять, даже защитить её не можешь, потому что мозгов мало! — Дилан отталкивает её. Я трясусь, переводя взгляд с одного на другого. Они оба — два вулкана. — Ди… — шепчу, но Зои перебивает: — Ты не лучше меня, О’Брайен! Глаза парня сверкнули, и мне показалось, что он сейчас оторвет ей голову. — Кого ты из себя корчишь?! Чертов защитник, да?! — она практически смеется ему в лицо. — Я знаю тебя, Дилан О’Брайен! Ты — гребаный ненавистник всего, ты готов сделать все, что угодно, чтобы всем вокруг было хреново! В тебе нет ничего хорошего! И я не позволю тебе испоганить жизнь моей сестры! Потому что по себе знаю, кто ты такой! Я смотрю на Зои. Девушка тяжело дышит, сжимая края платья: — Думаю, мне стоит напомнить тебе, — смотрит на меня, и мое сердце падает в пятки. — Он трахал меня, Чарли, — нет. Она произносит это не так, мол предупреждая меня. В её голосе есть нотка довольства, какой-то гордости. Это что-то цепляет меня. Дилан закатывает глаза, усмехаясь: — Господи, я трахал тебя от скуки, блять. Ты нахуй мне не нужна, тупая шлюха! — кажется, он разошелся, но я больше не слушаю их ругань. Девушка и парень продолжают словесную войну, позабыв обо мне. Как всегда это было. Существовали только они и их отношения. Да, я совсем забыла, что они спали вместе. Что между ними есть эта непонятная связь. Эта ненависть, которая их сближает. Сближает, после чего они оба не видят меня. Я прекращаю существовать. Сглатываю, открывая рот, но не получается выдавить звук. Я здесь. Я все еще здесь. Дилан ругается, смотря ей в глаза. Прямо на неё. Не смотри на неё. Мое дыхание сбивается, а жжение в груди, подобно яду, разъедает легкие. Я сжимаю ладони в кулаки, переступая с ноги на ногу, и отвожу уже мокрый взгляд. Теряюсь, не зная, куда деться. Я все еще не отошла от ночи в клубе. От этого заточения в пыльной уборной. От этих рук, что пытались сорвать с меня одежду. От этой ругани, льющейся изо рта Томи. А Крис снимал. Он снимал на телефон, и эта запись все еще у него. Я уверена. И это разбивает меня. Шмыгаю носом. Отворачиваюсь, смотря перед собой. Он пытался заставить меня делать грязные вещи. Он хотел, чтобы я слушалась, хотел покорности. Томи хотел меня… Издаю писк, перебирая ногами. Меня тошнит, живот выворачивает, голова готова взорваться, как воздушный шар. И я хочу этого, желаю уничтожить собственное сознание, лишь бы избавиться от мыслей, что терзают меня. Я смогла вырваться, ведь в уборную зашли люди, но от этого мне не лучше. Я чувствую себя облитой дерьмом с ног до головы. Черт, кто-нибудь, просто, помогите мне справиться с этим! — Черри, — его голос намного ближе, поэтому я ускоряю шаг, идя к ванной комнате. Мне нужно в душ. Я должна смыть с себя эту грязь, должна сделать хоть что-нибудь, чтобы помочь себе. — Эй! — он кричит на меня, игнорируя ругань Зои, которая тоже пошла за нами. У меня такое чувство, будто все это безумие тащится как хвост за мной. И мне не спастись от них. «Он трахал меня, Чарли!» «Я трахал тебя от скуки!» Но ведь… Но ведь ты делал это, и осознание этого приносит куда больше боли. Моральной боли, от которой хочется умереть. — Черри! — Дилан кричит, хватая меня за руку. Но я уже впитала их злость, прониклась ею. Не контролирую себя. Разворачиваюсь, крича: — Идите, блять, трахайте друг друга, а меня оставьте в покое! Дилан уставился на меня. Нет. Не хмурясь, не щуря глаза, не так, как он обычно смотрел на меня. Он просто смотрит. Потерянно. А я только рычу: — Я ненавижу вас, — качаю головой, плача. — Вы оба приносите хаос в мою жизнь! Я, я, — заикаюсь. — Я так сильно вас ненавижу, — мой голос дрожит. — Вы — чертовы эгоисты! Кроме вас никто не существует, да?! Тогда идите и трахайтесь! Трахайте друг друга в физическом и моральном плане, но меня больше в свои отношения не впутывайте! — кричу, дернув руку, и разворачиваюсь, убегая в ванную комнату. Закрываюсь на замок, сильно ударившись лбом о поверхность двери. Затем еще, и еще бьюсь головой, корчась от спазмов в животе. Не выдерживаю, начиная рыдать в голос. Захлебываюсь, воя, и сползаю на пол, садясь на колени. Прижимаюсь лбом к двери, обнимая себя руками. Кто-нибудь… Кто-нибудь помогите мне!

***

В коридоре повисла тишина. Только всхлипы. Только это они слышат. Зои отводит взгляд, прикрывая глаза: — Черт, — ругнулась, кусая ногти. Сжимает губы, чувствуя, как сердце сжимается: — Дилан, она права… Дилан, нам нужно все обсудить. Но парень не слышал. Он уставился на дверь, слегка приоткрыв губы. Не может объяснить то, что чувствует сейчас. Моргает, ощущая жар в глазах. В носу закололо. — Дилан, — Зои потянулась к нему рукой. — Нам нужно поговорить… Дилан не смотрит на неё, качая головой: — Нет, — бьет кулаком по своему бедру. — Нет, — усмехается, но нервно скользит кончиком языка по губам. Теряется. И это чертовски раздражает. Его взгляд мечется по полу, когда Дилан отворачивается, толкая плечом Зои, и идет в сторону своей комнаты. Кусает костяшки. Жжение внутри. Сердце бьется куда быстрее, чем до этого. Дыхание обрывается, когда он заходит в комнату, хлопая дверью. Быстро подходит к кровати, садясь на край, и сгибается, поставив локти на колени. Подносит кулаки к губам, постукивая по ним. Его подозрительно трясет. И не только от злости. На этот раз, это нечто еще. Взъерошил темные волосы, прерывисто дыша. Смотрит куда-то перед собой, кусая побелевшие костяшки. Сглатывает. Проглатывает ком в горле, но легче не становится. Черт. — Дерьмо.