Боль ломает не всех

… Было еще раннее утро, когда Альтаир проснулся от легкого прикосновения к плечу. Мириам всегда двигалась очень тихо и приносила с собой запах меда, свежих лепешек, лекарственных трав и лаванды. - Альтаир, веди себя тихо, пожалуйста, - обратилась к сонному мужчине девушка, - скоро должен прийти помощник моего дяди, забрать пояса. - Ага, - пробурчало проснувшееся раньше Альтаира ехидство, - «просыпайтесь, больной, вам пора принимать снотворное!» - Это совсем не шутки! – Альтаир проснулся и широко раскрыл глаза, что бы узреть невиданное раньше зрелище – Мириам, кажется, сердилась! – не приведи Аллах, тебя кто-нибудь увидит! - Хорошо-хорошо, - ответил несколько смутившийся ассасин, - я буду невидим и неслышим. Мириам, фыркнув, вышла из комнаты, поплотнее закрыла двери… Работы до прихода парнишки из дядюшкиной лавки у нее еще было много – стирка окровавленных и перепачканных гноем простыней, дров теперь ей требовалось много больше, а девушка их собирала сама вдоль берега реки. Правда, подсаживать новые лекарственные растения в своем маленьком садике вместо потраченных на лечение Альтаира Мириам не собиралась. По плану, который все ярче светился в ее воображении, собрать новый урожай она все равно уже не успела бы. Она развешивала последнюю выполосканную простыню, когда в дверь ее домика постучали. К ее удивлению, вместо зашуганного парнишки, которого она про себя звала Мышонком, за дверью стоял сам дядюшка. Мышонок, впрочем, тоже присутствовал, испуганно выглядывая из-за плеча своего хозяина. - Ну здравствуй, племянница! – выпятил вперед толстое пузико, плотно обтянутое халатом, дядя. Мириам, ничем не выдала своего удивления и страха, поклонилась вежливо, но с достоинством. - Здравствуйте, дядя. Вот работа, - она протянула ему запакованные в короб пояса. Дядя мельком заглянул внутрь и кивнул – работа Мириам как всегда безупречна. - Да-да, молодец, - он покровительственно потрепал ее по плечу, - и собирай свои вещи, переедешь в наш дом. У Мириам на глазах задрожали, но не пролились слезы, все тело будто сковало зимним морозом. Не сразу ей удалось выговорить: - Что вы, дядя? Срок траура еще не прошел, да и горе в моем безутешном сердце не угасло – плачу я по отцу и брату каждый день, мешать вам буду! Дядюшка хмыкнув, по-хозяйски прошел во дворик и оттуда послышалось: - Эт-то еще что такое? А стирку ты такую с горя затеяла? Откуда у тебя столько перепачканных простыней? Мириам сжалась – ее тайна в любую секунду могла раскрыться. Но давно замечала она за собой – в самые трудные минуты жизни все ее чувства обострялись, обычная застенчивость исчезала, как будто кто-то невидимый, но добрый прибавлял ей ума и сил. Без малейшей паузы подчеркнуто печально, но уверенным тоном ответила девушка: - Решила я привести в порядок, да и раздать беднякам оставшиеся от отца вещи. Пусть поминают молитвой его. - Ндаа, - протянул дядюшка, - дело-то богоугодное, но ты смотри, новое чего не отдай – самой потом в хозяйстве пригодится. А… а травы куда подевала? Тут ведь и дорогие были. - И оставшиеся, дядюшка, соберу. Бальзамы приготовлю. Готовые лекарства дороже трав стоят, да и в хозяйстве пригодятся. Такая аргументация нашла отклик в дядюшкином сердце, и он уже подумывал оставить племянницу в этом маленьком домике еще на пару деньков – готовые лекарства действительно стоили дорого. В этот момент в дверь опять постучали. Нет, не постучали – забарабанили, начальственно и громко: - Откройте именем великого визиря, да повинуется ему всякий! – Мириам едва сдержала испуганный вскрик, - открывайте! - Иду-иду! – заторопилась она на трясущихся ногах, распахнула дверь. В дом тут же ввалился десяток стражников. - Обыск! – Мириам побледнела и затряслась еще пуще, представив, что случится вскоре с ней и еще беспомощным мужчиной в ее комнате. Один из стражников остался стоять у двери, а остальные рассыпались по дому, безжалостно вороша и переворачивая все ее вещи. Мириам отступила к спальне. - Отойди, мы должны осмотреть весь дом! – Мириам всхлипнула, собираясь с силами для защиты своего последнего пристанища: - У меня не убрано очень, господин! – но с ней не разговаривали и ее не слушали. Ее просто отшвырнули в сторону, и Мириам упала на пол почти обезумевшим комочком боли и страха. Встать на ноги она не пыталась. Стражи вошли в комнату. - Никого нет, - спустя несколько томительных секунд раздалось оттуда. - Сундук проверили? - И в сундуке никого, и под кроватью. Мириам, неожиданно обретя силы, рванулась вперед, влетела в комнату. Сундук был открыт, все перевернуто. Последние остатки совести не позволили стражникам только прикоснуться к девичей постели. Действительно, никого. Куда же делся Альтаир? Из дворика раздавалось возмущенное кудахтанье дядюшки: - Я - достойный купец! Я плачу подати нашему визирю, да продлит Аллах его дни! Не смейте прикасаться ко мне! Ай! Последний возглас обозначил то, что главе стражников уж очень сильно понравился пояс «достойного купца». К счастью, короб с работой Мириам за последнюю неделю спрятал сообразительный Мышонок под своим рваным халатом, который никого не заинтересовал. В маленькой прихожей собрался весь десяток. У каждого из стражников оттопыривался на груди халат, показывая, что часть невеликого имущества Мириам и ее дядюшки пошла на оплату трудов достойных воинов. Глава десятка, сделав особо суровое лицо, прорычал: - И что бы никто не покидал это жилище! Мы еще вернемся, что бы задать несколько вопросов! - Почтенные воины, - испуганно возмутился дядюшка, - но я вообще-то не здесь живу! Я зашел навестить племянницу! - Вот племянница пусть и сидит на месте! Мы ищем очень опасного преступника, и каждый достойный житель Дамаска должен своевременно оказать нам помощь в этом. Мириам молча поклонилась, стражники, наконец, вышли. Следом за ними слишком резво для своего почтенного возраста убежал дядюшка. В ответ на робкую просьбу Мириам заплатить ей за пояса, дядюшка бурно возмутился: - Какая может быть плата? Мы же одна семья! А у меня и так сплошные убытки! И Мириам осталась стоять на пороге своего оскверненного домика… *** Мириам закрыла дверь, понимая, что ни дверь, ни деревянный засов не защитят ее ни от стражников, ни от Азама. Ей казалось, что душа ее умерла. Машинально она побрела в свою комнату, где привыкла проводить большую часть жизни. Присела на край постели, собираясь с силами, что бы начать наводить привычный порядок в разоренном доме. Вдруг подушки, многочисленные вышитые подушки зашевелились, и из самой большой выбрался зеленый от боли, но с радостно блестящими глазами, Альтаир: - Да, никогда не думал, что из меня получится такая хорошая начинка для подушки, - и стал медленно заваливаться на бок, теряя сознание. С ликующим воплем Мириам подхватила его и обняла так, как никого в жизни не обнимала. Отец не баловал ее лаской, брата она боялась, давным-давно в детстве добрая нянюшка старалась быть почтительной с «маленькой хозяйкой». Впервые в жизни Мириам обеими руками, изо всех сил прижимала к себе живое теплое человеческое тело. - Решила меня задушить, чтобы стражникам не достался? – ехидно прошептал Альтаир. Мириам поспешно разжала руки, помогла улечься страдальцу поудобнее, понимая, что пока он прятался в наволочке самой большой подушки, боль была ужасной – рановато еще ему подвергать таким испытаниям только-только зажившие раны. Вскоре девушка уже смазывала его своим почти волшебным бальзамом, тщательно отводя глаза в сторону. Затем кормила бульоном и хорошо разваренным мясом. Чтобы купить у соседки курицу, Мириам вытащила из тайника в балке под потолком свой тщательно сберегаемый мешочек с серебряными монетами. Потом она убирала в домике и внутреннем дворе, пытаясь уничтожить все следы чужого вторжения в ее крошечный мир. Но то тут, то там не хватало дорогих памяти вещей – вот пропала ваза из прихожей, шкатулка из комнаты отца… Мириам вернулась в спальню, хотела взяться за обычную свою работу, соткать еще один пояс. Ниток не было, и денег тоже – дядя не оставил ей ни того, ни другого. Долго сдерживаемые слезы покатились градом. Девушка изо всех сил прижимала рукава платья к лицу и старалась не всхлипывать, чтобы не разбудить своего пациента. Вдруг она почувствовала, как мужские руки обхватили ее плечи, даря чувство покоя и защиты. - Не расстраивайся так, малышка, - шептал на ухо знакомый, хрипловатый голос Альтаира, - они ушли и больше не вернутся… А что это бы за толстяк, который приходил вместе с мальчишкой? - Это мой дядя, - слезы у Мириам неожиданно пропали. Она доверчиво прижималась к груди Альтаира. Его тело и руки были теплыми, твердыми, заманчиво не похожими на ее тело и руки. Какие мы разные… - промелькнула мысль. Альтаир думал почти о том же. Эта девушка такая хрупкая, и такая сильная, сейчас нуждалась в его поддержке и утешении. Он гладил ее по голове, покрытой белой тканью и задавал вопросы, так как его учили когда-то. Навыки допроса можно применить и для утешения. Спрашивать так, чтобы вызвать доверие, сбить с мысли (пугать или причинять боль он не собирался)… Расслабившись в его объятьях, Мириам рассказала все-все. Как умер брат, и сразу после него отец, как дядюшка решил забрать ее в свой дом служанкой и женой для Азама, а этот Азам – урод и дурачок (о жестокости Азама девушка почему-то не решилась рассказать – так было противно). Рассказала, что в доме совсем нет денег, она все потратила на Кровь Земли, а дядюшка ей не заплатил за пояса. И ниток на новые не принес. - …А еще я молилась Аллаху, что бы он защитил меня, или послал мне защитника… И едва я произнесла слова молитвы, как река принесла мне тебя… - ясные, исполненные искренней веры глаза Мириам смотрели, казалось, в самую душу ассасина. Она забыла о том, что неприлично смотреть в лицо мужчине. И Альтаир забыл обо всем, кроме одного – это доверие он не смеет обмануть. - Чем я могу помочь тебе? – решился спросить он. Мириам выпрямилась, ее личико приобрело обычное деловитое выражение: - Я уже все обдумала. У меня есть родственники по матери в Иерусалиме. Моя мама умерла вскоре после моего рождения, а отец с ними не общался, но я думаю, что они не откажутся принять меня. Я могу быть управляющей домом или служанкой. Ты поможешь мне добраться до Иерусалима? И не успев поразмыслить о пользе или выгоде, Альтаир уже произносил слова клятвы, обещая Мириам помочь ей добраться в Иерусалим и устроиться там.