Боль ломает не всех

Мы оставили наших друзей, когда они вышли за ворота Дамаска. Альтаир и предположить не мог, что эта дорога, которую он обычно пролетал на горячем арабском скакуне за полсуток, может растянуться на несколько дней и быть такой невыносимо скучной. Пару раз, правда, к ним придрались стражники – первый раз прозрачно намекнули на возможность проехать мимо них без проблем, или задержаться надо-о-олго, если кошельки проезжающих будут пусты. Альтаир откупился последними монетами, и они спокойно поехали дальше, под тихие богохульства стражников – они видели, что путник вытряс все, что у него было, и теперь удивлялись, что существуют такие бедные писцы. Второй раз был еще менее приятным – главой патруля оказался любитель хорошеньких мальчиков, который велел старику проезжать, оставив ученика «под покровительством доблестных воинов». Однако «немощный» ученый неожиданно вынул из длинного свитка меч и боевым воплем: «Мой ученик! Самому мало!» налетел на них, словно ураган. Стражники, не ожидавшие такого нападения от дедули, даже не пытались отступить. Альтаир перебил их всех, и не испытывал угрызений совести. Только чувствовал себя дураком – потому что растерявшаяся сперва Мириам быстро пришла в себя, сложила два и два, начала ловко допрашивать Альтаира и через два часа тот все-таки с досадой признался в том, что он убийца. Профессиональный. Мириам пожала плечами, сказала: «Мне ли, как послушному ученику, осуждать то, чем занимается мой господин на досуге? Мое дело – учиться и заботиться о моем господине – чай ему подавать, или ноги массировать…». С еще большей досадой Альтаир понял, что теперь Мириам ему этот чай будет поминать еще о-о-очень долго. Правда, в дороге его преследовало неотвязное, неприятное чувство, что по их следам кто-то идет. Нет, он ничего не видел и не слышал, но тренированную интуицию никуда не денешь. «Кто же может идти за мной, так что я не могу заметить преследователей? Ученикам мой след не взять, без хвастовства скажу, не их уровень меня выследить… Меня мог бы найти сам старый Рафик, но зачем ему? Он бы точно не стал покидать свою нору в Дамаске», - размышлял Альтаир. Но вот, наконец, скучнейшая дорога в мире, по мнению ассасина (Мириам это мнение не разделяла), закончилась и он ловко, словно ящерица, вскарабкался по лестнице, приставленной к стене дома. Протянул руку Мириам. Они стояли на крыше дома, а около их ног была изящная плетеная решетка, со знаком ассасинов. Альтаир с каким-то душевным трепетом погладил край знака. И, словно ожегшись, отдернул руку и одним плавным движением спрыгнул в люк. - Поймаешь? – опасливо спросила Мириам в дырку, глядя сверху вниз на ассасина. - Угу, - он вытянул руки. Мириам, закрыв глаза, скользнула вниз. Альтаир поймал ее и мягко поставил на пол. Они вместе вошли в помещение Бюро. Сидевший за столом выпучил на них глаза и закашлялся, поперхнувшись виноградиной. - Малик! Шайтан тебя раздери, как я рад тебя видеть! – воскликнул Альтаир. Малик одним плавным движением вскочил на ноги, вытягивая из ножен меч. Однорукий, он, тем не менее, оставался ассасином и крайне опасным врагом. Альтаир отпихнул Мириам назад и, подняв руки, приблизился на шаг к настороженно покачивающему мечом другу. Ме-е-едленно потянул из ножен меч, и тут же повернув острием к земле, положил его на пол и отпихнул в сторону. Подошел еще на шаг и встал на колени, откинул голову. - Вот моя шея. Руби. Малик молниеносно замахнулся, ударил… Меч затрепетал у самой кожи доверчиво откинутой шеи, бессильно упал на ковер. - Что бы ты не учудил, ты всегда мой брат, - глухо откликнулся Малик, - не могу, хотя и должен. - Я не знаю, что происходит. Расскажи, пожалуйста, все... - Все тебе рассказать, угу, - проворчал Малик, вздыхая. Меч с шуршанием вернулся в ножны, а Малик за стойку начальника Бюро. Приятель Альтаира задумчиво обхватил подбородок рукой, потом вздохнул и начал говорить: - Некоторое время назад мне пришло сообщение: «Альтаир – предатель. Его поймали тамплиеры, пытали, и, боясь за свою жизнь, он выдал им все тайны ордена ассасинов. Мы не можем после этого позволить ему осквернять нашу землю. Объявляю его изгнанным из ордена». Это все, клянусь бородой святого Хырза! Ну, еще только могу добавить, что письмо написано на бумаге Селима, а голубь – из тех, с которыми отправляют самые важные послания. - Спасибо и за это, Малик. Я даю клятву, что я не предатель. Я действительно был в плену, меня пытали, но я ничего не сказал. Мне повезло сбежать. - Звучит, честно говоря, неубедительно, - вздохнув, поморщился Малик, - тебя кое-кто сильно не любит в ордене, и поэтому всем пришлось поверить. Хотя я слишком хорошо знаю тебя. Поэтому Бюро и я в твоем распоряжении. Я доверяю тебе. - Спасибо, Малик. Мира и покоя, брат. - И тебе того же. Мириам, сначала не дышавшая от страха, а потом с жадным любопытством двигающая ушками, наконец, была замечена Маликом. - А что это за парень с тобой? – Малик пригляделся к ней и основательно потряс головой, потом кулаком протер глаза, - шайтан, мне кажется, или это… Не парень… - Не кажется, - хихикнул Альтаир, - ты, как всегда наблюдателен. А я должен пока сходить кое-куда. Пусть Мириам побудет здесь. Я вернусь через пару часов… Девушка недоверчиво поглядела на покровителя, но потом кивнула. И Ла-Ахад выскользнул из Бюро. *** … Альтаир задумчиво шел по улице, обдумывая все, что сказал ему Малик. Неожиданно ему показалось, что что-то вокруг не так. Не так и все. Альтаир украдкой оглянулся. Орлиное зрение привычно окрасило все вокруг в серо-белые тона… Только вот идущий неторопливо навстречу мужчина буквально засиял красным. Альтаир моргнул, переходя на обычное зрение. Рука привычным плавным движением скользнула к мечу. Мужчина зеркально повторил его жест. Когда тот двинулся, плащ на груди на секунду распахнулся, и стал виден крест тамплиера. - Альтаир… Не напрасно говорят, врага за милю чуешь, - усмехнулся враг, - живучий ты, однако. Мечи с лязгом сомкнулись. - Из Башни пыток вырвался… Уклон, подсечка, прыжок, снова лязг металла - В реке не утонул… Серия ударов. - Помощника моего убил… Коварный поворот, меч оттолкнул рукой, ударил кулаком точно в скрытую одеждой рану. Альтаир согнулся, и мужчина, не давая ему прийти в себя от ослепляющей боли, прижал его к земле. - А это не каждый сумеет, не каждый… Меня убить у тебя кишка, конечно, тонка, хотя Селим и утверждал, что ты у нас непобедимый мастер. - Селим… Вот подлюка… Доберусь я до него… - прохрипел Альтаир. Магистр (а это был он) с сожалением покачал головой - Нет. Потому что здесь и умрешь. Твоя ошибка была в том патруле. Ну вот зачем ты его перебил? Иначе бы я еще Дамаск прочесывал, тебя искал. А так сразу догадался, что ты в Иерусалим направился. Магистр замахнулся кинжалом, вытащенным из-за пояса, и вдруг… Мучительно изогнувшись, закричал – в его плече по самую рукоять засел метательный клинок. Альтаир оттолкнул Магистра и одним свищущим ударом снес врагу голову. С крыши раздался голос: - Ну что ж, мальчики, я же говорил, что он не виновен. И перед Альтаиром спрыгнули сначала Саид и его младший брат, потом уже аккуратно спустился и сам старый Рафик. Тот выдернул метательный нож из обезглавленного тела, и быстро вытерев об одежду убитого, сунул в ножны на плече. - Идем. Здесь не лучшее место для разговора. Несколько улиц они прошли плечом к плечу, молча. Потом остановились. И Рафик неожиданно поклонился Альтаиру: - Прости. Мы все ошибались. Я и мои ученики готовы будем свидетельствовать за тебя. - Мы слышали, что говорил тебе твой противник, - кивнул Саид. Они с братом тоже склонились перед Ла-Ахадом. - Что мы можем сделать, что бы искупить нашу невольную вину? – спросил Рафик, разгибаясь. Альтаир несколько секунд подумал, покусывая потрескавшуюся губу. - Вот что, ступайте в Масиаф. И ждите. Я разберусь со всеми делами, что удерживают меня в Иерусалиме, и завтра пойду следом за вами. - Как скажешь, мастер, - Рафик поманил за собой молодых ассасинов-охранников и с достоинством удалился. *** -… Да ты что? Правда? - Чистейшая! Вот своими глазами видел! – Альтаир замер на крыше, прислушиваясь. Из Бюро слышался смех в два голоса. Он спрыгнул вниз и, насупившись, лицезрел сценку, которая ему почему-то очень не понравилась – Мириам сидела рядом с Маликом, мужчина что-то жарко рассказывал раскрасневшейся от смеха девочке. От винограда давно ничего не осталось и теперь «голубки» по чуть-чуть клевали финики. В чашечках китайского фарфора дымился дорогой чай, на блюде были разложены медовые лепешки. Малик принимал гостью по высшему разряду. - Кхе-кхе! – крайне фальшиво закашлялся Альтаир. - Изыди, бес! – тут же отмахнулся от него Малик, глядя на девушку. - Мира и покоя тебе, брат! – с нажимом протянул, прозрачно намекнув, Альтаир. - Твое присутствие лишает меня и того, и другого, - с досадой хмыкнул Малик, но все-таки встал. Извинившись перед Мириам, они перешли в другую комнату и присели на ковры. - Ну что тебе, ревнивец? - обращением Малик умудрился отвлечь Альтаира от основной темы. - Это почему это я ревнивец? - А почему это тебя так перекосило, когда ты увидел, что мы с Мириам приятно беседуем? - Я просто не хочу, что бы ты ей голову задурил и бросил. - А может, я ей предложение руки и сердца хочу сделать? А что, она умнейшая и интереснейшая женщина… Опять же лекарь, а у нас в Бюро лекаря как раз не хватает. - Так, я хотел поговорить о другом! - Достал? - Ага… А если попробуешь сделать Мириам предложение, вернусь и убью! - А сделать предложение… поработать лекарем можно? *** Альтаир привычно и легко несся по крышам. Было легко и спокойно. Дела в Иерусалиме закончены, скоро он будет в Масиафе, где сможет очистить свое имя. Только немного Мириам его беспокоила. Тревожно было на душе. Неприятно. Он оставил ее в Бюро с Маликом. Разум говорил, что это решение правильное – то, что он задумал очень и очень рискованно, а с его лучшим другом она будет в безопасности. И отправится с ним в Масиаф. Под защитой хоть и однорукого ассасина, но не калеки, который и с одним тамплиером, хоть бы и Магистром справиться не смог. Но сердце было против. Сердце требовало забрать с собой эту странную, отважную девушку. Но ассасин привык всегда мыслить трезво и разумно. Однако когда Альтаир случайно оглянулся, светлая грусть сменилась здоровой досадой. Девушка, молча кивающая ему в Бюро в ответ на все его убедительные разъяснения (Альтаира еще немного насторожила такая покорность) теперь с тем же послушным выражением лица, и почти не отставая, шустро бежала следом за ним. Она снова сменила красивое платье, подаренное Маликом, на дорожный костюм, в котором провела уже почти неделю. Альтаир останавливался, требовал, что бы она вернулась, ругался, даже просил. Мириам только смотрела ему под ноги, а стоило ему отвернуться и продолжить путь, она тут же шла за ним, словно тень. От отчаяния Альтаир попытался пробежаться побыстрее, и с разбега нырнуть в сено. Несколько минут ему казалось, что он отделался от преследовательницы, но потом кто-то сел на телегу, оперся острым локтем ему в бок. Пару минут они оба делали вид, что все нормально, (возражала только печень ассасина, в которую локоть упирался все сильнее) потом Альтаир выбрался из стога и раздраженно принялся счищать соломинки с фирменного балахона. Мириам сладким голосом спросила: - Вы достаточно отдохнули, мой господин? Мы можем продолжать путь? - Прекрати мне господинкать! - Да я просто привыкла, вот иногда и вырывается случайно, - пряча хитрющие глаза, тем же покорным голосом откликнулась Мириам. Альтаир вздохнул и понял – от нее не избавиться! *** Альтаир шел через толпу ассасинов. Со всех сторон слышался возмущенный ропот, летели угрожающие взгляды, руки сжимали оружие... но он продолжал шествовать с непередаваемой гордостью и спокойствием, словно не его сейчас мечтали убить все окружающие. Утром он появился перед воротами крепости ассасинов и, сложив руки рупором, закричал: - Требую Божьего Суда! Старинное право, о котором почти все уже забыли, но его тоже надо было соблюдать – суд ассасинов, в котором нельзя отказать никому – ни ученику, ни мастеру, ни отверженному. И теперь Альтаир с точно отмеренной грацией остановился в центре тренировочной площадки, а там, где обычно стоял тренер, встал Селим. - Рад приветствовать… Хоть в моем доме мне уже и не рады. - Это больше не твой дом, - оборвал его Селим. Альтаир усмехнулся. - Твое слово против моего? - Ты предатель! Ты был в плену тамплиеров. - Да, я не отрицаю этого, - неожиданно кивнул Альтаир. - Вот, что и требовалось доказать! Теперь мы можем убить тебя! – толпа угрожающе сдвинула ряды. Ла-Ахад «недоуменно» сдвинул брови: - А что, ты хочешь убивать каждого, кто оказался в плену противника и смог вырваться оттуда? - Ты не вырвался. Тебя выпустили. Ты предал нас! - А ты откуда знаешь? – глаза Альтаира моментально сощурились с жутким подозрением, - в соседней комнате стоял, слышал? Я не сказал врагу ни слова. У тебя есть доказательства моей виновности? - Письма тамплиеров, которые мы смогли перехватить! - А, эти? – Альтаир демонстративно вытянул письма из-за пояса, - ах нет, это другие, те, которые я вытащил из твоего стола, из секретного ящика, того, что под крышкой. А из них видно, что ты давно уже общаешься с одним из тамплиеров, и именно ты придумал план, как захватить меня в плен! Селим побледнел так, что заметили даже самые глупые и маленькие ученики. Письма моментально пошли по рукам, все читали их и моментально суровели, начиная подозревать, что не так уж и много доказательств предательства Альтаира было. По толпе пошел шепоток: «А может, Альтаир прав? Может, Селим нас предал? Альтаир всегда был безукоризненным ассасином, самым лучшим!» И в этот момент к обвиняемому подошли Рафик с учениками и Малик. Рядом с ними стояла маленькая мышка… Нет, уже не мышка, давно не мышка Мириам. - Мы готовы подтвердить, что все, что сказал Альтаир на этой площадке – правда! – за всех говорил Рафик, - мы – я, Саид и Омар, видели и слышали, как он сражался с одним из Магистров ордена тамплиеров, а тот говорил, что Селим – предатель. Предводитель менялся в лице, то краснея, то бледнея, то зеленея и уже не зная, что сказать. Он-то надеялся, что Альтаир заявится, как нарушитель и попытается его убить, но что бы он попытался его обвинить… Кто же из тамплиеров так подставил его, Селима, что у Альтаира появились свидетели? - Ты их подкупил! – собрался с силами и выкрикнул Мастер, и обратился уже к Рафику, - сколько он Вам дал? - Только правду! – с достоинством ответил старик. - И позвольте явить Вам последнее доказательство! – голос Альтаира моментально перекрыл робкие попытки Селима сказать что-то еще. И из сумки в руках Альтаира появился комочек света. - Селим, слушай меня! – глаза Мастера затумались, и он не моргая, глядел на свет в ладонях Ла-Ахада, - ты слышишь меня? - Да… - А теперь скажи – ты предал братство Ассасинов? Скажи мне правду и только правду! - Я… Я давно вступил в переписку с одним из них… Я хотел уничтожить тебя… - Слышите? – Ла-Ахад аккуратно убрал Яблоко Эдема в сумку, - или может, я и тебя подкупил? Селим пришел в себя. Он осознавал, что сказал и его просто трясло от гнева и страха. Теперь уже ассасины не сомневались – Альтаир говорит правду. В бессильной ярости Селим бросился на Ла-Ахада с ножом. Тот чуть отступил в сторону, пропуская его мимо себя. Бывший предводитель споткнулся, упал, и больше не встал. А когда его перевернули и Мириам прикоснулась пальцами к его шее, она сказала: - Умер. От страха и злости. Воистину Божий Суд! *** Альтаир пришел в себя на кровати. Рядом сидела Мириам, негромко что-то напевающая, и разбирающая щеткой короткие, плотные волосы. - Что вчера было? – прохрипел Альтаир, приложившись к протянутой фляжке. В голове лежал огромный камень. - Ты, видно, отыгрался за последние две недели, - усмехнулась Мириам… … Последние две недели Альтаир не знал, куда приткнуться – вроде все закончилось хорошо для всех. Он все-таки стал Мастером, Малик передал Иерусалим Рафику, а сам переехал в Масиаф, в помощь ближайшему другу. В Дамаске начальником стал Омар – он давно хотел не бегать по заданиям, а работать аналитиком – редкое явление. Саида повысили в звании. Мириам тоже устроили – Альтаир, пока она не сбежала из Масиафа, предложил ей место лекаря. Девушка согласилась. Вроде все хорошо, но что-то не давало покоя… - Так что случилось? - Ты, абсолютно пьяный, ввалился вчера в мой дом с муллой в обнимку, и он тут же нас поженил… Муженек, да ты, оказывается, злостный нарушитель шариата… - А мулла? - Ну… Ему тоже было весело! И еще ты дал ему много денег. - Тебя же должны были спросить, хочешь ли ты выйти за меня замуж? – еще не веря в слова Мириам, переспросил Альтаир. Девушка мягко повела плечиком. - А я не стала спорить с тобой. - Знаешь, Мириам… Ты самая ужасная… самая вредная… - девушка понурилась, - самая моя любимая! Альтаир сгреб девушку и, забыв про похмелье, нежно ее поцеловал… А она опять не стала спорить…