Скорость

Два спидстера возвращаются в С.Т.А.Р. Лабс в тишине; кажется, что им нечего сказать. Там они находят профессора Штейна, работающего на самой мощной рабочей станции в лаборатории, он хмурится, смотря на колонки цифр на дисплее. Он видит, как они заходят. — Что с данными? — Спрашивает Харрисон, снимая свой желтый капюшон, и проводит пальцами по волосам. — Нам нужно спешить. Капитан Сингх, вероятно, будет здесь с минуты на минуту, чтобы арестовать Барри за убийство Хартли Рэтэуэя. — Я не убил его! — Протестует Барри, тоже снимая капюшон. Он почти в слезах. — Только потому, что я остановил тебя. Мартин Штейн смотрит на них и мудро решает не спрашивать о том, что произошло. Он проводит по экрану карандашом. — Есть проблема, Харрисон. Я не думаю, что вы рассказали нам все об этой червоточине. Харрисон сразу идет к дисплею и смотрит через плечо на экран: — Что вы имеете в виду? Все показатели в норме. — Я имею в виду вот это, — говорит Мартин Штейн, указывая на расширение диаграммы моделирования, ставшее зловещим темным пятном. — Это то, к чему приведёт червоточина. — Что? Об этом не стоит беспокоиться, — беспечно произносит Харрисон, — при условии, что Барри завершает свою работу за одну минуту пятьдесят две секунды с момента открытия червоточины. Если мы сможем закрыть ее к тому времени, все будет хорошо. — А если я не смогу? — Спрашивает Барри. — Конечно, сможешь, — твердо говорит Харрисон. — Я верю в тебя. Они смотрят друг на друга. — Несмотря на то… — начинает Барри, но его прерывает голос позади него. — Эй, ребята. Это Циско. Он и Кейтлин входят в лабораторию; Барри с облегчением видит, что они оба улыбаются. — Что случилось? — Спрашивает Барри одновременно с Харрисоном, который спрашивает: — Как Хартли? — Отделался маленьким уколом в больнице, — говорит Циско. — Ожидается полное выздоровление. Вот уж чего жаль. Кейтлин обнимает Барри: — Это была не твоя вина, а Rainbow Raider. — Спасибо, Кейтлин, — говорит Барри. — Но мы все знаем, что это было внутри меня, он не заставлял меня это делать, а лишь вытащил наружу моё темное желание. — Я бы сам убил этого маленького засранца, — произносит Циско, пытаясь быть полезным. — Но вот откуда он узнал наши планы? Харрисон кашляет: — Кто-нибудь высказывал обвинения? — Вряд ли, — отвечает Циско. — Это их вина, что опасные металюди были выпущены из грузовика обратно в дикую природу. Под дикой природой, я имею в виду Централ Сити. — Он поворачивается к Барри. — Капитан Сингх хочет срочно поговорить с тобой. — Ускоритель частиц стабилизировался, — прерывает их профессор Штейн. — Можно начинать. — Я пойду в кольцо ускорителя, — говорит Харрисон, — сделаю окончательную проверку. Барри собирался последовать за ним из лаборатории, когда Циско зовёт его обратно: — Я чуть не забыл, — говорит он. — Скажи доктору Уэллс, что его временной пузырь почти готов. Ронни сейчас заканчивает теплозащитное покрытие.

***

— Так что это за временной пузырь? — Требует Барри. — Циско просил сказать, что он почти готов. — Ах — просто мера предосторожности, — говорит Харрисон. — В том случае, если моя скорость покинет меня в червоточине в решающий момент. — Аа, верно, — говорит Барри. Каким-то образом он вспоминает дом Уэллса: он больше никогда не сможет увидеть Харрисона снова. — Э-э…на счёт Хартли Рэтэуэя — он неловко начинает. Харрисон сжимает руку Барри: — Забудь об этом, Барри, — произносит он. — За это тебе не нужно просить у меня прощения. По сравнению со мной, это… — Да, но… — Барри, — прерывает его Харрисон, его лицо необычайно решительно, — Я все проверил. Все в порядке. Ты можешь идти. Барри кивает. Он натягивает капюшон на лицо, и Харрисон больше не может понять, о чем он думает. Он протягивает к нему руку, но словно стесняется, позволяет своей руке безвольно упасть. — Харрисон? — Ничего. Иди, спаси свою мать. Беги, Барри. Беги. Барри начинает бежать по кольцу вокруг ускорителя. А профессор Штейн, находясь в лаборатории, контролирует его скорость: — Скорость возрастает до 1 Маха — быстрее — ещё быстрее! Давай Барри…да! — Он ударяет кулаком воздух. — Скорость за 2 Маха! Вводите частицы водорода. Пальцы Циско бегают за пультом управления: — Готово. На экране, словно в доказательство, они видят формирующуюся червоточину; а внизу, находясь в центре всего этого, Барри поражается тому, что все становится нереальным. Когда он бежит, его окружают призрачные фигуры: он видит себя ребёнком; себя постарше, разговаривающим со своим отцом по телефону через решетку в Iron Heights; видит Джо Уэста с маленькой Айрис; кого-то, кто выглядит почти как Кейтлин, но со светлыми волосами. Его уши наполняются несущимися, а него звуками. Изображения вокруг него становятся чётче: Харрисон следит за его тренировками на беговой дорожке в С.Т.А.Р. Лабс; спальня Харрисона в отеле; тлеющее белье, когда он занимается с ним фроттажем; Харрисон, склонившийся над ним в лазарете С.Т.А.Р. Лабс и тщательно удаляющий осколки гранаты из его тела… Затем Барри слышит в наушнике знакомый голос Харрисона, так же, как и на многих миссиях: спокойный, контролирующий его действия и отрезвляющий. — Барри! Ты сейчас в контакте со Вселенной: тебя окружает прошлое, настоящее и будущее. Ты должен сосредоточиться на том, где и когда ты хочешь оказаться. Тебе надо вернуться на пятнадцать лет назад. Сконцентрируйся на этом, Барри! Вернись в ту ночь....... Миг, и Барри там. Он в своей старой спальне; вода таинственно поднимается из аквариума, а внизу раздается крик. Спускаясь вниз, он останавливается за дверью гостиной, он видит себя — маленького мальчика, который с ужасом смотрит на желтые и красные молнии, безумно вращающиеся по комнате. Это сражаются — будущий он и Эобард Тоун. Внезапно, его старшая версия на мгновение берет верх, он хватает младшего себя и мчится с ним как можно дальше от дома. Барри хочет бежать в комнату, но старший мгновенно появляется перед ним. Он смотрит прямо на него и отрицательно качает головой, поднимая руку в стоп-жесте, показывая, чтобы Барри не вмешивался. Убитый горем, Барри подчиняется; он оцепенело наблюдает, как Эобард Тоун убивает ножом его мать и убегает. Только после этого он бросается вперед и обнимает её, когда она умирает; и его единственное утешение, это то, что она узнает его и понимает, что он в безопасности. Слезы бегут по его щекам, и Барри снова входит в червоточину. Но он уже начинает сомневаться, правильно ли он поступил. В конце концов, он не спас свою мать. Все это было зря — хуже всего, это то, что он потерял Харрисона, человека, которого он любит, так как он, наверняка, уже вернулся в свое время.

***

Но когда Барри выпрыгивает из червоточины и приземляется на колени в кольце ускорителя, Харрисон все еще там, и он ждет его. — Разве временной пузырь не сработал? — спрашивает Барри. — Все пошло не так? Ты не смог вернуться домой? Харрисон качает головой: — Я и не пытался, Барри. О, я думал об этом. Но потом я понял, что теперь мой дом — это ты. — Он берет Барри за руки и поднимает на ноги. Позади него, все ещё мерцает червоточина, напоминая о своём существовании. — У меня есть шанс быть с тобой…поэтому я остался. Барри не может в это поверить: — Почему ты ничего не сказал мне? — Я не хотел влиять на твой выбор. Я имею в виду то, когда сказал, что ты мог бы предотвратить то зло, которое я совершил. Я не хотел, чтобы ты из-за меня отказался спасать свою мать. Барри неприятно смеется: — Нет. Будущий я сделал это. Он предупредил меня, чтобы я не вмешивался. — Он зарывается руками в волосы. — Но что, если бы я не обращал на него внимание? Что, если я совершил большую ошибку? Харрисон одаривает Барри долгим взглядом, и складки между его бровями углубляются: — Ты хочешь попробовать еще раз? Барри колеблется с ответом. Но они никогда не узнают, что же он решил, потому что в этот момент Циско кричит: — Ребята, мы в большой беде! Харрисон поворачивается к нему: — Разве ты не закрыл червоточину снизу? — Да, мы сделали это, как только Барри вернулся. Но она снова открылась, и на этот раз вне лаборатории. Все показатели говорят, что она нестабильна, и профессор Штейн считает, что опасность в том, что сингулярность может затянуть в себя все и уничтожить. Барри и Харрисон смотрят друг на друга: — Как ты думаешь, он планировал это? — спрашивает Барри. — Будущий я. Стереть это время, чтобы ему не пришлось разбираться с изменениями. Вспоминая версию Барри Аллена из будущего, Харрисон считает, что это именно то, что мог сделать этот расчетливый ублюдок, но ему слишком тяжело сказать об этом его Барри. — Кто знает? — Говорит он. — Время — сложная штука. Вопрос в том, сможем ли мы стабилизировать червоточину? Они спешат обратно в лабораторию и видят там профессора Штейна, Ронни и Кейтлин, склонившимися над большим дисплеем. — Вы пробовали… — начинает Харрисон. — Все, — обрывает его профессор Штейн. — Мы испробовали все. Один взгляд на дисплей подтверждает худшие опасения Харрисона: — Мы должны убираться отсюда. Прохожие на тротуаре останавливаются и смотрят вверх, на то, что выглядит, как большая дыра в небе, где уже начинают исчезать кусочки мусора. — Это похоже на торнадо, — говорит Барри, — только «вверх ногами». Если я буду бежать вокруг него в противоположном направлении, как я сделал тогда с «Торнадо»… — В нем слишком много энергии, — перебивает его профессор Штейн. — Вы просто провалитесь в нее сами. — Я должен попробовать! — Кричит Барри и несется вверх, в небоскрёб, находя предметы о которые можно опираться ногами. — Он никогда не остановит его! — Кричит профессор Штейн. — В одиночку, может быть и не сможет, — говорит Харрисон, натягивая капюшон на лицо. — Но вдвоём — кто знает? Циско, Кейтлин, Ронни и Мартин Штейн, замерев, смотрят вверх и видят, как вторая размытая полоса несется в небоскреб, чтобы присоединиться к первой; они видят желтую и красную молнию — Барри и Харрисон, Флэш и Обратный Флэш — объединившись, кружат вокруг сингулярности, переплетая и взбалтывая черные облака. Чтобы спасти город и сохранить их временной поток нетронутым. Чтобы дать себе будущее. Вместе.

Конец