Veritas

У дома не стояло отцовской машины. Это Стайлз заметил, достигнув заветного крыльца. Облокотившись о непривычно жесткие перила, он попытался восстановить дыхание, но оно отчего-то сбивалось только сильнее. Парень в изнеможении опустился на нижнюю ступеньку и прижался лбом к коленям. Его, возможно, мог бы вымотать так внезапный бег с препятствиями холодным декабрьским вечером... Но Стайлз знал, что сердце колотилось как сумасшедшее совсем не из-за полутора промелькнувших миль. То есть, конечно, и поэтому тоже, ведь физиологически и бла-бла-бла... Стайлзу, честно признаться, было абсолютно плевать на свои физические данные в этот момент. Его больше интересовало, как этот Чертов Кое-кто сумел так быстро расположить Лидию к себе. В конце концов, Стайлз кропотливо работает над этим с третьего класса, но тут появляется Кое-кто со своей очаровательной улыбкой, которой место далеко не в полиции, а где-нибудь на голливудской дорожке, и обольщает ее! Вернее, Стайлз был не в курсе, обольстил ли Кое-кто Лидию, но все к этому явно шло. Жутко мило. Стайлз чувствовал, что дыхание не просто сбивается — становится рваным. Плохой знак. «Только не сейчас... Господи, только не сейчас!» — взмолился он, но панические атаки не приходили по точному расписанию: они просто вдруг настигали, и все. Это началось очень давно. Еще до Ногицунэ и всей этой истории. Даже до того, как Скотт стал обращаться и завел свою стаю. Стайлзу тогда было девять. Он переходил в четвертый класс, клянчил у отца деньги на комиксы со Спайдер-мэном и объедался мороженым в гостях у дальних родственников. В общем, у него было классное лето. Тогда же он начал придумывать свой десятилетний план и назвал его «Украсть сердце Лидии». Потом подумал и исправил «украсть» на «похитить». А потом подумал еще и, зачеркнув «похитить», аккуратно вывел «попасть в». Название плана терпело корректировки еще несколько лет подряд, но в то лето «Попасть в сердце Лидии» казалось самым романтичным из всех пришедших в голову. И вот, когда девятилетний Стайлз гостил у дяди Рика, который вообще-то был ему не самым близким родственником, он услышал один разговор. Стайлз называл такие разговоры шпионскими.Это когда взрослые говорили вполголоса и постоянно оглядывались. Стайлз думал, что шпионские разговоры — это глупо. Если говорить открыто, никто к вам не подойдет, потому что никому не будет интересно. Если двое людей спокойно болтают, понятно, что они обсуждают мерзкую погоду за окном или новые налоги. Это жутко скучно. А вот если вы вечно смотрите по сторонам и понижаете голос — значит, у вас какие-то секреты. Тогда к вам точно подойдут и подслушают. Это ведь жутко любопытно. Вот и Стайлз понял, что его отец и дядя Рик беседуют по-шпионски. Мальчишка подкрался к ним и, застыв за деревянной бочкой, которая уже несколько лет пустовала, принялся внимательно слушать. — Я заберу Стайлза сразу после похорон, Рик. — Конечно, Джон. Все, что угодно, ты же знаешь, я всегда готов помочь. Стайлз насторожился. О каких это похоронах говорит папа? — Даже представить себе не могу, что ты переживаешь сейчас... Может быть, я могу как-то подготовить Стайлза? — Нет... Нет, не нужно, Рик. Я сам скажу ему о смерти Клаудии. Он сначала не понял. Он, правда, не понял. Прижался к пустой бочке, как будто она могла защитить его от сказанного отцом. — Мама, — прошептал Стайлз по-шпионски, словно это слово было секретным шифром, — мама. Мама. Мама. Потом стало тяжело дышать. Как будто кто-то так сильно ударил по спине, что вместе с этими дурацкими слезами из него вышибли и легкие. Задрожали ладони, хотя он всё равно ничего не понял. Он не понял сначала и не понял потом. Из него вышибли слезы, легкие и главный секретный шифр. Мама. Стайлз задохнулся декабрьским воздухом. Он ненавидел это воспоминание. Он никогда не понимал. Ему было почти восемнадцать лет, но он не смирился с тем теплым летним днем на даче дяди Рика. — Мама, — прошептал Стайлз, пытаясь успокоиться. Ты ведь взрослый. Тебе уже давно не девять. Да какая, к чёрту, разница. Мама нужна в девять и нужна в восемнадцать. — Стайлз! Отца не было дома. Это был кто-то другой. Стайлз еле соображал. Чьи-то теплые руки схватили его за плечо, тот же голос повторил его имя с надрывом, потом произошло что-то еще. Стайлз, может, задохнулся бы этим декабрем, но кто-то позаботился и впихнул в него обратно слезы и легкие. — Легче? Стайлз сощурился. Он все еще полулежал на крыльце. Наверное, потому, что вряд ли кто-нибудь дотащил бы его до комнаты на втором этаже. Рядом с ним, держа его голову на своих коленях, сидела Мелисса. Она была в теплой вязаной кофте, с распущенными темными кудряшками и с растерянной улыбкой, которая так украшала ее уставшее лицо. — Мелисса... — просипел Стайлз, пытаясь приподняться. Он знал, что она услышала. Пока вкалывала ему что-то, он бормотал только одно слово, свой секретный шифр, состоявший из четырех простых букв. Это было так неловко и отвратительно одновременно. Никто не должен был услышать. Стайлз напоминал самому себе ребенка в такие моменты. Ну, казалось бы, что такого в этом? Для него шифр, а для всех остальных — слово, которое они произносят самым первым в своей жизни. Но он не произносит. Он не может. — Мелисса... Она помогла ему подняться, а потом довела до кухни. Стайлз чувствовал себя гораздо лучше, если говорить о сбившемся дыхании. Но если вспомнить о рассекреченном шифре, то паршивей некуда. Мелисса заварила ему чай и что-то спросила. Стайлз попросил повторить, а потом опять отвлекся. Она спросила еще раза три и по-настоящему забеспокоилась. — Стайлз! Ее окрик немного привел в себя. Стайлз ошарашено уставился на нее. — Я спрашиваю: у тебя давно это? — Нет... нет, я просто вспомнил кое-что, — быстро сказал он и почти залпом опустошил кружку чая. Ему и правда не хотелось ни с кем общаться. — А где... — Парень вдруг в панике похлопал себя по животу и, поняв, что рамка все еще лежит под рубашкой, облегченно выдохнул. — Супер. — Ты уверен, что в порядке? — Мелисса все еще наблюдала за ним с тревогой. Она хотела было положить ладонь ему на лоб, но Стайлз резко дернулся и поднялся на ноги, не дав ей этого сделать. — Я в полнейшем порядке, — заверил он немного нервно. — Лучше не бывает. Спасибо, что спасла мне жизнь и все такое, но... — начал тараторить Стилински, и Мелисса усмехнулась. — Никто еще не умирал от панической атаки, Стайлз. Я не буду докучать тебе, просто передай отцу, что я оставила вот эти таблетки для него. — Она потрясла пузырьком с цветными пилюлями прямо перед носом Стайлза. — Там внутри есть небольшая инструкция, сколько и когда принимать... — Брось, Мелисса... Ты можешь не притворяться. — Что? — удивилась женщина. — Что ты принесла таблетки, — пояснил Стайлз, — я знаю, что вы с отцом встречаетесь. И я не против. Это круто, что в вашем возрасте... — он быстро заткнулся и даже покраснел, представив, какую глупость мог сейчас сморозить. — Встречаемся?.. Мы не встречаемся, Стайлз, с чего ты это взял? — растерянно взглянула на него Мелисса. — А как же... Папины свидания..? — Стайлз замолчал. Хотя ему следовало сделать это несколько раньше. Мелисса почему-то крепко ухватилась за спинку их древнего кухонного стула и на секунду замерла. Стайлз мысленно поразился такой перемене. — Ты... э-э-э... — Не забудь про таблетки. И звони в любое время, хорошо? Мелисса даже не дождалась его ответа. Она опустила пузырек с таблетками для шерифа на стол и так стремительно направилась на выход из их дома, будто была воздушным шариком, а в кухню вдруг ворвался сильный порыв северного ветра. Стайлз несколько секунд растерянно смотрел ей вслед, не понимая, что только что произошло. «Но если не Мелисса?.. То кто?!» — вдруг пришла в голову простая мысль. Стайлз, может, порассуждал бы еще над этим, но, склонившись над столом, ощутил, как спрятанная под рубашкой фоторамка дает о себе знать. Он поморщился и, вытащив ее на свет, тяжело вздохнул. Понятно, что стекло ему никак не вставить... Хотя, может, наведаться в какую-нибудь мастерскую или магазин фото? Может, там ему смогут помочь? Проще, конечно, было купить другую рамку, но вдруг именно эта так дорога Лидии. Может, это вообще был подарок от Эллисон. У Стайлза даже потемнело в глазах, когда он подумал об этом. Им всем не хватало Эллисон. У всех был словно отколот огромный кусок из самого центра сердца. И там сквозило. Так, что хотелось забить эту дыру чем угодно, лишь бы не чувствовать промозглого ветра воспоминаний. «Почему можно восстановить чертово стекло, но нельзя человека?! — думал Стайлз, до боли вглядываясь в родные лица на фотографии. — Зачем так устроен мир, что мы живем всего один раз? Почему бы нам не дать девять... Или даже девятнадцать жизней? Сколько бы мы успели совершить и создать!..» Хотя тут он немного кривил душой. Если бы у Стайлза было девятнадцать жизней, все их он бы хотел провести рядом с Лидией.

*

Свидания? Ну и что? Он ведь взрослый человек... Имеет право встречаться, с кем его душе угодно. В городе не один десяток незамужних или разведенных дамочек с радостью согласились бы сходить с ним в ресторан. Или в боулинг. Или куда Шериф Стилински может повести даму сердца? Мелисса не хотела об этом думать. Ей, может быть, было даже неинтересно. С чего бы это ей интересоваться личной жизнью Шерифа? Да, их сыновья дружат и называют себя братьями, но ведь из-за этого родители не должны ходить вдвоем на свидания. Нет, Мелисса не представляла себя на свидании с Шерифом Стилински. Что бы она надела?.. Ну ведь не то черное платье, длина которого отлично демонстрировала ее стройные ноги? И уж точно она не распустила бы свои длинные черные локоны, не поехала бы в салон на пятой авеню, чтобы сделать красивый макияж... И Шериф бы явно не назначил встречу в семь вечера. И они бы не отправились на его автомобиле в ее любимый ресторан с той уютной атмосферой и потрясающим стейком средней прожарки. И он бы не пригласил ее на танец, когда заиграла ее любимая песня Эрика Клэптона... Мелисса так крепко задумалась, что из ее списка «не-не-не-не-не» вышло отличное первое свидание. Она вышла из машины, вытащила из багажника две сумки с продуктами и, поставив старый синий жук на сигнализацию, направилась к дому. Ее мысли все еще были заняты Шерифом и их не-свиданием. — Ты сегодня поздно! — сын тут же отобрал у нее пакеты, поцеловал в щеку и улыбнулся. — Мам! Земля вызывает маму! Мелисса открыла было рот, чтобы поприветствовать Скотта, но вместо этого у нее непроизвольно вырвалось: — А ты знал, что отец Стайлза с кем-то встречается? Скотт, который уже нацелился откусить только что купленное мамой зеленое яблоко, растерянно заморгал. — Тоже думал, что это я? — подвела итог Мелисса. — Отлично! Просто отлично! — последнее она прокричала уже на ходу в ванную. Скотт все-таки добрался до немытого фрукта и, жуя, отправился на кухню, чтобы разобрать пакеты с продуктами. По пути он думал, что все-таки взрослые — удивительные существа. Зачем встречаться с кем-то другим, если можно попросить сходить на свидание женщину, которая тебе действительно нравится?

***

Утром Стайлз уже был на своем обычном «посту». Он почему-то не решался заходить в палату, только стоял около и смотрел в небольшое окошко. Там, в глубине палаты, все было стабильно. Стабильно ужасно. — Стайлз, — к нему подошла сонная Мелисса. Она, как обычно, на ходу растягивала рукава любимой кофты и кутала в них ладони. Это всегда смотрелось так уютно и мило, и очень напоминало ту домашнюю и теплую атмосферу, которая царила в их бесспорно странной и такой родной семье. — Так и знала, что ты будешь здесь. Ты в курсе, сколько времени? — Пять, — отозвался Стилински и объяснил: — Я всё равно не спал. А ты почему не идешь домой? — он ловко умел переводить тему, и на этот раз Мелисса не стала вслух говорить об этом, хотя раньше непременно возмутилась бы. — Как раз направляюсь, — сообщила она, — моя смена только закончилась. Мелисса была какой-то... другой. Не той уставшей и изможденной женщиной, что вчера протягивала ему кофе и до боли всматривалась в его хмурое лицо. Нет, сегодня, после тяжелой ночной смены, она казалась... радостной? Да, пришел к выводу Стайлз, она пыталась скрыть радость, которая светилась в ее глазах. Конечно, она сочувствовала ему, об этом не могло быть и речи, и переживала за Лидию, и сдерживала слезы, когда малышка Ариэль требовательно спрашивала, когда вернутся родители... Конечно, все это было, и все это есть. Только прибавилось что-то еще. — Мам, — произнес Стайлз бегло, — расскажи мне. — Что? О чем ты? — удивленно посмотрела на него Мелисса. — Ты вся светишься! — выпалил мужчина и попытался выдавить на лице подобие улыбки. — Давай же, мне сейчас не помешают хорошие новости. Я не спал всю ночь и заслуживаю услышать что-нибудь радостное. — Ты помнишь, — вдруг тихо произнесла Мелисса, сжимая его руку, — как ты провел здесь несколько ночей, не отходя от палаты Лидии? Тогда... когда вы еще учились в школе, и ты купил ей тот нелепый шарик... — она еле заметно улыбнулась, — и ты засыпал здесь, на этих двух стульях, но никуда не уходил, надеясь, что она очнется. Стайлз поражено улыбнулся ей навстречу. — Ты даже помнишь тот шарик, мам? — Конечно, я помню, милый. Я помню все о тебе с тех пор, как тебе исполнилось четыре, и ты переступил порог нашего дома. — Четыре? Мне было четыре? — искренне удивился Стайлз. — Да, ты был самым невыносимым ребенком, — пришлось признать Мелиссе, — и самым очаровательным, — добавила она так тепло, что у мужчины чуть запершило в горле, но он быстро справился со своими эмоциями. — Вы со Скоттом только подружились, а ты уже успел где-то упасть и разбить коленку. Хорошо, что я была дома и смогла обработать твои боевые ранения, — усмехнулась женщина. — Ты тоже классно сворачиваешь с темы, — похвалил ее Стайлз. — Учусь у лучших, — не смогла удержаться Мелисса и вдруг посерьезнела: — Скотт хотел устроить семейный ужин и объявить сам, но я отговорила его, потому что... — она на мгновение умолкла, и взгляд ее невольно замер на окне, ведущем в палату Лидии. — Скотт? — переспросил Стайлз и, к своему ужасу, понял, что не общался с ним в течение этих адских нескольких дней. — Черт, он ведь звонил мне сотню раз, но я... — Все нормально, Стайлз, он все понимает, — покачала головой Мелисса. — Так что там Скотт? — встрепенулся Стайлз и взглянул на нее. — Что-то важное... скажи мне, что это что-то хорошее! — потребовал он. — Да... да, — почти прошептала Мелисса, — Скотт, наконец, сделал Эллисон предложение. Стайлз в этот момент почему-то подумал о том, что здорово вчера было вспомнить начало этой безумной истории. Тогда он и не подозревал, к чему может привести разбитая рамка и случайно проскользнувшая в голове мысль...