И кто бы мог подумать?

Молли втолкнули в темную камеру- страх играть не приходилось. — „Кто здесь?“. — „Ваша сообщница“ — сдавленным голосом, но как можно грубее выговорила она, отметив что метод Шерлока отлично сработал — „Какого черта? Что вы несете? Кто вы?“ — „Вы знайте, кто я“ — „Мне знаком ваш голос“ — „Еще бы- доктор Хупер“ — Молли села на стул, стоявший подле двери — „Надо же!“ — в голосе читался не поддельный интерес — „Не злорадствуйте“ — „И не думал“ — человек вышел к ней- „что же здесь делайте вы?“ — „Шпионю за вами“ — „Прекратите этот фарс!“ — мужчина озлобился — „Вы были правы“ — девушка горько усмехнулась- „вы сказали, они убьют меня- так и случилось“ — слезы опять заструились по лицу. Молли вошла в роль. — „Неужели?“ — „А вы вероятно, уже поняли?“ — „Нет. Объясните?“ — Хупер показалось, что мужчина смягчил голос — „Мне предъявили обвинение за сговор с вами. Всех удивило, что неизвестной доверили помогать раненым“ — „В сговоре?“ — „Именно. Все из- за вас! Хотя причем тут… Черт меня дернул помогать кому-то!“ — Молли сорвалась — „Я знал, что окажусь прав, люди не достойны доверия“ — Сейчас в его интонации отчетливо улавливались те же ноты и настроение, что и в голосе Майкла. Казалось странным, что этот верзила, грубый и хладнокровный, вдруг, так легко открылся такой маленькой женщине. Но что-то в ней завораживало, как и тогда, в аэропорту- внутренняя сила и злость в сочетании с мягкостью и женственностью. — „И что же теперь?“ — „Ссылка, куда-нибудь в забытье, а быть может нас с вами повесят…“ Они замолчали. — „Знайте, доктор Хупер, мы теперь союзники по несчастью“ — „Ничуть. Из — за вас я здесь. Сколько мы натерпелись тогда“ — голос подрагивал- „Я думала, что умру“. — „О нет! Вы так не думали, вы были слишком заняты идеей спасения, чтобы зацикливаться на страхе. Именно поэтому я доверил людей вам. Можете не верить, но нам не нужны были смерти заложников, В тот момент вы спасли бы и мертвого“ — „Не спасла“ — мысль о Майкле не на секунду не покидала девушку — „Неужели вы все еще тревожитесь о том юноше?“ — „Нет“ — „Да, доктор! Я мог бы облегчить ваши страдания“ — Хупер усмехнулась — „Не верите? Что же вы скажите, если узнайте- он хотел смерти. Он выбрал этот путь, как и все мы- единственно верный“ — мужчина говорил с выражением крайнего пафоса Девушка уставилось на него — „Большего вам знать не зачем, доктор. Но будьте уверены- это осознанный выбор“. Молли изумленно смотрела на мужчину, пытаясь понять, что же за подтекст кроется в этих словах: — „Вы что же, хотите смерти?“ — „Нет. Справедливости, но достигается она очень высокой ценой“ — „Разве можно платить жизнью за справедливость? Это неравноценно“ — „Иначе ни как“. На этих словах Молли ощутила негодование, граничащие с истерикой: — „Глупость! Есть и другие пути ее достичь или же не достигать вовсе. Просто стараться помочь, сделать что-то полезное. Это же закон- вы отдаете и вам возвращается…“ — „Что возвращается, доктор?“ — он повысил голос- „Что вы получили, спасая тех заложников? Вы сидите сейчас в камере не представляя, что же случиться завтра, тогда как ОНИ, пьют чай дома, в кругу семьи, перемывая вам косточки. Вас считают моей сообщницей? — оно так пожалуй и есть!“ — „Что?“ — Хупер совсем не нравилась линия их разговора — „Не понимайте? Я видел огонь в ваших глазах, он был во всех нас, но добром не получить справедливости“ — „Зачем все это, если Вас уже не будет, когда придет эта чертова справедливость, вы же жизнью за нее платите. И придет ли она вообще?“ — „Несомненно придет. Нас много- борцов. А зачем? — конечно для будущего! Для следующих поколений“ — „Абсурд! Вы не живете настоящим. Вы губите настоящее“ — „Какой в нем толк, если оно пропитано бесчестием и несправедливостью?“ — «Толк? Это ваше „сейчас“ — единственное, что вы имейте, единственное, что можете поправить и изменить. Будущего нет, оно будет таким же „сейчас“, просто для других людей. Нужно исправлять несправедливость, раз уж вы так зациклены на ней, но сегодня и для себя» — „Это эгоизм“ — „Отнюдь! Эгоизм- это говорить о бесчестии других и допускать смерти невинных самому, уничтожать себя на глазах близких. Твердя им о светлом будущем, которого не они, не вы не увидите, лишая настоящего“. Мужчина молчал, вероятно обдумывая сказанное. «Знайте, вы несчастный человек. Вам нужно полюбить кого-то в „сегодня“ — тогда вы поймете, что должны исправлять этот мир, который есть у вас, а не тот, которого никогда не будет. Ваше настоящее станет чьим-то будущим, то есть настоящим кого-то, пришедшего позднее» — „Вы стало быть любите, доктор, это не вопрос. Любовь- великая опасность, она заставляет человека хвататься за момент, забывая о вечном.“ — „Вы ловко извращайте действительность. Я знала такого человека, считавшего любовь слабостью и недостатком“ — „Именно!“ — „Нет! Такой может быть лишь жалкая похоть или страсть, скудное подобие чувства, не имеющее отношения к любви, только благодаря которой и можно жить“ — „Жить можно благодаря справедливости и торжеству разума, но никак не чувств!“ — „О, вы ошибайтесь! Так просто легче! Легче быть машиной, которой все равно. Любить- это трудно, этому нужно учиться. Неужели вы и вправду считайте, что можно добиться справедливости?“ — „Это не просто, но да, я так считаю“ — „Разве вы не понимайте, что только несправедливость помогает человеку существовать, заставляет его вертеться, жить и двигаться? Что вы стали бы делать добившись желаемого? — Вы бы погибли“. Молчание. „У вас нет родителей? Близких, семьи?“ — „Уже нет, они отвергли меня, отвергли“ — он переходил на крик — „Вы наверно утомили их дурацкой справедливостью“ — „Нет“ — прокричал мужчина- „Я говорил им о любви, о вашей низкой, подлой и жалкой любви! Я любил будучи слепым, но мне дали прозреть!“ — говоривший начал успокаиваться, голос стал ровным: „Не тревожьтесь, однажды спасут и вас. Вы близки к краю, доктор. Все мы приходим к этому в разное время и Майкл, Майкл пришел очень рано- счастливец!“ — „Неужели вам не страшно убивать?“ — „Я не убийца, я- боец“ — „Но вы убивайте“ — „Ваша жалкая любовь обрезала горизонты, вы не можете широко мыслить, оторваться от глупых рамок морали в нашей жалкой жизни. Я убиваю не людей, я уничтожаю зверей“ — „Как же вы можете решать кому жить, а кому нет?“ — „Так же, как и вы, мисс“ — „Нет…“ — „Бросьте, доктор, вы сами встали на этот путь, вы предпочли отдать жизнь одного, за жизни других, разве не так?“ Молли чувствовала, что говорить становилось тяжело. Этот человек рылся своими щупальцами внутри, находя бреши и больно, мастерски ударял по ним. — „Нет! Твердо сказала Хупер, Майкл сам выбрал…“ — „Какая разница, что выбрал он, дело- то в вас, доктор. Вы назначили его жертвой, когда он еще был жив. Именно вы списали его со счетов“ — „У меня не было выбора“ — „Выбор есть всегда, доктор Хупер“ *** Наблюдавшие за происходящим, как и тогда, в аэропорту, были прикованы к экрану-последние несколько минут разговора приобрели пугающий оттенок. — „Выведи ее, немедленно! Я понял все, что нам нужно“ — „Успокойся, Шерлок, ты видимо не знаешь мисс Хупер- она не поддастся на провокацию“ *** — „Вы просто не были любимы“ — Молли подняла взгляд и заговорила уверенно: „Знайте, что дает любовь, то что не способно дать ничего более? — умение прощать. Я простила себя за случившееся, потому, что я человек, который способен ошибаться“ — „Это ваша слабость“ — „Не моя, к несчастью ваша. В итоге, я могу сказать, что пусть и оступилась, но осталась все- таки человеком“ — „Меня вы стало быть таковым не считайте?“ — „Вы убийца“ — „Вы тоже“ — „Не смейте“ — „Это вы убили его, доктор“ — „Я сделала выбор“ — Глаза Молли горели- „о котором сожалею, но я это признаю. Вы же не считайте себя виноватым, по-вашему виновны все вокруг. Вы убийца если не людей, то душ! Вы давите на человеческие страхи, не давая возможности простить себя, лишая беднягу последнего шанса для спасения, а затем, сеете обиду и ненависть, прикрываясь глупой справедливостью“ — „А вы неплохо подкованы, доктор. Однако ваш знакомый, что сходного со мной мнения?“ — „Был сходного“ — „Значит сломался все- таки“ — мужчина неприятно рассмеялся Молли вскинула волосы: „Поумнел“ — „Это слабость…“ — „Это величайшая сила, гораздо более непобедимая, чем вы думайте! Благодаря ей он самый великий человек и всегда был им! …“ В этот момент в камеру зашли двое: „Хупер?“ — „Да?“ — „Живо выйти!“ — „Ну и как же ваша любовь поможет теперь?“ — „Она уже помогла мне! А вы даже ничего не поняли!“