Край ветров: ........

Кей подготовилась. Очень мило с ее стороны. В целом, все случилось… слегка неожиданно, я не думал, в самом деле, что встреча получится настолько душевной, но это, определенно, шаг вперед. И мне бы теперь осмыслить это все, провести анализ прошлого и настоящего, подумать о будущем, но ситуация слегка не та. Марьян, по-видимому, сохранил достаточно рассудка, чтобы суметь нажать кнопку на двери, и вырваться в ночь. Что-то мы с ним не подрасчитали… Кей скользнула в кроссовки, я накинул куртку Эль-Марко, и в момент, когда выбегал из студии следом за шерстяным чудовищем, ощутил, как теряю контроль над телом. Это случилось ровно в тот миг, когда я вышел наружу - словно “я” остался внутри помещения, а “оно” побежало дальше, вершить свои древнебожественные дела. И тем не менее мы были спаяны вместе, но в этот раз я почти намеренно не сопротивлялся ему. Я смотрел, как зритель в кинотеатре, на отдалившийся мир, и, осознав свое положение, усмехнулся про себя: ну-ну, божество, ты теперь за главного, но что же ты будешь делать? Как станешь выпутываться? Оно оглядывалось вокруг, на фоне Кей собиралась куда-то звонить, ночь смазанной бензиновой лужей металась следом за взглядом вселенца. Оно отдало управление мне, словно предложило его, почти попросило о помощи. - Кей, давай пока без подмоги, я понимаю, ситуация своеобразная, оборотень в городе, но, я надеюсь, он никому не причинит вреда… он все-таки довольно добрый парень, - кажется, я должен был сказать что-то такое, и я сказал. - Думаю, он попросту испугался, запаниковал, и вот… имеем, что имеем. Дай нам какое-то время, мы найдем его сами. Кей выглядит непонимающе, в ее взгляде сомнение. Конечно, я предлагаю ей не слишком волноваться о целом, мать его, оборотне, гуляющем по городу! Божество все еще тут, оно не спит, и теперь оно воплотилось светящимся призраком на краешке ночи и смотрит вдаль. Его вижу только я. Кей видит, как у меня светится глаз. - Рейнхард, что это? Это оно? Что ты там говорил про глаз, это типа значит, что сейчас оно где-то тут и не спит? Божество Всего Хорошего стремительно линяет из тьмы в меня, снова захватывает контроль, расслабляет наше лицо, складывает губы в кроткой улыбке, призванной, видимо, успокоить Кей, и говорит: - Не стоит волноваться, дева меча, мы не упустим Золотую Ищейку. Мы ощущаем с ним связь. Теперь она куда прочней. Надо лишь… обзавестись конём. Мы точно нагоним его, если в округе найдется хорошая ездовая лошадь. Брови Катерины ползут вверх. Я злорадствую - совсем чуть-чуть. Успехов им найти коня. Если я все правильно помню, в прошлый раз Кей и божество общались в доме у водохранилища, и разошлись не лучшим образом… что же это оно, поменяло мнение и решило прилично себя вести? Происходящее дальше наблюдаю словно издалека, сквозь толщу воды, позволив себе думать о своём. Итак, Милос. Какой-то хрен с горы, которого Кей повстречала на севере, который, по ее предположениям, похож на меня тем, что тоже одержим, и с которым она обжималась, пока никто не видел. Это у нее вкусы такие - выбирать прокаженных, отмеченных нездешними силами, и чтобы проклятия посильнее и поинтересней? С такими вкусами далеко не уедешь… а я-то думал, мужчина должен быть… как там? Надежным, с хорошей репутацией… Они поймали такси, и Божество Всего Хорошего в реальном времени указывало, куда сворачивать. Кей следила за движением машины по карте, - я видел ее глаза в зеркале заднего вида в те моменты, когда мой второй пилот ослаблял хватку. Ее руки этим вечером тоже были умелыми, и это при всех прочих исходниках, - очевидно, я был не первым в ее жизни, и даже не третьим. Я был сильно возбужден и она справилась быстро, но она определенно имела понятие, что делает. Потом Кей спросила, каково это, испытывать влечение к такой, как она? Это не было предложением озвучить мои персональные вкусы и провести сравнительный анализ, это было эхо ее неуверенности, а точнее, уверенности в собственной непривлекательности, и, боюсь, часть фундамента ее убеждений заложил я сам, тогда, тысячу лет назад, в прошлой жизни, когда в моей крови еще была магия, а в моих глазах застыло искореженное стекло, злое марево из обреченности и высокомерия. Что, если она начнет собирать мужчин, как трофеи, чтобы доказать миру, что достаточно хороша? Помнится, меня она в чем-то таком подозревала, как там было? Что она, мол де, стена, которую я не могу пройти, и оттого бьюсь в нее головой… а стоит мне это сопротивление одолеть, и я пойду дальше… а кто как обзывается, тот сам так называется, это же всем известно?.. Машина выбралась в старый город и поехала узкими улочками с горки на горку, под колеса легла мощенка, всем нам пришлось испытать на себе оздоровительный массаж, на этот раз не получая никакого удовольствия. И как мне воевать против этого нового парня из ниоткуда, если я должен ехать куда-то с моим вселенцем, а он, загадочный и коварный разлучник, назначен Яном Вениаминовичем Катерине в наблюдаемые? Если б я знал раньше, я бы, может, еще больше постарался… не думаю, что свечи и лепестки роз помогли бы. Впрочем, как знать… я мог бы… Представив, что, может быть, если бы я обеспечил Кей лучший секс в ее жизни, она бы выбрала меня, я осознал, что мои мысли бегут по кругу, закручиваются в спираль, распаляют злость, и это ни разу не что-то здоровое. Как я собрался справляться со своей судьбой, если такая мелочь способна вывести меня из равновесия. Или, напротив, эта животная ревность - мой спасительный круг? В конце концов, это что-то понятное и простое. Если я встречу этого Милоса, я набью ему морду. Мне все равно, что у нас там какие-то еще не узаконенные, не до мельчайших деталей обговоренные отношения, ну просто есть некоторые вещи, за которые можно получить по хлебалу, и, будь в тебе хоть триста раз иномировая божественная сущность, держи свой хрен в штанах, а то огребешь последствия. Нет ну спасибо, конечно, что рассказала, приятно быть в курсе приключений половых органов дорогой тебе женщины, которые ты только что… Моя левая рука зарядила мне пощечину, Кей обернулась на нас с переднего сиденья, ожидая, кажется, еще какой-нибудь жести, таксист свернул налево и вдарил по тормозам. В добавок ко всему я еще и о подголовник стукнулся. - Это здесь, - сказало божество. - Вот золото, оплати извозчика, этого должно хватить. В нашей руке возникла монета. Я заставил вселенца спрятать контрабанду и инициировал выход нашего тела из машины. Кей, полагаю, рассчиталась с водителем из своих. Выйдя, я огляделся: мы были на одном из утесов, что высятся над морем, на котором расположен частный сектор. На мгновение я вынул из кармана внезапное золото и посмотрел на него еще раз: вот это да… оно просто из ниоткуда его взяло? Монета, словно игрушка, блестит в ночи, похожая на имитацию-шоколадку. Она тяжелая и холодная, и вряд ли у меня получится ее съесть. - Деньги теперь другие, приятель, - сказал я. - Но этот фокус давай запомним, он может еще пригодиться. - Вы теперь с ним, что ли, равноправно владеете телом? - спросила Кей. Машина позади нас сверкнула фарами и уехала. - Нет, не думаю… просто я ослабил контроль и оно, похоже, ослабило его в ответ… но кажется, если захочет, оно снова сожмет мне глотку. Просто пока что оно не хочет. В подтверждение моих слов божество подняло мою руку и указало на забор из металлических листов и зеленые ворота: - Туда. Золотая ищейка там. Не будем мешкать. Я вспомнил, что могу говорить со вселенцем про себя, и мысленно проговорил, обращаясь к нему: - Давай-ка ты помолчишь немного, и с владельцами этого дома, если они там есть, пообщаюсь я. Я уже понял, что делать, и готов помогать тебе. Божество Всего Хорошего вынырнуло из меня и устроилось сидеть на каменном столбике забора, что тянулся во тьму по обе стороны от качающегося над воротами фонаря. Я вдавил кнопку звонка. Дом было особо не разглядеть, разве что если встать на цыпочки… и все равно он был заслонен вечнозелеными кустарниками и стволами голых деревьев. Но я увидел, что свет там горит. Мелькнула тень, скрипнули дверные петли, послышались шаги. Лязгнула защелка, калитка в воротах приоткрылась, и снизу вверх на меня уставилась невысокая девушка с длинными светлыми волосами, закутанная в плед. Стоило нашим взглядам встретиться, как мой вселенец мгновенно нырнул в мое тело обратно, и в следующий же момент обрушил его на одно колено, склонив перед девушкой голову. Коленка стукнулась о гравий и ответила болью, а Божество заговорило на том же древнем языке, на котором говорило с Девой Холодной Воды: “Приветствую, изначальная, - оно опустило голову еще ниже, - могу ли я смотреть на тебя?” - Вот это плющит его, конечно, не по-детски, - проговорила девушка, от которой я теперь видел лишь ноги в зеленых шлепанцах на пару размеров больше нужного. - А вы вообще как, вдвоем ко мне пришли? Я не сильно хороша в работе с семейными парами… кое-что могу конечно, но… - Эм… э-э… а… - проговорила Кей, стоящая позади меня. - Э-э, а что тут у вас, приемная психологическая подпольная какая-то? - Ну можно и так назвать, - ответила девушка в пледе и шлепанцах. - Так, ну я тут сразу вижу, дело серьезное… дайте-ка погляжу на него внимательнее. - Мы вообще-то… - начала было Кей, но замолкла. Я не понял, что ее остановило, но почувствовал, как незнакомая девушка берет меня за подбородок и заставляет приподнять голову. Мы с вселенцем смотрим ей в глаза, она смотрит на нас, я не могу понять, какого она возраста вообще, а еще в глазах у меня мутнеет, будто мне снова нужны очки… морок за секунду развеивается, но мы стоим все в той же позе. “Неужели все это время ты не спала, разделившая в прошлом тот же путь, что и мы? Неужели все это время ты пряталась на глазах у людей и смотрела, как они живут, растят детей и забывают о нас?” - спросило Божество Всего Хорошего. - А ну замолчи, - сказала девушка и зарядила нам по лбу щелбан. Вселенца выдуло из меня куда-то назад, он взвился, будто золотой плащ, цепляющийся мне за плечи. - Мне не слишком-то интересна вся эта древняя лабуда, мне интересно, что будет дальше. И что происходит здесь и сейчас между этими двумя! Я ощутил, что могу встать. Поднялся, оглядываясь в поисках вселенца. Неужели… Но нет, оно никуда не делось. Божество Всего Хорошего висело на шаг позади меня, почти касаясь плеча Кей, молчало и вообще как будто пребывало в прострации и глядело строго вперед широко распахнутыми глазами. Кей, разумеется, его не видела, но видела мой светящийся глаз. Эмоции ее лицо выражало непередаваемые, но я точно понял, что на языке у нее вертится что-то вроде “Рейнхард, что за фигня?” - Меня зовут Лим, - произнесла девушка, отступая на шаг от двери вбок и освобождая проход. - Прошу. Я еще какое-то время колебался. Но пора было что-то говорить или делать. - Лим, - наконец повторил я. - Очень приятно. Меня зовут Рейнхард, а это - Катерина. Мы не хотели как-то вас тревожить, и в целом, наверное, мы пришли сюда за… э-э… нашим другом, у нас есть подозрение, что он сейчас у вас. Его зовут Марьян, и он… эм… - Заходите, - сказала Лим. - Марьяна знаю. Он сейчас тут. Но он не в настроении говорить. И более того, я вас к нему не пущу, пока мы с вами не поговорим. Я не нашелся, что ответить, учитывая обстоятельства, переглянулся с Кей и шагнул в заботливо удерживаемую Лим дверь. Божество Всего Хорошего следовало за мной на небольшом удалении, похожее теперь на большую золотую рыбку в форме человека. В этот раз оно держится довольно долго… Но что это такое было у него с этой Лим? Кей конечно не поняла слов моего вселенца, обращенных к Лим, а вот я-то довольно сносно разобрал их общий смысл. Прочувствовал. Получается, в доме на обрыве живет в человечьем обличье какая-то еще из этих наших сверхъестественных сущностей, и сейчас мы идем к ней в дом, потому что будущее ей интереснее прошлого. Дела… Стоит ли рассказать Кей?.. Но как это сделать? Это все, о чем я успел подумать, прежде чем Лим завела нас в дом. Она предложила нам разуться, надеть тапочки и проследовать на кухню. Мы повиновались. Лим поставила чайник, усадила нас за стол друг напротив друга, села сама во главе, положила руки на клеенку перед собой и переплела пальцы: - Ну, рассказывайте. Мы ошалело смотрели на нее, мой вселенец болтался сдутым гелевым шариком где-то между полом и потолком. - А что рассказывать? - осторожно спросила Кей. Лим обратила свой взор на нее, коснулась ее руки. Кей руку не отдернула, только перевела взгляд на свое запястье, теперь накрытое небольшой девичьей ручкой. - Говори то, что тебя по-настоящему тревожит, - сказала Лим. - Не сдерживайся и не приукрашивай, не сглаживай углы и ничего не стыдись. Брови Кей взметнулись вверх, она сглотнула. Я бы хотел ей как-то помочь, но я и сам не до конца понимал, во что мы ввязались. Кей не знает, кто такая Лим, но тоже чувствует что-то… особенное?.. Может ли Лим повлиять на Кей какими-то своими силами? Я уже знал ответ на этот вопрос: поглощающие стопроцентно имунны только к обыкновенной магии, а вот вещи из ряда вон, бывает, способны на них подействовать. Лим, кажется, смогла. - На самом деле меня тревожит… - начала Кей, и взгляд у нее был растерянный. Затем я увидел, как она краснеет, прямо в реальном времени заливается краской. - Меня тревожит, что мы не использовали защиту сегодня в репетиционной, и мне не хотелось бы снова ставить под сомнение чистоплотность Рейнхарда, но все-таки, как я могу быть спокойной на этот счет, если не слежу за ним круглосуточно, а он ведь… известный на весь город бабник и ловелас, по крайней мере, был. Мне завтра снова лететь неизвестно куда, а я буду думать о том, наградил ли он меня чем-нибудь интересным, растет ли уже во мне какая-нибудь омерзительная зараза, или фух, пронесло? Конечно в случившемся есть и моя вина, но от этого как-то не легче. И мне бы спросить напрямую, но мы гонимся за гребаным оборотнем, а в Рейнхарде проснулось Божество Всего Хорошего, и спрашивать такое не то чтобы попросту неуместно, еще и банально некогда… Она вырвала руку из ладошки Лим и зажала ею рот. - Смею тебе напомнить, что твои приятели-поглощающие проверили меня снизу доверху, когда искали во мне аномалии, - я улыбнулся, не способный не заметить иронию в происходящем. - И взяли анализы вообще на всё, как будто деньги у них казенные. Так вот, у меня есть справка недельной давности о том, что я абсолютно здоров, а у тебя самой такая справка имеется? Кей уткнулась в ладони всем лицом, пытаясь максимально скрыть его руками и волосами. - Рейнхард, - проворковала Лим, беря меня за руку. - А ты что нам расскажешь? Не бойся, тут все свои. Поведай, что тревожит твое благородное сердце, вот прям давай от самой от души. Сила ее, словно ветер в солнечный летний полдень, ударила наотмашь, прокатилась по телу горячей волной, в одночасье сковала и освободила, подчинила себе и приказала стать тем, кто презреет любые запреты, этику, мораль, отринет страх, стыд, вину и позор. Я понимал, что не могу ей сопротивляться, но мой разум все равно пытался возводить защиты, рационализируя происходящее: что это за магия? Похожа ли она на магию чтецов? Кажется, чтецы делают упор на интеллект, работают больше с памятью, в какой-то мере с сознанием… Эта же сила напрямую обращалась к чувствам, и я не был бы так уверен, что она не способна внушить, например, любовь… Мне она, впрочем, внушила уверенность в том, что я могу говорить о своих чувствах прямо, без умолчаний. - Меня волнует, что если я начну говорить о том, что меня волнует, то это затянется на часы, - я хохотнул. - Не хочется надоедать вам своими страданиями. - Мы здесь для этого, - Лим продолжала сжимать мою руку. - Ты постарайся как-то компактнее, если хочешь, но в остальном - не сдерживайся! И я осознал, что если продолжу сопротивляться, эта горячая волна накроет меня с головой, и я не знаю, что со мной случится после. Я растворюсь в ней, как сахар в чае? - Рано или поздно мы разберемся с этими телами божеств чего ни попадя, или кто они там, - начал я, и Кей чуть-чуть отвела от глаз пальцы, чтобы видеть меня. - И я останусь снова один на один с дырой в кармане, проблемами с группой, надобностью что-то делать со своей жизнью, взрослеть и браться за ум. Я даже не уверен, что я хочу выбираться из этого переплета, потому что тут как бы понятно, что делать дальше, - надо вернуть все, как было! - но что потом? От Детей Зимы и тетушки никакого толка, дали бы, что ли, денег, чтобы я смог купить жильё? Тоже мне, король севера, ночующий под мостом - вот мои перспективы, и я вижу их отчетливо. И моя вина в этом всем несомненно есть, у меня были назначены собеседования, но я взял амулет и шагнул в неизвестное, самонадеянный сукин сын, - шел ли я за любовью всей жизни, или бежал от превратностей бытия, надеясь отложить их на потом? А может, и то и другое разом, используя одно как оправдание для другого? Если видишь ты, изначальная, что творится у людей в душе, то, наверное, знаешь ответ. - Ух, драма, - проговорила Лим. - Продолжай. - Был ли у меня талант? Я отказался от даров Вьюги, этим я подставил группу, этим я лишил всех нас перспектив, и своими силами я не добьюсь успеха никогда, и толку теперь от того, что безумие отступило? Стоило ли оно того? Не имея ничего, что я могу предложить? Красота пуста. Кей говорила про то, что бросила б гильдию, если бы понимала, ради чего ею жертвует - так вот что я могу дать, кроме секса? Да и то мне мгновенно нашлась замена, и тут я не то чтобы прям хорош, и, честное слово, если я увижу этого Милоса вживую, боюсь, я его убью. - Уфф, - протянула Лим. - Рин, это звездец, - произнесла Кей. Она отняла руки от лица, и теперь смотрела на меня прямо и немного зло. - У тебя в голове опилки. Это самое страшное. Я тебе говорила когда-нибудь, что мне от тебя деньги нужны? Даже не знаю, как донести. Мне нужно обещание, которое будет сдержано. Готовность бороться вместе. Быть на одной стороне. Решимость стоять рядом со мной плечо к плечу, и если что это плечо подставить. И смелость казаться тем, кто ты есть, и показывать людям, с кем ты и чей ты. Не отворачиваться в беде. Ставить в приоритет. Пытаться понять. Показывать, что тебе не все равно. Обнимать и поддерживать. Не пасовать перед трудностями. И тогда, вместе, можно добиться многого, не важно, какие у нас могут быть цели, - спасение мира? Заработок на жилье? Рождение ребенка? Искоренение зла? Покорение зарубежных чартов? Или как там нынче раскручиваются неудачники вроде тебя? Когда она закончила говорить, по моему лицу текли слезы. Я плакал, она плакала, потом мы оба смеялись. Чайник закипел. - Можете поцеловаться, - сказала Лим. - Салфетки сейчас принесу, вытрете сопли, попьете чаю и можно идти дальше. Она куда-то ушла, принялась шуршать в глубине дома. Я вытер щеки тыльными сторонами ладоней, Кей размазала макияж по всему лицу. Ох… Кей сжала руками виски: - Рейнхард, я ничего не понимаю, что с нами происходит?.. Ты тоже это почувствовал? Что она с нами сделала? - Сократила раз в пять тот отрезок времени, который мы бы выясняли всё это без ее помощи, - я неловко улыбнулся. - Она тоже из этих и какая-то очень древняя. Щелбаном вселенца вышвырнула из меня прочь, и он прямо сейчас висит в углу комнаты, похожий на жухлую тряпочку. - Значит так, - Лим вернулась, поставила перед нами по чашке. - Я сейчас вам кое-что расскажу, усаживайтесь поудобнее. Перво-наперво, неважно, кто я. Вам нужно знать лишь то, что среди этой парочки бесполезных духов у меня есть любимчик, и так уж вам повезло, что застрял он именно в тебе, Рейнхард. Могло быть и хуже. Вообще могло быть совсем плохо, но что-то пошло не так… ты явно не абы кто, и сосуд для воплощения с одной стороны идеальный, с другой стороны - отвратительный, неудобный. Это, понятно, тебя и спасло, и я сейчас сделаю еще лучше, - она поманила меня к себе. Переглянувшись с Кей, я слегка наклонился к Лим. Она прикоснулась пальцами к моему лицу… в этот раз я ничего не почувствовал. - Пусть не будешь ты болтать без спросу, - произнесла Лим. - И да станешь ты пассажиром, а не капитаном. Ты же считай это вторым подарком этого мира тебе, болезному, - последняя фраза явно предназначалась уже мне, в то время как первые две, полагаю, вселенцу. - Все, с этим разобрались. - Я теперь… могу не бояться, что оно станет мной управлять? - мне нужно было какое-то прямо высказанное подтверждение. - Теперь да, - сказала Лим. - Ты знаешь, как работают мои силы, ведь испытал на себе. Считай, что его порывы удерживает то же, что позволило выговориться тебе. Это очень тонкая перемена, и по сути я его не способна полностью подавить, лишить какой-либо воли. Если он очень-очень захочет, то все-таки сможет тебя перебороть. Проблема в том, что за давностью лет он утратил все свои страсти, да что уж там говорить, необузданным он никогда и не был. Поэтому теперь вы в справедливом равновесии, и он может просить тебя отдать управление ему, а ты можешь ему отказать. Я поразмыслил немного и искренне прижал руку к сердцу, чуть наклонил голову: - Спасибо! - Но это не остановит процесс вашей спайки, оно прорастает в тебе, как бурьян, - продолжила Лим. - Избавляться от него все равно придется. - Это я уже понял… - Наверное, вам интересно, что это такое? - Лим приподняла брови, берясь за бока своей чайной чашки. - А ничего хорошего. Давным-давно… так, это мы пропустим… ага, до того, как кое-кто произнес Слово Разделения, подобные этому твоему вселенцу божки ходили, как коровы о двух головах: слепленные вместе, воплощающие обычно двусторонние, двоичные вещи и явления, которые после произнесения Слова стали известны, как Диады. Для некоторых из них это не прошло даром и они все в какой-то мере сошли с ума. Тут мне сложно сказать, что там у них произошло с телом и когда… Они потеряли его, когда еще были единым целым? Каждый из них погиб тем или иным образом, уже когда был сам по себе? Они заснули, когда стали засыпать диады, и останки их пожрала плесень и время? Мы не знаем. Предполагаю, что каждый из них имеет виды на тело другого, все еще считая, что они в какой-то мере одно и то же, единое целое. Это если истинных тел два. А если одно - проще, сами понимаете, не становится. Но ясно вот что: этот брат в тебе, Рейнхард, а второй брат - где-то еще, и раз проснулся один, то проснулся другой. А если проснулись они оба, значит… грядущие перемены затронут всех. - Думаю, я знаю, где второй брат, - произнесла Кей. - Имела неосторожность связаться. - Какие вы оба удачливые, - умилилась Лим. - Не благословлял ли вас кто-то ненатурально удачливый? Я вспомнил Никс, но отмел эту мысль: вряд ли дело в ее проклятии! - В любом случае, - продолжила Лим, - твоя начинка - моя любимая, если выбирать из двух. Она неспособна намеренно причинять зло. Как она определяет, что такое зло и кому нельзя его причинять? Тут-то собака и порылась. В этом проблема. - Оно оперирует устаревшими этическими нормами, - произнес я. - С одной стороны, многие из них пришли из древности в сегодня неизменными, но с остальными - беда. - О! - сказала Кей. - А давайте называть его “Беда!” Это покороче, чем Божество Всего Хорошего, а еще, мне кажется, ему подходит! Лим прыснула в кулак, я наклонил голову в раздумьях. - Звучит неплохо… но, раз уж мы об этике, можем ли мы называть его не так, как оно само себя называет? - Рейнхард, оно попыталось отжать у тебя тело, напомню, - проговорила Кей. - Конечно, ты можешь называть его как угодно, хоть мокрой курицей. - Так вот про этику и философию, - продолжила Лим, отсмеявшись. - Эти божества проросли из семян, принесенных Потерянным в создаваемый им новый мир, собранный из лоскутков… Будучи семенами, они несли в себе некое абсолютное начало, первичный смысл, если хотите, предзаписанное направление. Но на их финальную форму влияли люди - их верования и чаяния, изменяя первозданный посыл, корректируя его соответственно эпохе. И вот, они просыпаются сейчас - и по инерции сохраняют свое старое наполнение, но чем дольше они будут бодрствовать, тем больше напитаются новыми смыслами. В конце концов они придут в соответствие тому, что большинство считает злом или добром сейчас. - Сильно проще не становится, - заметил я. - Что большинство считает добром? Наверное, убийство это точно зло… - Надо мыслить более абстрактно, - продолжила Лим. - Предположим, сложно назвать плохой ситуацию, когда каждый получает что-то желанное, при этом никто ничего не теряет. Такое бывает не так часто, но все же бывает. В крайнем случае, нельзя назвать плохой ситуацию, когда желанное получает кто-то один, а второй просто остается с тем, что имел. Выходит, твой вселенец может примерно это - менять реальность в той степени, в которой это никому не вредит и кому-то помогает. - А что насчет последствий для других людей? Вот хотел меня э-э побить один наш знакомый поглощающий, и Божество Всего Хорошего помогло мне снять наручники, и я смог этого парня чуть-чуть придушить. Не сильно хороший исход для него получился, - признал я. - В будущее они не заглядывают и работают в моменте, - сказала Лим. - Этим они ограничены. Они дают или забирают желанное здесь и сейчас. Если говорить о будущем, то твой может лишь сулить добро, пытаться подкупить людей на своем пути обещаниями блага, но сделать так, чтобы его дар наверняка принес лишь пользу в длительной перспективе, он не в состоянии. Второй будет угрожать последствиями неподчинения или отказа от сотрудничества, и, если понадобится, угрозу свою с легкостью осуществит - ему ничего не стоит отобрать жизнь. - Так блин, - я чуть не поперхнулся чаем. Взглянул на Кей: - Еще раз, ты вот с этим собралась куда-то там ехать?.. - В свою защиту замечу, что со мной он вел себя достаточно вежливо и ничем не угрожал, - заметила Кей. Сглотнула. - Пока что. Но опасность я от него ощущала, это правда. Каким-то шестым чувством, будто тихую музыку за стеной у соседа. Лим чуть исподлобья смотрела на Кей, явно о чем-то усиленно размышляя. - Дела… - протянула она. - Сочувствую. Я не знаю, как тебе помочь. Я бы сказала тебе держаться от него подальше, но у тебя приказ… С другой стороны, ты не раз нарушала приказы… С третьей стороны, возможно, беда обойдет тебя стороной - скорее всего ты нужна ему всего лишь как первый его апостол, свидетель его воскрешения, не более. Поэтому он будет защищать тебя и всюду таскать с собой. - Лим, - начал я, поймав за хвост убегающую мысль. - Раз уж ты так много знаешь про них… и про нас… откуда-то… ну да ладно, я уже почти привык к такого рода вещам. Скажи, а вот если один брат найдет тело раньше второго, то что станет с этим вторым?.. Лим отхлебнула чая, повела плечом: - Не знаю. Останется в человеке, в котором сидит? Если тело сносится, найдет другое. Может, будет каким-то образом создавать себе тело искусственно. Людей они любят, по большому счету, но в вас им тесно. Вы как… яичная скорлупка, хрупкие, нежные. Нужна удача и труд, чтобы в вас добраться до настоящего тела и завладеть им. Эта гонка - любопытное зрелище, хотя кому-то смотреть на нее может быть слегка неловко. Но не мне, я тоже люблю людей. - А… - начала было Кей. - Ну да, не важно. - Что ж, - сказала Лим. - Пожалуй, время для нашего пушистого друга… - Я не буду убегать, - продолжила Кей, игнорируя Лим и глядя мне в глаза. - Я пойду с ним и буду наблюдать. И буду на связи. Не знаю, смогу ли я задержать его, в случае чего. Но вы по крайней мере будете знать, где мы. В конце концов, никто не запрещал мне вести неловкую переписку с анонимным ухажером, правда ведь? Шеф сказал покончить с Рином, не начинать ничего с неизвестными он не говорил. - А вот этого ты мне не рассказывала, - я усмехнулся. - Гляжу, успехи так себе… мне очень жаль. - Ему вообще не жаль, - сказала Лим. - Все, пойдемте. Марьян на чердаке. * * * Мысли стали прозрачными, как специально приготовленный лед, зрение сфокусировалось, мышцы расслабились. Он перестал цепляться за деревянный пол когтями, смог ровно вдохнуть. Рейнхард - или то, что засело в нем - медленно отошел на шаг, затем выставил ладони: - Тише… вот так… попробуй сказать что-нибудь… Оно что-то сделало с тобой, мне кажется… мне кажется теперь ты сможешь говорить. Марьян попытался. Действительно, вместо неразборчивого рыка, получавшегося раньше, он сумел вытолкнуть из себя пару ругательств, и прозвучали они разборчиво. - Зря вы это затеяли, - произнес он после. - Ничего… не получится. Магия Лим удерживала его от того, чтобы творить бесчинства. Даже превратившись и почти утратив разум он сумел на каком-то наитии примчаться сюда, в дом над обрывом, веря, что раз эта девушка сумела заставить его признаться, то она сумеет и усмирить зверя в нем. И у нее действительно получилось. В ее глазах не было страха, - лишь любопытство. Но она не смогла умерить его злость и отчаяние, она лишь запретила буйствовать, связала невидимыми путами самые разрушительные порывы, отвела на чердак и приказала сидеть и ждать. В полубреду, изнывая от боли внутри, желая выцарапать себе сердце, он забился в самый темный и пыльный угол, и самым сильным его стремлением было исчезнуть, провалиться, скрыться из этого мира. Зверь дал силу, но забрал подпорки, расставленные разумом, и чувства хлынули внутрь него, слишком яркие, разрушительные, опустошающие, уничтожающие, такие, которые можно и не пережить. Он скулил и драл когтями пол, бессловно плача о своей судьбе, о юности, о несбывающейся любви, о том, что он слишком никчемен для этого мира, и его острые когти оставляли на дереве глубокие раны. Потом прошло время. Потом люк приоткрылся. Запах ударил в ноздри быстрее, чем Рин успел забраться по лестнице, и пока он опасливо подходил ближе, Марьян уже знал, что у беловолосого недавно был секс. Почему-то сперва показалось, что Рин пахнет Эксом, и Марьян вцепился в деревянный пол еще сильнее, пытаясь удержать себя от мгновенного яростного порыва наброситься на него и разорвать. Рин, похоже, не обладал достаточной тягой к жизни тоже, иначе бы он не стал подходить еще ближе. Чем он собрался останавливать зверя? Как можно быть таким самоуверенным и беспечным? Марьян взревел, громко и страшно, предупреждая о том, что с ним не стоит сейчас шутить. Это все, чем он мог помочь. Если Рейнхард сейчас сделает что-нибудь не то… скажет что-то не то… между ними теперь один прыжок, и самоуверенному красавчику не сдобровать, его хрупкая шея хрустнет, как сухая ветка. Но следом за ним из люка выбралась Лим, и ее тяжелый взгляд прижал Марьяна к разодранному полу. Зверь попятился, потупился, признал ее большей опасностью, чем он сам. Рейнхард обеими руками ухватил Марьяна за пасть, реальность пронзила невидимая волна, в глазах все стало красным на миг, чтобы после мир вернулся четким, ясным, прозрачным. Отчаянная ярость утихла, затаившись где-то в темноте его естества, но вместе с этим пришло четкое осознание: он слишком никчемен для того, чтобы в принципе существовать, и что же он может с этим поделать, разве способен кто-то подобный ему кому-то помочь… Стало решительно ясно: - Зря вы это затеяли. Ничего не получится. Я недостоин любви, и все это ни к чему. - Так блин, - сказал Рейнхард, чуть наклонив голову. - И это мне говорит огромный плюшевый заяц… с клыками, бывает. Но большего бреда я в жизни не слышал. Я уже привык, что куча народу вокруг мучается от собственной нетаковости, но настолько очевидно заблуждающегося придурка я встречаю впервые. Пока Марьян пытался понять, как это вообще воспринимать, в люке, ведущем вниз, показалась еще одна голова, и на чердак забаралась высокая крепкая девушка в синем суконном плаще. Вот от нее воняло Эксом еще сильнее, а еще она была страшно на него похожа, и Марьян сумел сопоставить факты и догадаться, что она какая-то эксова родственница. Та самая сестра? Марьян ни разу не видел ее раньше, но сомнений почти не было. - Кей, посмотри внимательно на нашего нового друга, - произнес Рин. - Что ты видишь? Она не без опаски подошла чуть поближе, вглядываясь в Марьяна. - Машину по уничтожению пирожков, в которую влезет литра три компота за раз, - сказала она. - Это минимум. Как интересно. На видео был невысокий парень, как из него получилось это чудовище? - Кей, - в голосе Рейнхарда послышался укор. - Ты как нельзя тактична сегодня. Мы тут вообще-то как раз пытаемся убедить Марьяна, что он классный парень, несмотря на пушистость. Марьян взглянул на свои руки, оснащенные теперь острыми длинными когтями, похожими на зазубренные лезвия. - Эй, - позвал Рин, - посмотри на меня. Не на руки свои смотри, сюда смотри. В его руке что-то сверкнуло, и у Марьяна перед глазами возник экран телефона, с включенной фронтальной камерой. И он действительно посмотрел на себя. В этот миг он вспомнил, что на самом деле… уже обращался. В далеком детстве…. да, точно, такое уже было. Он узнал эти изменившиеся черты, а в них распознал себя. Он был не совсем животным. Изображение скорее походило на какую-то усредненную помесь. Все его лицо было покрыто короткой золотистой шерстью, из-под волнистой гривы сверкали зеленые глаза, за черной обводкой рта виднелись острые зубы, стоило ему чуть оскалиться. Он коснулся своего лица, стараясь не порезаться своими же когтями. - Я думал, я волк… - Ты… стремишься к тому, чтобы им быть, но по-моему ты достаточно человечен, - заметил Рин. - Я вполне могу предположить, что даже в такой форме ты бы… нашел кого-то, кому бы понравился. Пожалуй, даже чересчур… и это проблема. - Проблема? - Марьян перестал рассматривать себя и взглянул на Рейнхарда. О чем он? - Я бы на твоем месте вообще избегал бы кого-либо, кто полюбит тебя именно за внешность, - мягко произнес Рин, убирая телефон. - Не важно, говорим мы об этом пушистом облике или о твоем обычном. Если тебя полюбят лишь за то, как ты выглядишь - это вероятно будет значить, что у человека что-то вроде фетиша. И объектом этого фетиша может быть что угодно, в том числе твоя звериная суть. Скажем так, лучше бы тебе искать кого-то, кто полюбит тебя за характер, а к тому, как ты выглядишь, будет относиться нейтрально. Марьян какое-то время смотрел на него, почти позабыв обо всем, что терзало его меньше минуты назад. Рейнхард был прекрасно сложен, он был крупным, сухим, его лицо было практически идеальным, симметричным, его не портили ни родинки, ни шрамы; белые волосы, густые, слегка волнистые, чуть растрепались, но выглядели при этом великолепно. Узкие бедра. Крупные руки. Широкие плечи. Жаль, что он любит женщин. Такое упущение. Можно сказать, преступление против природы. И все же. Такой, как он, не имеет никакого права рассуждать на подобные темы. - Тебе легко говорить, ты красивый, - прямо сказал Марьян. Он сел поудобнее, одновременно прислушиваясь к себе: вроде бы эмоции внутри чуть улеглись, сердце успокоилось, по телу разлилось спокойствие. Рин аккуратно присел напротив него, опершись на одно колено. Сестра Экса наблюдала за ними молча, стоя неподалеку и скрестив руки на груди. Лим опустилась на какой-то ящик и тоже слушала их разговор, не вмешиваясь. - Давай разберем по пунктам все тобою сказанное, - терпеливо проговорил Рин. - Во-первых, ты тоже красивый, в обоих своих формах. Во-вторых, восприятие красоты - субъективно. В-третьих, а толку-то с неё. Марьян какое-то время сдерживался, даже засопел от напряжения, но все-таки выпалил: - Я чую, у вас был секс! - Я три года этого ждал… - Рин пожал плечами. - Ничего ты не ждал три года! - выпалила сестра Экса. - А ты-то откуда знаешь… - Рин прищурился, глядя на Марьяна, с улыбкой погрозил пальцем: - И вообще, не суй свой мокрый нос куда не надо. Ну был и был. Эка невидаль. - Александр пахнет похоже… - поспешил объясниться Марьян. - Но запах его… его тела другой… - О боги, - Рин нахмурился. - Александр в смысле ее брат? - Что мой брат?.. - переспросила Катерина. - Если мы сейчас уйдем искать тело твоего бога, - Марьян смотрел Рину в глаза, - то как же Экс без меня? Пока меня не будет, он забудет меня… или… или найдет кого-то, и я не смогу… вообще ничего не смогу сделать… Внутреннее спокойствие разбилось, как бокал из тонкого стекла. В груди начала зарождаться буря. Марьян ощутил, как встает дыбом шерсть на загривке. Захотелось бежать… бежать вперед, успеть… попытаться поправить всё… - Марьян, эй, - Рин прикоснулся к его колену, - я здесь. Мы с тобой тут. Александра тут нет. Но когда я его последний раз видел, с ним все было в порядке. Я думаю, что он достаточно разумен, чтобы подождать, - голос Рина звучал уверенно, так, будто бы он уже тысячу раз имел дело с такими вещами. - Может быть, ему даже полезно будет побыть одному. Почувствовать, кем ты для него являешься. И каково ему без тебя. Глядишь, он что-нибудь да поймет! Люди редко ценят то, что дается им слишком легко… А если он не заметит пропажи, то тебе-то зачем такой человек? Тот, кто не ценит тебя? Его слова звучали разумно, но им сложно было достичь сердца. Рейнхард явно не мог до конца понять боль Марьяна. Зачем провоцировать Экса, зачем ставить его в положение, в котором ему придется делать выбор? Пусть все будет нерассказанным, недоказанным… пусть эти чувства останутся на границе между былью и небылью, без четкого ответа, без заданного вопроса… - Парень, мой брат абсолютно не стоит таких терзаний, - произнесла Катерина. - Я тебя обнадежу: видела у него подписку на канал с похожими на тебя пацанами, только в кружевном белье. Но и предупрежу: он идиот. Тебе нужно выбраться из этой западни ради себя самого. Даже если ты решишь отказать Рейнхарду и его вселенцу и никакое тело искать не пойдешь, - просто смотайся куда-нибудь подальше, подыши воздухом. Серьезно, я знаю этого баклана всю его жизнь, он нудный, не очень умный, хотя довольно упорный, у него дегенератский юмор, и его планы на жизнь довольно сомнительные. Он абсолютно не заслуживает чувств такого пушистого чуда, как ты. Марьяну стало обидно за Экса, и он потерялся в лавине противоречивых чувств. Не к месту понял, что сам-то он сейчас вообще без какого-либо белья, и невольно сжался в калач. Пушистость, наверное, все скрывает, но какой же стыд… возможно ли покраснеть через шерсть?.. - Вам вообще очень повезло, - подала голос Лим, - что этот малый болеет врожденной ликантропией, а не приобретенной. Он очень хорошо контролирует себя, я его уже почти не держу. Если бы он превращался чаще, то и не пришлось бы вообще. Но, я так понимаю, он сам себя не сильно хорошо знает… - Марьян, если мы пойдем с тобой дальше, куда мы там идем, - проговорил Рейнхард, - как думаешь, ты сможешь и дальше себя контролировать? Без помощи Лим? - Я… я не знаю… - Марьян поскреб пол когтем. - Я буду стараться, конечно… я… в реальной жизни… в смысле, просто так в будние дни я и так себя всегда контролирую, поскольку и без превращения я сильнее, чем кажется… может быть даже сильнее некоторых людей… Он вспомнил, как пытался предупредить Тобиаса, чтобы тот был нежнее, иначе… ах да, точно. Еще же Тобиас. Он так и не сказал ему, что будет отсутствовать… не решился… - Есть еще один человек, из-за которого я не могу покинуть этот город так просто, - аккуратно проговорил Марьян. - Его зовут Тобиас… - Погоди, тот Тобиас?.. - Рин нахмурился. - Высокий с хвостом? Вот эта мразь? - Он… если я пропаду… может… - Марьян не сразу понял, что сказал Рин. - Настучать на меня поглощающим… - Я готов придушить его еще раз, если он так сделает, - пообещал Рин. - И вообще… кончай с этим парнем. В смысле, заканчивай. Этого точно не стоит жалеть. - Я не очень поняла, что тебя связывает с Тобиасом, - произнесла Катерина. - Но ты понимаешь, что я - поглощающий, и я теперь тоже в курсе о твоем существовании? И к тому же… разве ты не оформлен по всем правилам? По идее ты должен быть в специальном списке… проходить комиссию раз в год и все такое. Марьян потупился: - Из-за бюрократической ошибки меня нет в списке… Тобиас обещал помочь… У него связи… по крайней мере, он так говорил. - Не знаю, что он там тебе обещал, - продолжил Рейнхард. - Но знаю, что Тобиас - редкая мразь, я вообще думаю теперь, что как-то нехорошо, что он на свободе… кого еще он пытался изнасиловать, пользуясь властью и положением? Это ж тянет на статью, на самом-то деле. - Он пытался тебя изнасиловать??? - Катерина подалась вперед. - О, а я не говорил? - Рин хохотнул. - Этот ублюдок нацелился на мою задницу, но получил по щщам. Спасибо божеству, подсобило. В любом случае… - То есть это ты его отделал? - Марьян сопоставил два плюс два. - Примерно полторы недели назад… Вот почему он был такой злой… - А он отправился вымещать эту злость на тебе? - догадался Рин. - Да уж, занятные какие круговороты… мне очень жаль. Я не знаю, знал ли ты, но этот парень - я бы даже сказал, опасен. Какие бы отношения вас ни связывали, их поддерживать не стоит, вне зависимости от того, оборотень ты или нет. Марьяну нужно было какое-то время, чтобы переварить эту информацию. К своему стыду, он чувствовал, что больше злится из-за того, что Тобиас позарился на Рина, а не потому, что… он пытался применить силу. Они никогда не говорили об эксклюзивности, но она как будто бы подразумевалась… по крайней мере, Марьян так думал. С другой стороны, как он может ставить какие-либо условия, если сам врет Тобиасу, признаваясь в любви, на самом деле испытывая чувства к другому… все оказалось слишком запутанно. - Скажи мне свое полное имя, я посмотрю, что там у тебя с документами и что можно сделать, - мягко проговорила Кей. - Марьян Пурпур. Вы правда можете это сделать для меня? - Для такого котика хоть звезду с неба, - и она подмигнула ему. Марьян почувствовал, как кольнуло в сердце: ее лицо было так похоже на лицо Экса, но в нем было гораздо больше мягкости и жизни. Так недолго и засомневаться в самом себе. Стало быть, не только Тобиас может помочь ему… и такой уж огромной власти над ним у него нет… показалось, что впереди забрезжила надежда. Может, они и правы… Может, стоит попытаться отойти на несколько шагов от всего этого бардака… попробовать взглянуть со стороны... - Хорошо, я все понял, - проговорил Марьян. - Пусть это будет мой шаг первый. Я просто… отойду. Вытащу себя из этого дерьма. - Полагаю, путешествие может пойти тебе на пользу, - произнес Рин. - И я на самом деле так думаю. Так уж сложилось, что мне выгодно так говорить: нам с Божеством нужна твоя помощь, сам понимаешь. По какой-то причине оно указало на тебя, назвало тебя Золотой Ищейкой. Видимо, так и есть. И я прошу тебя снова: помоги нам. Марьян еще раз робко взглянул на Катерину: - А вы сможете, если что, передать Эксу… Та внимательно смотрела на него, ожидая продолжения. - Передать Эксу… что я… что я отдам ему ту книгу, что брал, как вернусь. Что я обязательно вернусь. - Экс не заслуживает такого милого малыша, как ты, - повторила она. - Но так и быть, я передам. - Что ж, я готов отправляться в это ваше приключение, - Марьян попытался встать, распрямился и оказался выше Рина на голову. - Что мне нужно делать? Правый глаз Рейнхарда засветился серебром, он вздернул подбородок, глядя Марьяну в глаза, и его голос зазвучал иначе, глубже и торжественней: - Разорви эту реальность!