Край ветров: ........

Наверное, путешествия для этого и нужны. Север остался позади, и в сравнении с ним влажная, промозглая осень, которой встретил дом, оказалась непрошеным подарком. Тут всё ещё попадались деревья, не сбросившие листвы - багряные, словно закатные облака. Тут всё ещё не замёрзло море, и лишь ранним утром по краям луж застывала тонкая ледяная корка. Но, кажется, Кей привезла немного севера с собой - в сердце. На душе и правда было мерзко. Немного пусто, слегка противно. Стыда она не ощущала. Она чувствовала тяжесть, как будто через нутро текла медленно замерзающая река. Она корила себя, что остановилась, только когда стало как-то странно и, отчего-то, страшно. Паническая атака? Кей не могла вспомнить точного ощущения. Но прекрасно помнила, как приветствовало тело чужую близость, и как она готова была продолжить начатое с этим Милосом - покуда что-то не остановило ее. Но ночь прошла, и хмурое утро принесло сомнения, подозрения, трезвость ума. Кто такой этот Милос? Очень странный тип. Он и впрямь прилично вел себя весь путь из Кетлесса назад, без проблем прошел проверки на границе, не приставал с разговорами - общались они только по делу. На вопросы, впрочем, он тоже особо не отвечал, уходил от них вежливо, но последовательно, иногда через шутки. Кей тоже смогла пройти все контроли без проволочек - видимо, нужные базы данных к тому времени исправили. Так они добрались обратно, на юг. В тот же день шеф назначил встречу на одном из приморский складов, и Кей привела туда Милоса на исходе холодных сумерек, привезя прямиком из аэропорта. На крышах складов замерли коллеги в полной боевой готовности. Кей была уверена, что Милос знает об этом. Свет от желтых фар расчертил ночь, свора поглощающих высыпала из трех подъехавших черных машин. Ян вышел вперед, - руки в карманах шерстяного пальто, льняные волосы зачесаны набок, цепкие глаза не выражают ничего лишнего. Он протянул Милосу руку - смелый жест, какой без опаски может позволить себе лишь поглощающий - и Милос пожал ее. - Я знаю, зачем вам мог понадобиться “парусник залмоксис” в текущей ситуации, - проговорил Милос. - Меня зовут Милос Вайс. - Ян Фредек, - представился шеф. - Не будем обсуждать такие вещи снаружи. Прошу, идите за мной, - он сделал рукой приглашающий жест, и один из складов поблизости распахнул двери. За ними обнаружился потайной вход в какое-то еще помещение. Поглощающие с оружием зашли внутрь, заняли позиции тут и там. Кей, не получив иных распоряжений, направилась следом за шефом и Милосом. Они минули бронированные двери и попали сначала в пустынный холл, затем вышли в длинный просторный коридор. Через какое-то время им встретились еще поглощающие, которые приняли на руки верхнюю одежду Милоса, Яна и Кей. Далее они проследовали в отсек дезинфекции. Кей ни разу не была в этом странном помещении, и теперь гадала, что же такое тут скрывает гильдия, и почему ее не заставили подписывать каких-нибудь бумаг перед посещением этого объекта. Вскоре, после того, как облицованный сплошным металлом лифт опустил их на несколько этажей ниже, она поняла, что на самом деле сверху был лишь вход, сам объект расположен глубже. Несколько ярко освещенных коридоров привели их к еще одним укрепленным дверям, у которых дежурили двое поглощающих: один из головного офиса, с кем Кей никогда особо не общалась и даже не знала его имени, и Эрно Цват. - Катенька, тебе дальше нельзя, - мягко сказал Ян Фредек. - Милос, пройдемте. Металлические двери распахнулись, Ян и Милос вошли в следующий коридор. Двери за ними захлопнулись. Кей тупо смотрела на двери. - Э. И что мне делать, - проговорила она. Эрно, высокий брюнет с ярко-синими глазами, усмехнулся, скосил на нее взгляд: - Давно вернулась? - Да вот, буквально только что. В его руках поблескивало табельное оружие. - Жди здесь, он же не давал никаких других распоряжений, - Эрно пожал плечами. Кей посмотрела на второго поглощающего, вздохнула и приготовилась ждать. Хоть бы лавочку тут поставили какую-то… Необходимость ждать рядом с Эрно нервировала. Они ведь с тех пор, как Никс стукнула его по темечку бутылкой из-под коньяка, так и не поговорили. Он тогда, наверное, заработал сотрясение… но все обошлось. Вон, стоит, лоснится. - И все-таки, - как будто прочитав ее мысли, произнес Эрно, - даже не смотря на твои ошибки, шеф явно тебе благоволит. Ты его любимая девочка. Кей нахмурилась: - С чего бы это? Это явно не про меня. - Ну ты и дура, - хмыкнул Эрно. Кей сжала пальцы, выдохнула, решилась. - Эрно, - произнесла она. - Каким бы ты ни был уродом, нам не стоило так поступать с тобой. Мне жаль, что так получилось. Надеюсь, однажды ты простишь меня. - Не стоит извиняться, - ответил он. - Мне слегка не понятно, что шеф в тебе нашел… но раз он простил тебе выходку на озере, то я уж как-нибудь тоже забуду то мелкое недоразумение. Кей вздохнула. “Что нашел”, “что нашел”. А сам-то ты что в ней нашел? Эрно как будто забыл, что, вообще-то, был с ней в отношениях, и как именно он их закочнил. Самовлюбленный болван. Еще один. Кей пожалела, что попыталась общаться с ним, как с человеком. Что ж, впредь надо просто помнить… помнить, кто он такой. Она отвернулась от Эрно и принялась ждать. Проверила новости, раз уж раньше не было оказии, залезла в почту. Там нашлось письмо от Найка Одиша - как он нашел ее адрес?.. Оно было короткое, ясно было, что Бродяжка очень обеспокоен, но, слава Потерянному, он не стал расписывать причины своего беспокойства, о которых Кей и так догадалась. Найк искал встречи. Кей быстро отписала ему, что свяжется с ним позже, когда будет время, и чтоб он не слишком тревожился и берег себя. Когда дела были сделаны, время принялось тянуться. Кей все же обернулась к Эрно и второму поглощающему: они стояли у двери, глядя в пустоту, и явно страдали не слишком. - Парни, как вы это делаете? - спросила Кей. - Я повторяю числа математической константы, - ответил Эрно. - В тебе я не сомневалась. - А я раздумываю над сюжетом романа, - впервые заговорил второй поглощающий. Кей посмотрела на него повнимательнее: накачанный короткостриженный парнишка с выдающимся вперед кадыком. По такому и не скажешь. - Да уж, чем тут еще развлекаться-то, - она вздохнула. - Интересно, что они там делают?.. Вот же засада… Пришлось ждать еще полчаса. Время тянулось медленно, как сироп. Уходить было нельзя. Наконец послышались шаги, двери открылись, и в них показались шеф и Милос, оба, судя по всему, довольные итогами длинного разговора. По крайней мере оба улыбались, и, проходя в двери, Ян похлопал Милоса по плечу: - Какое все-таки замечательное у нас с вами может получиться сотрудничество, - Ян обернулся к Кей: - Катенька. Хорошо, что ты никуда не ушла. Смогу сказать тебе лично. Мы с Милосом Вайсом заключили кое-какое соглашение. Поэтому ты отстраняешься от текущих своих обязательств, и более курьером не будешь. Кстати, это у тебя на плече ведь - наша драгоценная сумка-холодильник? - Ох, - Кей сняла с плеча сумку и передала шефу. - Я совсем забыла. - Мы оба забыли, - улыбнулся Ян. - Ничего страшного. Все-таки наша беседа с Милосом действительно важное, я бы сказал, эпохальное событие. Так вот. Я назначаю тебя наблюдателем Милоса. Так как это не секретное назначение и Милос в курсе, кто ты такая, скрываться тебе не следует. Кроме того, ты будешь его телохранителем. И третье - нашим связным. Исполняй его поручения, относись к ним как к должностной инструкции. Приступай завтра же. Я еще вышлю тебе подробные указания на почту, чтобы ты точно ничего не перепутала. А пока что все понятно? Отлично. Эрно, проводи ребят наружу. Ян вернулся обратно за бронированные двери и на прощание помахал рукой. - Пойдемте? - спросил Эрно, вешая винтовку на плечо. Кей пребывала в некотором замешательстве. Пока они шли обратно, она более-менее справилась с оцепенением, но в голове у нее сами собой зароились вопросы, тысяча вопросов. Что? Наблюдатель Милоса? Телохранитель? Исполнять поручения… шеф в своем уме? Что он задумал? И кто такой этот Милос в конце-то концов? Они преодолели лабиринт коридоров, холл, укрепленные двери и выбрались на ночной морозец. Никто не проронил ни слова. Эрно провел их дальше - к самому выходу из нагромождения складов, и указал на трассу: - Туда приезжает такси, - и ушел. Кей стояла рядом с Милосом посреди замерзающего пустыря и не знала, что сказать. - Ты мне пока не нужна, - произнес Милос, выдыхая в ночь облачко пара. - А… - Официально ты начинаешь завтра, но я дам тебе день передышки. Я, конечно, спешу, но не настолько. Займись своими делами, но будь готова к тому, чтобы в любой момент отправиться в путь. - Что?.. - А, ты должна меня наблюдать… а ведь точно, эта директива противоречит приказу твоего шефа. Ну, не страшно. Я никуда не денусь. Запиши мой номер. Я позвоню. * * * Вот он стоит - на фоне потока, и поток течет с запада на восток. То ли ветер, то ли волна, то ли дым. Волосы его недвижны, будто нет до них дела потоку. И сам он, как статуя из белого алебастра - не сгибается, не поддается ветренной силе, и в то же время понятно, что он живой и настоящий. Он тянет к ней руку, и кажется, что стоит коснуться этой руки, как исчезнет поток, отступят злые ветра, звенящая тишина прольется и застынет вокруг, сковав все прозрачным стеклом. Но, как и во многих похожих снах, время здесь закольцевалось, и в этом моменте суждено ей было вечно тянуться к нему, а ему - стоять белой скалой в объятиях потока, текущего с запада на восток. * * * Кей вырвалась из объятий сна, резко сев на кровати. Кто?.. Что это снова такое?.. Психика так перерабатывает реальность? Кажется, это был Рейнхард, но откуда ему столько чести? Что хочет сказать ей ее же мозг? Что это за чувство?.. Неужели психика теперь воспринимает Рейнхарда как что-то… надежное? Что-то нормальное, в отличие от сумасшедшей реальности… И как верить себе, своим чувствам, если они выдают подобное?.. Чтобы отвлечься, она тренировалась дольше, чем обычно, ощутив, что зря забросила физические занятия в этом месяце. Может, поэтому Милос и одолел ее там, на севере, с такой легкостью. Бросать тренировки нельзя. Она представляла, что груша - это лицо Милоса, затем Эрно, и конечно свое получил Ал Киарай Лорем. Даже усталость не помогла расслабиться: Милос мог позвонить в любой момент, и ей следовало быть готовой. Но было еще одно дело, которое не терпело отлагательств. Вчера ночью, когда она вернулась, брат рассказал ей про то, что нашел в архивах по делу Рейнхарда, и разговор с ним вышел крайне неловким. Так-то Экс любил скабрезно пошутить, порою пресекая разумную грань, но тут он вынужден был быть серьезным, говоря о весьма специфических вещах. Он кое-как донес Кей мысль, что, судя по всему, древние поглощающие, если они были девы, могли также избавлять от проклятий и изгонять из людей злых духов - весьма определенным образом. По понятным причинам сейчас такие ритуалы никем не проводятся и современных исследований по ним нет. Но она, мол де, может попробовать, если у них с Рейнхардом, конечно, такие отношения. Эта тема могла бы стать почвой для миллиона шуток, порочащих честь и достоинство всех, упомянутых в разговоре, но Кей тогда смогла передать взглядом степень своей усталости и одинаковой готовности задушить непутевого родственника. Экс заткнулся. До поры до времени. На следующий день его все-таки прорвало, когда он увидел, что Кей стоит перед зеркалом, выбирая между брюками и юбкой. - Если это свидание, то юбка лучше, - заметил он как бы невзначай, проходя мимо. - Проще будет залезть под нее... - Ты абсолютно омерзителен, - Кей зарядила ему оплеуху. Экс схватился за голову и притворно заохал: - Бить-то за что?! - Ты мне этим замечанием вещь испортил! А знаешь что? Нет, не испортил! Возьму и надену! - Я как лучше хотел… ты ж на свиданку-то собралась, небось, послушай мужского совета! - Как-нибудь обойдусь без подобных мужских советов! Ползи в свою нору, земляной червяк! В брата полетела диванная подушка, и он захохотал, уворачиваясь. Одевшись, Кей постаралась поскорее выйти на улицу, чтобы не слушать, что он там будет шутить ещё. Получилось, что вышла она слегка заранее, и у нее оказалось время выпить кофе в кофейне. Предстоящее вряд ли будет похоже на свидание, ну или по крайней мере, точно не первое. Поразмыслив ночь над тем, что рассказал брат, Кей взвесила все “за” и “против”, и не нашла больших противоречий между своими желаниями и намерениями. Она связалась с Рейнхардом по телефону, и тот, не задавая вопросов, рассказал ей, где его искать, и лишь попросил захватить с собой чего-нибудь от простуды. На то его письмо она же так и не ответила… но он, похоже, не затаил обиды. Сложно было что-то сказать по его голосу в трубке, там вроде бы не было какой-то большой радости, но явно чувствовалась абсолютная готовность встретиться в любое удобное Кей время. Кей не знала, сколько у нее этого времени еще есть, но надеялась, что обещанные Милосом сутки у нее в запасе имеются. И вот, покончив с кофе, она отправилась на место встречи, окунувшись в бодрящую сумеречную стужу. На потемневших улицах вокруг нее один за другим зажигались фонари. Карта привела Кей в какой-то спальный район, состоящий из старых пятиэтажек, обрамленных грустными деревьями, с которых срывались последние желтые листья. В одном из домов, с торца, имелся неприметный вход в полуподвальное помещение. Кей скептически оглядела дверь, следы от сорванных плакатов на черной краске, ржавую табличку довоенных лет о том, что это то ли бомбоубежище, то ли что, и новую, пластиковую - повествующую о современном назначении помещения. Судя по всему, это теперь репетиционная. Что ж, в этом есть логика. Кей позвонила в звонок, и очень скоро что-то где-то запищало. Дверь поддалась, открываясь вовне. Кей прошла в темный коридор, теплый воздух попал в легкие, дверь за Кей снова запищала, закрываясь. Из комнаты на другом конце коридора вышел Рейнхард, чуть взлохмаченный и излишне румяный, одетый в черные брюки и синюю рубашку с закатанными рукавами. Он приветственно поднял руку, а затем сделал приглашающий жест: - Заходи! Это наша репетиционная база. - Да я уже поняла, на табличке написано, - Кей осмотрела пол. - Разуваться тут или как? - Тут тепло, можешь снимать обувь, оставь там. - Какого цвета белье было на тебе в день концерта, когда ты зацепился за штырь и упал со сцены? Рейнхард на какое-то время замер, хлопая глазами, а затем хмыкнул: - Хороший вопрос, с подвохом. Как сейчас помню, на тот концерт я не надел исподнего, и именно те фотографии потом мусолили в сети на протяжении трех месяцев. - Тест ты прошел, - Кей проследовала за ним в просторную полутемную комнату, заставленную аппаратурой. - Надеюсь, сейчас ты это ты. - Я это я. Можешь поставить сумку на диван. И вообще, располагайся. Я тут какое-то время буду еще… должен быть. Так что у нас куча времени. Если ты, конечно, никуда не спешишь. Кей осмотрелась. Вот, и правда, алый потертый диван и журнальный столик перед ним. Какие-то коробки и запыленные концертные сабвуферы углу. Вот звукоизоляция на стенах из мягкого черного материала. Вот - компьютерное кресло и звуковой пульт, похожий на панель управления самолетом. - Но разве не должно тут быть окошка в комнату, где обычно находится исполнитель? - спросила Кей, доставая из сумки пачку витаминок и пару пакетиков растворимого жаропонижающего. - Комната смежная есть, эта дверь как раз ведет в нее, но сейчас в такие комнаты ставят камеры, так что окна не то чтобы сильно нужны, - пояснил Рин, указывая на закрытую дверь слева от пульта. - Всё выводят на экраны, и звук и изображение. Хотя везде по-разному, где-то есть окна. Чай будешь? Кей присела на диван: - Давай. Так и… почему мы тут? Он заварил себе порошок от простуды, и налил кипятка во вторую чашку, для Кей. Без вопросов положил ей две ложки сахара, и это было… приятной мелочью, которую Кей тем не менее заметила и ощутила какую-то смутную радость. Надо же, запомнил! Не великий труд, но все равно приятно. Рин поставил обе чашки на столик, но рядом садиться не стал. - Сейчас я тебе кое-что покажу, только, главное, не пугайся, - он подошел к ноутбуку на звуковом пульте. Заставил экран ожить, повернул так, чтобы Кей было видно. Она не сразу поняла, на что смотрит. Какой-то парень? В наручниках? Сидит в пустой комнате, предназначенной для того, чтобы там играла группа?.. Перед парнем планшет, что на нем - не видно, но на юном лице мелькают блики от каких-то меняющихся картинок. Парень беззаботно улыбается, иногда смеется, не обращая внимания на камеру и свое странное положение. - Это Марьян, и он оборотень, - Рейнхард какое-то время тоже смотрел на экран ноутбука, но потом повернулся к Кей. - Мы… ждем, пока его таблетки перестанут действовать, и он сможет обращаться. Кей глубоко вздохнула: - Что ж. То есть, это он добровольно? - Вполне. То есть, достаточно добровольно. Он точно делает это по своему желанию. - И это как-то связано с твоим вселенцем? - А как же. Этот парень и есть - Золотая Ищейка, которую искало Божество, и лишь новомодные лекарственные средства мешают ему тут же превратиться и начать чуять след того, что мы там ищем. А у тебя как дела? Кей отпила чая. - Он слышит нас? - кивнула на экран. Тут же поправилась: - Понимаю, глупый вопрос… - Нет. Точнее, если захочу, я могу включить динамик, но сейчас он нас не слышит, звукоизоляция двусторонняя. - И сколько нужно ждать? - Не знаю точно. Какое-то время он уже чист. Он утверждает, что его цикл не связан с лунным, но так ли это? Марьян почти всю жизнь на этих таблетках и никогда не обращался по-настоящему. Это будет его первый раз. Кей на секунду отвлеклась на телефон, проверяя, какая сейчас фаза луны. - Ого, а ведь сейчас полнолуние. Если цикл все же зависит от луны, то вам очень повезло. - В таких ситуациях волей не волей начинаешь верить в судьбу… - Рейнхард, мы так и будем болтать о мелочах? - Это довольно важные мелочи, - он улыбнулся, присаживаясь на крутящееся офисное кресло возле пульта. - Как ты? Ты не ответила на письмо… я не то чтобы сильно надеялся, после того, как так резко пропал… в любом случае я рад, что ты позвонила, и что вернулась с севера в целости и сохранности. На самом деле она тоже была рада, что смотрит на него, и у него, по крайней мере внешне, все неплохо. Все-таки он хотя бы присутствовал в комнате целиком, а не по частям, и видимых повреждений на нем тоже не было. Говорил он как-то излишне мягко, чуть отстраненно, слегка формально. Но на тестовый вопрос ответил… что, если пока ее не было, его вселенец получил над ним полную власть? Смог добраться до воспоминаний? С другой стороны, это никак не проверишь… - А тебя случайно за время моего отсутствия по голове не били? - спросила Кей и отхлебнула чая. - Какой-то ты слегка просветленный. - Это температура. Я простыл, когда упал в море. Меня затянула в воду… некая сущность… - О. Мой. Бог, - Кей хлопнула себя по лбу. - Еще какая-то сущность?! И Рин рассказал ей коротко о своих не самых эпических приключениях, о том, как именно его выкрали Ветивер и Айра, как после Божество Всего Хорошего нашло Марьяна и спугнуло Найка. Кей допила чай, закусила печеньем. Нужно было решаться. Приводить план в действие. Кей похлопала по дивану рядом с собой: - Садись сюда, померим тебе температуру. Рейнхард было дернулся, но остался на месте. - Кей, я знаю, к чему такое ведет. Было тяжело выдерживать его прямой взгляд. - Ты дико самоуверенный сукин сын, тебе никто про это не говорил? - Ты. Раз двадцать. Ну или это были какие-то еще оскорбления, больше похожие на верхушки айсбергов, плывущие над водой. Извини, я не запомнил, что там было именно. У него были расширены зрачки. За какое-то мгновение атмосфера стремительно накалилась. Кей едва сдерживала себя, грудь наполнилась каким-то стремлением без вектора, в голове поселился хаос. Это вскипала ярость, желание и страх неведомого. Ей стоило больших усилий постараться не показывать ничего из этого, но она бы не стала клясться, что Рейнхард ничего не заметил. - Хорошо, - он допил свое жаропонижающее. - Твой взгляд красноречивее сотни слов. Я сяду ближе, только не бей. Но… ты пойми, мне тоже… непросто. Что ему “непросто”? Вместо того, чтобы сесть рядом с ней, он встал, подошел и умостился на полу, спиной к дивану, оказавшись рядом с ее коленями. Он смотрел прочь, в темноту, и его волосы были на расстоянии вытянутой руки. - Так пойдет? - Я не собиралась тебя бить, - Кей задумчиво глядела на его макушку. - На самом деле я хотела кое-о-чем рассказать. Действительно ли она хотела рассказывать ему про то, что чуть было не произошло в Кетлессе? Да и как такое можно рассказать? Нужно ли? И стоит ли вообще говорить о том, что выискал в гильдейских архивах брат? Может, неведение надежней? Станет ли он… что-то с ней делать, если узнает, зачем… по какой именно причине она так решительно настроена быть с ним этой ночью? - Твой брат сказал, что что-то узнал, но не сказал мне, что, - проговорил Рин. - Ты об этом? Загадочная вы семейка, конечно. Я уж который день думаю, что он там раскопал… такого, что лучше бы мне рассказала ты. У меня ноль идей. Она отвела его волосы с шеи, коснулась плеч. У нее были сильные пальцы, а его мышцы оказались напряжены. - Лучше бы это делать без рубашки, - сказала Кей. - Массаж может помочь при простуде тоже. Ты же редко болел раньше, так? Вряд ли ты знаешь, как простые люди лечатся. Он послушно стянул рубашку, снова подставляя шею. - А это хорошо, - Рин чуть вторил движениям ее рук, - очень… приятно. Слышал, говорят, будто массаж это лучший секс после тридцати. - У нас еще есть время, чтобы попробовать обычный секс, тот, что до тридцати, - она сказала это будто бы невзначай, медитативно разминая ему трапециевидную мышцу. - Я же слышала, что говорят, будто ты в нем хорош. - Раньше тебя особо не интересовали мои навыки, - он откинул голову назад, ей на колени, и посмотрел в глаза. - Кей, беги. Сердце стукнуло в груди оглушительным набатом. - Нет. Стремительное движение - и вот уже он не снизу, а сверху, и Кей приходится опираться локтями на диван, в то время как он, замерев над ней, медленно скользит рукой по ее бедру. Юбка, в самом деле, оказывается очень удобной. Его рука горячая, как тогда, когда он еще не избавился от проклятия, и тлел изнутри. Он утыкается ей в лоб лбом, но не целует ее, потому что происходящее сейчас не про поцелуи, а именно про секс, про горячее желание, сметающее все на своем пути, про смелые пальцы, касающиеся ее именно там, где ей больше всего хочется, и уверенные движения этих пальцев, заставляющие забыть о чем, вообще, она там говорила и что хотела сказать. - Сложнее всего, - прошептал он ей в ухо, - не спешить. Абсолютно естественно было бы прямо сейчас пройти весь путь… - Что… кому… тебе?.. или мне… - Я справлюсь. Ты можешь не сдерживаться. Девушки обычно быстро готовы ко второму кругу. Он стянул с нее белье, пальцы снова скользнули вниз, внутреннюю сторону бедра обжег поцелуй. Кей не до конца верила в происходящее. Неужели он… действительно делает это с ней? Ну а что же она хотела… это именно то, зачем она пришла. И это именно то, чего она от него ждала, но реальность оказывается чересчур яркой. - Этот парень за стеной, он же… - Кей запоздало попыталась найти аргументы против того, что сама затеяла. - Он же не сможет выйти сам?.. - Не думай о нем. Рин склонился ниже и прикоснулся к ней горячим языком. Это было… восхитительно. Он абсолютно точно знал, что делать. Казалось, он отдается занятию полностью, и умелому его языку наконец нашлось лучшее применение. Цепляясь за его волосы, Кей пыталась удержать еще какую-то мысль, вертящуюся на краешке сознания, но всё, о чем она могла думать - ее собственные ощущения и сам факт того, что его голова сейчас между ее ног. Хотелось остановить его, отговорить тратить свою страсть и умения на нее, но он оказался там по своей воле, стало быть, ему все нравится? Иначе бы он, наверное, не изводил ее так увлеченно… Как все успело зайти так далеко? И что же будет, когда он… пустит в дело член? Кей видела однажды этот удивительный образец. Не совсем ясно, его размер больше среднего - это благословение или проклятье? Непонятно, как Рин с таким живет. Мысль о его члене взбудоражила еще сильнее, Кей выгнулась ему навстречу, но он, как и обещал, не спешил. - Проклятье, Рейнхард, вот это чувствовали твои девчонки?.. - Не многие заслужили то, что я делаю с тобой. И, видимо, не дорабатываю: ты все еще в состоянии болтать. Он казался уверенным и спокойным, но, судя по всему, это было лишь видимостью. В какой-то момент он отстранился, расстегнул ремень и молнию, и Кей ощутила, как в нее уперлась тугая плоть. - Что я делаю, боги, что я делаю, - он не входил в нее, шепча это на ухо, нависая над ней тенью. Член замер на самом входе, горячий и твердый. Рейнхард облизал ее ухо и прикусил мочку. Его пальцы проникли ей под футболку, отодвинули лиф, прошлись по груди, легонько сжали сосок. Кей должна была предупредить его… рассказать, зачем ей это все… в конце-концов, им стоило надеть защиту по тысяче серьезных причин. Но ей нестерпимо хотелось, чтобы он вошел, прямо так, как есть. Но он медлил, вместо того, чтобы качнуться вперед, был неподвижен, и хотя она ощущала его там - от этой пытки возбуждение все усиливалось, захлестывало, вытесняло ее сознание из тела. Ничто не смогло бы помешать ей, при желании, самой насадиться на него, настолько он был близко. Но будто бы осталась еще черта, перейти которую нужно было решиться, и сейчас она была там, в горячей и влажной темноте между ними, пульсирующей огнем. И все же это было слишком. Чувство свершившегося, доселе невозможного, и ожидание полного проникновения окончательно раздробили ее сознание в звездную крошку. Кей распахнула глаза и выгнулась, цепляясь за его шею и плечи, ошеломленная силой разрядки, ошарашенная тем, что он сделал с ней такое даже не входя. - Рейнхард, то, что я хотела тебе сказать… - она в изнеможении откинулась на диван. - А, я даже не знаю, имеет ли это значение… уже теперь… ты… мне как-то помочь?.. Минутой позже уже он задыхался, откинувшись на диван, и, шепча “нет-нет-нет”, потерял контроль и излился ей в руки. - Вот теперь, - сказал Рейнхард, тяжело дыша, - мы, наверное, сможем поговорить. Они привели себя в порядок. Рейнхард снова поставил чай. Было очень неловко. Кей теперь, стараясь не отводить взгляд чрезмерно, вспоминала, что у него под одеждой. И хотя это был не первый раз, когда она это видела, она впервые касалась его тела так, как ей на самом деле не стоило бы, и могла наблюдать, как отражается то, что она делает, на лице Рейнхарда. Нужно было говорить о деле. Хотелось шутить шутки. - С небольшими девушками тебе, наверное, непросто… - начала она, не сдержавшись. - Это им непросто со мной, насколько я понимаю, - он поправил рукава. - Но я стараюсь быть аккуратным. Что ж. Я тоже не прочь обсудить произошедшее, раз мы оба теперь в состоянии. Очевидно, между нами накопилось некоторое напряжение, которое удалось снять…. подручными средствами. Кей прыснула в кулак. Отсмеявшись, взглянула на него искоса: - Ну и каково тебе, испытывать влечение… к такой, как я? - Изнурительно, - он выдержал непроницаемое лицо. - До тебя хрен доберешься. То ты на севере, то убежала ночью в поле. А книга или рюкзак, чтобы прикрыться, не всегда под рукой, если влечение случилось в приличном месте. Рад, что мы можем открыто поговорить об этом. - Ты ёрничаешь, как дурак, ты закрыт тем, что слишком открыт, - проворчала Кей. - Я спрашивала не об… а, впрочем, бог с тобой. Хорошо. Ты видел меня в самом… уязвимом состоянии, и это смущает. Признать тот факт, что я тебя… что мое тело так на тебя реагирует - непросто. Еще сложнее теперь рассказать о том, зачем я пришла… Он отхлебнул из своей кружки, снова поднял на нее взгляд. Переносить его стало полегче, но Кей боялась, что это пройдет. - Все к этому шло, - произнес Рейнхард. - Не вижу причин сожалеть. - То есть ты считаешь, что по сути у нас не было выбора? - Я на какую-то долю процента уверен, что кое-что было предопределено, еще когда тебя назначили моим наблюдателем. - Вот кстати об этом… - она отвела глаза. - Меня назначили наблюдателем кое-кому еще. И этот кое-кто… Кей снова посмотрела на него и увидела, что Рейнхард замер. Довольно скоро он будто бы расслабился, но, пожалуй, чересчур резко для того, чтобы это было естественным. - Продолжай. - Это мужчина, и он… странный. Скорее всего завтра я снова уеду… я ему не только наблюдающий, но и телохранитель. - Ну и как, он… симпатичный? - Рейнхард, я не сплю со всеми, кого мне приказывают наблюдать. У нас с тобой, знаешь ли, довольно длинная предыстория… Однако… Как бы так ему это сказать. - Некоторый телесный контакт с ним уже был. И это было… странно. В какой-то момент мне показалось, что его не один, а его… как бы, двое… - Быстро вы. Нам же понадобилось около трех лет… - Ты вообще слушаешь, что я говорю?.. - она поставила чашку на стол, и фарфоровый краешек стукнулся о дерево. - Так вот. Это было правда как-то… Я почти забыла об этом, но вот сегодня… когда ты… когда мы… в общем, после того, что произошло, я снова вспомнила о том… случае. Как накрывает оргазм и темнеет в глазах - все мы знаем, верно? Или это похоже на обморок… В общем, он лишь касался меня, не так, как ты сегодня, - она выдержала его взгляд, - но в глазах у меня потемнело, звезды раскрошились, вот это всё, и руки… их было не две, а четыре? Он был и передо мной, и за мной? Как вообще такое возможно? И вот мне подумалось, а что, если в нем засело такое же, как в тебе?.. Но другое. - А со мной… - он осекся. - Ох. Я надеюсь, все же, что божество не вмешивалось, когда мы… я, по крайней мере, его не ощущал. - Я тоже не заметила ничего такого. - Может, наш контакт был недостаточным?.. - О, поверь мне, наш контакт э-э… зашел гораздо дальше. Но… в некотором смысле, я думаю, недостаточно далеко. И это то, о чем я тоже хочу поговорить. - Дай мне двадцать минут, ненасытная женщина. Хотелось запустить в него подушкой, да под руками ничего не нашлось. - Нет, я хочу именно поговорить, - Кей смотрела на него прямо, собираясь с духом. - Держи себя в руках. Это не соревнование. Я просто… не знала, как тебе об этом сказать. В общем… Существует теория… что подобных твоему вселенцев… может как бы вытянуть из тебя… женщина-поглощающий. Путём соития. Рейнхард откинулся назад. Он хотел что-то сказать, но пару раз останавливал сам себя. - Вот это конечно приехали, - наконец выдохнул он. - Вытянуть и что?.. и куда? Даже если… не перепрыгнет ли оно попросту на тебя? Я напомню, что могу противостоять ему, потому что я особенный, - он невесело усмехнулся. - Часть моей головы арендована дохлыми королями севера. Ты же - сама по себе. Боюсь, тебя оно поглотит целиком. - Вероятно, этого второго мужчину - его зовут Милос - его версия духа поглотила целиком… - Или слилась с его личностью. - Ну в общем… я, пожалуй, готова… готова попробовать. Рейнхард смотрел на нее как-то иначе, но понять, что именно изменилось в его отношении, Кей не могла. - Хорошо, что мы сделали это до того, как ты все рассказала, - наконец заговорил он, слегка покачиваясь на кресле. - Конечно, это было рискованно, но и тут нам повезло. Мы не пошли до конца. Мы, повторюсь, разобрались со скопившимся напряжением между нами. Но теперь я знаю, что, покуда не избавлюсь от вселенца, вставлять в тебя член нельзя. Кей смотрела на него с немой укоризной. - Хватит меня спасать, - сказал он. - Ну, или спасай, но не так. Не ценой своей жизни. Кто я такой, в конце-то концов, - какое-то время он молчал. После поднял взгляд. - Кей, еще одно. Едь, куда ты там едешь, спи со своим Милосом, если хочешь. Но пожалуйста, не думай, что для меня то, что сегодня произошло - это как за хлебом сходить. Да, я правда кое-что умею, ведь делал это много раз. Но… для меня ты… очень важна. Я бы хотел… когда все это закончится… - Тшш, - она приставила палец к губам. - Не провоцируй судьбу. Боги не любят, когда мы озвучиваем свои планы. - Я не верю в эту чушь. - Я не… - она хотела сказать, что не собирается спать с Милосом, оправдаться, что их “контакт” был скорее актом самоповреждения, проистекал не из любви, а из страха, и был, по сути, ее протестом против того, что ее тянет к нему, Рейнхарду. Но ничего из этого произнести она не смогла. - И раз уж мы тут говорим по душам, - продолжил Рин, - я должен сказать, что я понимаю, почему я варюсь в этом всем, почему я в этом подвале жду, когда юный оборотень слезет с таблеток. Но я не до конца понимаю, почему ты… почему ты в гильдии? Мне кажется, тебе на самом деле не очень нравится твоя работа. Кей была не готова к такой прямоте. - Но я уже говорила тебе, страховка, пенсия, востребованность… - было начала она, но осеклась. Вздохнула. - От гильдии не так-то просто отвязаться, знаешь ли, даже имея желание. У меня… есть план на будущее. Я не собираюсь скакать с винтовкой наперевес всю жизнь. Но чтобы уйти из гильдии… мне, кроме прочего, нужно что-то… ради чего стоит ею пожертвовать. Их взгляды встретились. Это были тяжелые слова. Никто пока не положил ничего на чаши весов, но сами весы как будто бы возникли в пространстве мира идей, тех идей, что они делили между собой. - Кажется, я начинаю что-то понимать, - тихо проговорил Рейнхард. - По крайней мере, надеюсь на это. - Мне жаль, что я не смогла тебе помочь. - Брось, - он отмахнулся. - Просто, может… постарайся хотя бы отвечать на письма?.. Кей потерла лоб: а ведь шеф приказывал разорвать связь… она снова поступает наперекор, их связь с Рейнхардом только крепнет. Разговор был длинным, но впереди у них целая ночь. А у него, сидящего напротив, прошла температура, и он явно… не выглядит обессиленным. “Нет, нет, нет, нет, - подумала Кей. - Хватит с меня. Мне не двадцать. Этот ублюдок убивает во мне все человеческое, превращая в…” И тут в соседней комнате что-то грохнуло настолько громко, что звукоизоляция подвела. Рин вскочил с кресла, бросился к монитору. Изображение на экране вздрагивало, что-то в комнате металось из стороны в сторону, словно взбешенная туча, а потом оно подобралось прямо к камере и сделало “ам”. Экран зарябил серым шумом. В следующий миг Марьян, превратившийся в копну рыжей шерсти, выбил дверь в аппаратную. Он прыгнул, оттолкнулся от дивана, прорезав в нем глубокие отметины, и ринулся прочь, в сторону выхода, не обратив ровным счетом никакого внимания на Рейнхарда и Кей. * * * Красные космы Мартина давно не знали гребня, и заплутавшие в них золотистые кольца потускнели. Айра не смел предложить учителю свои услуги по расплетению колтунов, полагая, что такой сильный колдун способен сам разобраться со своими волосами. Получается, когда он меняет форму, его волосы остаются теми же, что были? Они не вырастают заново, не становятся идеальными, а как бы продолжают быть, словно кто-то остановил видео и запустил его снова? Учитель вел какие-то записи в тетради, как он это делал обычно, пребывая в темноте. Это был длинный ленивый вечер, Айра уже пролистал новости, проглотил нехитрый ужин и теперь развлекался изучением последних математических изысканий ученых этого мира, и были они прелюбопытными. Такая нагрузка на мозг позволяла отключиться от навязчивого потока вероятностей, которые начинали вспыхивать в его голове, стоило ей оказаться пустой. И вот в перерыве между двумя лекциями он задумался ни о чем, отвлекся и увидел случайно особенно яркую вероятность - эта вероятность искала их целенаправленно, двигалась медленно, но неумолимо, и была похожа на спутавшийся клубок очень старых, замшелых судеб, настолько, что это было даже в какой-то мере омерзительно: словно по твоим следам идет живой труп, слишком иссохший, чтобы быть по-настоящему живым, и слишком активный, чтобы быть по-настоящему мертвым. - Учитель, - Айра поднялся, несмело подошел к Мартину. - Я вижу… что-то странное. К нам идет… кто-то. И он уже знает, как нас найти. Я не понимаю, как, но кажется, будто он привлечен тобой? Возможно, он способен видеть твою силу, или нить твоей судьбы? - Тебе еще многому предстоит научиться, - Мартин захлопнул тетрадь, включил свет. - Открой дверь и проводи гостя внутрь. Он уже на пороге. После не трать время попусту и постарайся понять, отчего ты увидел его с таким запозданием. Айра почувствовал укол стыда. Но быстро справился с ним. Учитель сам же говорил, как важен баланс. Если он будет следить за вероятностями все свободное время, он попросту сойдет с ума. А причина того, что гостя он заметил с запозданием, может быть связана с самим гостем и его натурой. Пора узнать, кто это, что за зверь. Айра проверил, хорошо ли застегнута его накидка, и открыл дверь. На пороге стоял высокий мужчина с черными волосами, посеребренными ранней сединой, что контрастировала с его молодым красивым лицом. Он был одет неброско, по современной моде северного полушария этого мира. И за его молодой плотью, пронзая кости и кровь, кипели старые судьбы, ворочался жужжащий клубок, пульсировала неведомая сила, другая, не похожая на силу Мартина, не похожая на силу Айры, пугающая своей чуждостью и неизвестностью. - Я хочу поговорить с тем, кто назвал себя Потерянным, - произнес мужчина. - Могу я увидеться с ним лично? Айра неуверенно оглянулся на учителя, потом попятился, пропуская мужчину внутрь. Если все, что он знает про Мартина - это его внешность и самоназвание, и по этой информации он смог их найти… пожалуй, его навыки заслуживают по крайней мере уважения. - Приветствую тебя, Тот, Кто Шьет, - мужчина прошел в комнату и глубоко поклонился Мартину. - Многие века прошли с тех пор, как ты облагодетельствовал нас проявлением своей воли. Я пришел воздать тебе хвалу, и я верю, что в этот век нового рассвета я первый добрался к тебе, чтобы засвидетельствовать свое почтение. - Так и есть, ты первый, - ответил Мартин. - Остальные либо спят, либо презрели меня. Подними голову, говори со мной на равных. Ибо ты первый, я предлагаю тебе разделить со мной вино и хлеб. Мартин зыркнул на Айру, Айра подскочил и убежал на кухню, поняв намек. Когда он вернулся, Мартин и их гость уже восседали в главной комнате. Мартин был во главе стола, гость сел напротив. Длинный стол встал между ними, словно водораздел. Айра налил гостю вино, вынес фруктов, хлеб и сыр. Наполнив бокал Мартина, Айра встал за его левым плечом, наблюдая, как оба мужчины церемониально поднимают и осушают бокалы. - Я не буду ходить вокруг да около, - заговорил гость. - Я знаю, что… - И все же, попрошу, не торопись, - Мартин поднял руку. - Сперва скажи мне, который ты из двух. Вы оба старше меня, и это не секрет, что мне всегда было сложно определять, кто из вас кто. Не принимай на свой счет, это моя слабость, что-то вроде того, как люди не запоминают имена или не различают лица. За эти годы я так и не сумел научиться точно вас разделять. - Мне всегда нравилось в тебе то, как много ты знаешь о людях, - произнес мужчина. - Ну и что, что тебе сложно различать нас. В конце концов, мы не так уж и отличаемся. - И все же, - Мартин кивнул Айре, чтобы тот снова наполнил бокалы. - Который ты брат? - Я тот, что гоним, ненавидимый своей же паствой за то, что принял в себя всю их злобу и ненависть, - ответил мужчина. - Я взял это тело временно, напрокат, желая скорее увидеть тебя. Его звали Милос Вайс, и сейчас мне удобно, когда меня называют так же. Айра почувствовал, как по спине пробежал холодок. Этот… он, вероятно, что-то похожее на тот дух горы?.. Только вселившийся в человека? А что теперь сам человек? Он все еще там? За нитями чужих судеб не разглядеть… - Могу себе представить, как неудобно тебе в подобной ограниченной оболочке, тесной, хрупкой, слабой, - Мартин покачал головой. - Как бы ты ни интересовался людьми, сам ты не человек. - Именно. В точку, - назвавшийся Милосом отчего-то развеселился и закивал. - Ты понимаешь меня! На самом деле, именно поэтому… отчасти именно поэтому я так стремился найти тебя. Я видел, на что ты способен. Если хоть толика силы… - Время - вот что не подвластно никому, и мне тоже, даже в лучшие мои годы. Время не пощадило меня, как и тебя. Едва ли я обладаю силой, достаточной для воссоздания твоего старого тела. - Не нужно его воссоздавать, - мужчина все еще был воодушевлен. - Нужно его найти. И тогда... - И что тогда? - Я помогу тебе в твоей войне, - назвавшийся Милосом, не скрывая улыбки, смотрел на Мартина. - Я слышал от других о твоей… о том, какая сложная задача встала перед тобой, еще и тогда, когда твои силы не в самом цвету. - Стало быть, я помогу тебе найти и восстановить тело, а ты поможешь мне в моей войне? - Да, потому что лишь у меня есть уникальное свойство - способность менять реальность. Ты точно знаешь об этом. Это единственное, что может тебе помочь. Мартин молчал, стучал пальцем по стеклу бокала. Айра сглотнул. Он чувствовал, что сейчас решается что-то очень важное. Но не понимал, какую игру ведет учитель. Кажется, предложение этого Милоса… не так ужасно? Если он действительно умеет то, о чем говорит. - Ты забываешь про своего брата, - наконец заговорил Мартин. - Его сила ни в чем не уступает твоей. Более того, в чем-то она превосходит твою. Как там у вас было? Ты можешь изменять реальность, но только так, чтобы это было во зло тому, с кем ты имеешь дело? А брат твой, как твоя противоположность, несет лишь благо? - Но что есть благо? - вырвалось у Айры, и он спешно закрыл ладонью рот. Так вышло, что перед последней математической лекцией он прослушал пару лекций по философии, и хотя они были менее любопытными, чем волшебные игры чисел, кое-о-чем они заставили его задуматься. Мартин обернулся к Айре и какое-то время его зеленые глаза, похожие на срез виноградины, сверлили ученика, но Мартин ничего не сказал. Снова повернулся к гостю: - А и то верно. Ученик дело говорит. Что есть благо, что есть зло? В этом я тоже частенько путаюсь. Как видишь, плохо различаю вас, плохо понимаю вашу силу. Так какая мне разница, кто из вас станет помогать мне?.. Милос, а точнее тот, кто занял его тело, резко поднялся из-за стола, гневно оперся о него, ткнул пальцем в Мартина: - Не зря люди забыли тебя, тот, что произнес Слово Разделения! - Тише, тише, - в голосе Мартина слышалась насмешка, но и какая-то странная нежность там тоже была. - Прости за это… резкое суждение. Возможно, я выразился неверно, или в неподобающем тоне. Конечно, каждый союзник дорог мне. И ваша с братом сила - из ряда вон. Она уникальна. Никто в этом мире не способен менять реальность так, как это делаете вы. Судьбоплет? Сплетает нити судьбы, чтобы изменить то, что будет. Судьбоед? Тянет одеяло судьбы на себя, но тоже оперирует тем, что еще не произошло, пусть и очень близко к моменту. Вы же? Вы умеете изменять то, что уже существует… вам бы еще не быть ограниченными временем, ох, вы бы натворили дел… но, слава богам, чьих имен вы не знаете, время никому не подвластно. Айра подвис: так учитель не понимает их силу или понимает? Судя по тому, что он сказал, он знает про этих братьев довольно много… нет, наверное, это все еще часть его игры. Милос снова сел. - Ты просто не знаешь сам, где мое тело, - произнес он, словно раскусил собеседника. - Эта земля больше не твоя вторая кожа. Твои глаза больше не видят до самого ядра. Ты хоть знаешь, там, внутри, все еще живы те, благодаря кому этот кусок грязи, камней и плоти вращается вокруг краденной желтой звезды? - Об этом не беспокойся, - голос Мартина был сух и холоден. - Твоя правда: я не имею понятия, где ты забыл свои собственные останки. Я даже не знаю, что это было. Огромный опоссум? Я думаю, что, раз уж мы верим в судьбу, или в предназначение, не важно - твоя судьба в том, чтобы самому найти свое тело. И я бы на твоем месте поспешил. Мне не ведомо, где ходит твой брат, куда он идет, насколько он близок к цели. Но я предполагаю, что проснулись вы синхронно, с той или иной погрешностью. - Зачем я, и вправду, трачу на тебя свое время! - Милос с силой грохнул бокал об пол. - Проклятье! Осколки сверкнули, разлетаясь. Айра вздрогнул. Мартин был недвижен. - Тот из вас, кто первым найдет ваше тело и завладеет им, пусть возвращается ко мне и вступает в ряды моей армии. В конце концов, мы будем биться не за мое эго. Этот мир точно так же принадлежит вам, как и мне. И точно так же вам решать, на чьей вы стороне. Милос исподлобья смотрел на Мартина. Айра чувствовал, как по спине стекает пот, как от взгляда этого… существа трясутся поджилки. - Я знаю, ты очень любишь их, - произнес Мартин вкрадчиво. - Этих наших… это твоя слабость. И это то, почему мне невдомек, как ты можешь считать себя Божеством Всего Плохого, если люди, их мелкие страстишки, их мягкие животы - твое утешение. Но если бы его не было, тебе бы не было места рядом со мной. Я тоже их люблю. По-своему. В конце концов, из них иногда выходят талантливые маги и любопытные певцы. Милос, а точнее то, что захватило его тело, встало, задвинуло за собой стул и молча направилось к выходу. Айра какое-то время недвижно стоял рядом с учителем, который допивал свое вино. Что это было такое?.. - Если я все правильно понял… - проговорил Айра, - он пришел за помощью, а ты отправил его соревноваться с братом? Они действительно взаимозаменяемы? И правда могут помочь в нашей борьбе с пришельцами из внешних миров? - Пока кто-то из них не объявит себя королем горы, второй не успокоится, - разъяснил Мартин. - До тех пор они бесполезны. Время у нас еще есть, так что… понаблюдаем. - А второй брат? Где он, ты правда не знаешь? - Не имею ни малейшего понятия.