Край ветров: ........

-...как ты намереваешься коротать ночь? - спросил Рейнхард, строя глаза невинной овечки. Почему его ресницы черные? Нет, есть вопросы и поважней - например, заданный им. Кей, зная Рейнхарда не так уж мало, впервые задалась вопросом о его ресницах в тот самый момент, когда он прижал ее к сосне, наплевав на то, что сосна, в общем-то, вся в смоле, и от шубы потом эту смолу задолбаешься отдирать. И вот теперь снова этот вопрос всплыл в голове. Брови у него тоже черные, но сейчас они под шапкой. Нормальные альбиносы белые повсеместно. Этот - какой-то мутант. - Я подумаю насчет комнаты, - все же сказала Кей. - Насчет двух раздельных комнат. Будешь мне должен. А нет, передумала. Долг прощаю заранее. Еще не хватало, чтобы он сюда снова приперся, отдавать какие-нибудь смешные символические деньги. - Я могу отрабо... - Вот не смей этого говорить, - Кей подняла палец вверх. - Не смей! Пошли уже. Она развернулась и пошагала в сторону площади, где, как указал мужик с красным носом, будет лесница, ведущая к празднованиям. Кей не стала говорить Рейнхарду, что не узнает поселок. В конце концов, она была тут всего-то один раз, и тот - проездом. Может, это праздничные фонари так кардинально изменили внешний вид домов, или то, что на улице ночь... Или это приходит старость, напоминая, что ей уже не двадцать лет и пора бы начать пить таблетки для памяти. По мере того, как они приближались к площади, людей становилось больше. Сама площадь была круглой, по ее периметру разместились лавчонки со всякой всячиной, в центре обнаружилась деревянная площадка - для танцев, наверное, но сейчас она пустовала. Еды и правда никто никакой не продавал. Народ в основном шушукался возле прилавков с сувенирами и бижутерией, и было непонятно, как же они собираются развлекаться, если есть и пить нельзя. Впрочем, какие-то развлечения были - тир, палатка с кривыми зеркалами, игровые автоматы - денежные и те, что с видеоиграми для детей. - А в двенадцать все подвалы откроются и на улицу польется вино рекой, - проговорил Рейнхард. - А я б от глинтвейна сейчас не отказался. Кей почувствовала, как сводит желудок. Идея забиться в какую-нибудь подворотню и упороться медом показалась ей еще более привлекательной. И правда, зачем мучить себя? Но в этот момент толпа как-то вся оживилась, хотя никаких громких объявлений или чего-то вроде того не было. Народ начал плавно двигаться в одном определенном направлении. Кей обернулась к Рину: - Идем? Он, пожав плечами, двинулся вместе с нею туда, куда вела их толпа. Они вышли с площади и стали спускаться по широкой, пологой лестнице. Люди не толкались и никуда не спешили, так что идти было легко. Кей заметила, что воздух становится как-то теплей. Ей даже захотелось расстегнуть пару пуговиц и снять шарф, что она вскоре и сделала. Рин стянул с головы шапку и расстегнул свою импровизированную шубу тоже. Только в этот момент Кей подумала, что это тоже странно - то, как безучастно жители поселка отнеслись к странному одеянию Рина. Она-то просто привыкла к нему, как и он сам. Но местные жители... они должны были как-то отреагировать. Тот же мужик. Спросил бы хоть, чего это на ее приятеле надет ковер? Но мужику было все равно, будто он видит высоких парней в коврах поверх шубы чуть ли не каждый день. Да и назвать винтовку ружьем... За размышлениями Кей не заметила, как они спустились к набережной. Здесь тоже всюду горели фонари. Кажется, тут их было даже больше. Река текла черным непрозрачным потоком, скованная каменными берегами, и по ней в ночь устремлялись венки со свечами. Некоторые из них были сделаны из еловых веток, а некоторые... - И откуда у них тут живые цветы? - задумчиво проговорила Кей. Тут же она поняла, что ей нестерпимо жарко. - Как-то тут очень тепло, - подтвердил ее мысли Рин. - Блин, хоть раздевайся. Но тащить в руках шубу - тоже не очень. Ладно уж, потерплю. А ты как? Кей, сглотнув, покивала: - Действительно жарко. Слушай, я читала про здешние термальные источники, но чтобы целая река?.. Она уже поняла, откуда в венках свежая зелень и цветы. Когда они прошли по набережной чуть дальше, то увидели молодых девушек в легких сорочках, что стояли возле берега по колени в речной воде - и холодно им не было. Они принимали венки из рук подружек, у которых их были целые крупные корзины, и, зажигая свечи, пускали в путь по реке. Было видно, что выше по течению эта река разделяется на два потока, огибающих ярко освещенный разноцветными фонарями остров, покрытый зеленью. Остров был небольшой - метров пятьдесят в ширину, по крайней мере, так виделось с той точки, откуда Кей на него смотрела. По обеим сторонам от острова было выстроено какое-то подобие трибун, словно этот зеленый клок земли - сцена, а вместо оркестровой ямы у этого театра - разделенная надвое река. Посередине острова расположилась выложенная белым каменем площадь, а на ней возвышалось что-то вроде мраморного гроба или пьедестала. - Наверное, там будет представление? - спросила Кей, оборачиваясь к Рину. Но рядом его не застала. Как так? Когда успел потеряться? Кей мгновенно занервничала. Куда он делся? Она быстро оглянулась по сторонам, ища приметную голову. Не так-то просто спрятать высокого беловолосого Рейнхарда в толпе местных жителей! Наконец, забравшись на третий уровень "трибун", она увидела его. Вот будет он ей потом рассказывать, что он надежный! Как так можно вообще? О чем он думает?! Рейнхард был на уровне первого ряда, близко к реке и к единственному тонкому мостику, перекинутому на остров. Кей ясно видела, что он идет не сам, а ведет за руку одну из тех девушек в тонких ночнушках. Нет, ну нормально вообще? Кей постаралась успокоиться, напомнив себе, что она ему более не наблюдатель, и его проблемы теперь не ее проблемы совсем-совсем. Что это он пришел к ней в дом, по меркам этой местности - полуголый, и что-то там рассказывал про чувства и все такое. И вот теперь этот соловей, поняв, что тут ему ничего не светит, нашел себе очередную дуру, и тянет ее на остров, романтик, блин! Хотя, нет. Кей поняла, что это не он тянет - его тянут. В этот момент что-то внутри переключилось. Она словно забыла, что больше ему не наблюдатель. Чем-то - интуицией, левой пяткой, сердцем - она уловила какое-то несоответствие, она почувствовала, что как-то это все неправильно. От начала и до конца. Уже ринувшись по ступеням к реке, Кей вспомнила это чувство и смогла его назвать: так ухает вниз сердце, когда ты понимаешь, что потерянного не воротить. Когда ошибка сделана, и все, что ты можешь - смотреть, как воплощаются последствия ее. Рейнхард ступил на тонкий белый мост. Две другие девушки в сорочках сняли с него шубу и куда-то ее понесли. Рюкзака на нем уже не было тогда, когда первая девица только тянула его у острову. Вспомнив это, Кей еще больше ускорилась. Теперь она была в каких-то десяти метрах от него. - Рейнхард, мать твою! - крикнула она. Он не обернулся. Кей налетела на внезапно образовавшуюся стену из человеческих рук. Стена была мягкой. Множество выставленных вперед ладоней. - Не мешай таинству, - убедительно проговорила какая-то женщина с белыми крашенными волосами. - Просто смотри. - Какому, напрочь, таинству? - взревела Кей. - Пустите! Это мой друг! Вы... вы не смеете... Рейнхард! Кей почувствовала, как с нее тоже стягивают шубу и сумку. Она в отчаянии ухватилась за винтовку, не позволяя стянуть еще и ее. Но люди окружили ее, словно вязкая трясина. Тянущихся к ней рук было слишком много. Не сумев разглядеть Рейнхарда за макушками, Кей от отчаяния попыталась применить силу. Резко дернувшись вправо, она развернула винтовку так, чтобы хорошенько врезать прикладом в рожу мужику слева, и этот маневр ей удался. Еще несколько физиономий встретились с тяжелым металлом, - но ни криков боли, ничего. "Неужели стрелять?" - с ужасом подумала Кей. Она ненавидела стрелять в людей. И знала, что рука ее не дрогнет. Но в кого стрелять? Их тут человек сто. Заряженных патронов - тридцать. Можно успеть устроить кровавую баню. Но остановит ли это их? Эти люди... они не выглядят вменяемыми. Они... как те волки. - А ну расступитесь! - рявкнула Кей. - Стрелять буду! Она сама не знала, на что надеется. Напугать таежных охотников стрельбой? Достучаться до явно ошалелых местных фанатиков? Может, проще было сразу научиться летать? Кто-то снова потянулся к ее винтовке. Кей врезала смельчаку по сусалам, дернулась, пытаясь высвободиться. Сняла винтовку с предохранителя и успела единожды выстрелить в воздух. Ее тут же нагнули и прижали к земле, выбив оружие и скрутив руки за спиной. Кей видела, как люди расступаются перед ней. - Поднимите, - прозвучал нежный, певучий голос. Кей поставили на ноги. Теперь она видела перед собой расступившуюся толпу и... Прямо перед ней стояла одна из тех девушек в белых сорочках. У этой была длинная темная коса до пояса, на голове - венок. Она молча смотрела на Кей выразительными зелеными глазами, пожалуй даже чересчур выразительными. Что-то в них было... тонкое, едва заметное свечение - так флуоресцируют лесные гнилушки много южнее. Девушка не делала ничего. Просто смотрела. Мельком, уже догадываясь, что происходит, Кей взглянула на людей вокруг себя - те взирали на девушку с таким обожанием, или, пожалуй даже, раболепием, что ясно стало одно: магия. Кей перевела взгляд на полуобнаженную девицу. Она, конечно, была одета, но тонкая сорочка никак не скрывала ее пышных форм. Сглотнув, Кей расслабилась, опустила руки и попыталась изобразить на лице то же самое восхищение и раболепие, что увидела у других. Прокатит или не прокатит. Поверит или не поверит. Должна, должна. Такие не привыкли сомневаться в своих силах. В себе. Да, такие не допускают самой возможности осечки. И вряд ли в этой глуши, в этом свихнувшемся на всю голову поселке, есть настоящие поглощающие. Магия не действовала на поглощающих. Они проводили ее, чистую, в неограниченных количествах, как металл проводит электричество. И могли запасать - но тут уж зависит от личных умений и талантов. Кому сколько отмерено. Запасая, некоторые могли бросить магию в ответку, или применить ее потом, сохранив до поры до времени. Кей была из таких. Природа, Потерянный, кто там еще - они не поскупились на емкость ее внутренней батарейки, и это уже успело спасти ее не раз и не два. Сейчас запасать нечего. Взгляд - это ступень мифа. А миф так просто на запасешь. Но дева в ночнушке на голое тело не знает, что Кей - поглощающий маг. Да, маг. Говоря о чернодырых, все постоянно об этом забывают. Толпа отступила. Девушка в белой сорочке отвернулась от Кей, удовлетворенно улыбнувшись напоследок. Кей не позволила себе облегченного вздоха - рано было праздновать победу. Рейнхард все еще там. Чтобы не привлекать внимания и не показывать, что магия не подействовала, Кей пошла следом за кем-то из тех, кто пытался ее утихомирить. Шубу и винтовку пришлось оставить там же, на голой земле. Люди расходились по уровням природного амфитеатра, становясь в ряд и зажигая в руках свечи. Матерясь в уме на чем свет стоит, Кей следовала их примеру, - свечу ей передали по ряду. А внизу, на острове, тем временем творилось странное. С Рейнхарда уже успели стянуть свитер и валенки с ботинками. Он стоял в одних брюках - на нем были его любимые темно-фиолетовые джинсы. Кей не могла сказать, в себе он или нет. Он просто стоял. В какой-то момент по мостику прошел кто-то еще. Этот кто-то был закутан в ярко-желтую материю, сшитую плотными полосками, закрывающую и голову тоже. Ткань упала на белые камни. Перед Рином, спиной к Кей, стоял мужчина - тоже голый по пояс, явно более крепкий, чем Рин, и куда более загорелый. По его плечам рассыпались волной прямые светлые волосы - на пару тонов темнее, чем Рейнхардовы, и чуть более желтые. Натуральный блондин, короче. Девушка - та же, или уже другая, Кей не смогла понять - подошла к мраморному пьедесталу, легко на него забралась, усевшись нога на ногу, и подняла вверх руку. Где-то ударили литавры. Кей вздрогнула, но, слава Потерянному, никто этого не заметил. Она видела, как тело мужчины, стоящего к ней спиной, расслабляется - он начинает двигаться, в его шагах - грация большой хищной кошки, он явно знает, что делает. Он обходит Рейнхарда справа налево, по дуге. Рин неподвижен. Кажется, он даже не следит за движениями противника. Противника? Да. Сейчас будет бой. Наверное, будет. Если Рейнхард в своем уме и не собирается стать подушкой для битья. Его противник все медлит. Девушка в сорочке нетерпеливо покачивает ногой. Рейнхард неподвижен, как ледяная статуя. Кей вспомнила почему-то о том, какой температуры была его кожа, когда он все еще был проклят. На том контрасте пирожки можно было жарить. "Давай, Рейни", - подумала Кей. В следующий миг светловолосый здоровяк ринулся в бой. Он начал с обманного маневра, который должен был обеспечить ему быструю и неминуемую победу. Но первая же его попытка дотянуться до точеного личика Рейни обернулась неудачей. Рейнхард слегка отшатнулся, удар прошел мимо, здоровяк потерял, было, равновесие, но выправился, развернулся, ударил вновь. Рейнхард пришел в движение. Кей почувствовала, как изнутри в ней поднимается волна какой-то странной, неуместной радости. Она знала, что в Рине прошиты основы рукопашного боя. Так делают со всеми прошедшими обучение элементалистами льда и огня. На ритуале им забивают в подкорку кое-какие важные, универсальные сведения и умения. Все-таки раньше из них делали солдат. Но Кей никогда не видела, чтобы Рин эти свои знания применял. Впрочем, тогда это было ему не нужно. Когда он перестал быть спивающейся местечковой рок-звезлой, он стал исключительным чародеем, повелевающим ледяными големами и армией прочих мелких морозных тварей. Когда уж тут вспоминать навыки ритуала. И вот, кажется, настал момент. Рин уходил от атак здоровяка легко. Но все-таки он был вымотан шестичасовым переходом. И он был голоден. Кей понимала, что долго он так резво не продержится. Ему нельзя постоянно уходить, ему некуда отсюда деться. Разве что по мостику - но тут его задержит толпа. Рано или поздно ему придется драться. Кажется, Рин это тоже понял. В следующий раз вместо того, чтобы просто увернуться, он поймал летящий в него кулак, отступил на шаг, словно в танце, обманчиво мягким движением повел здоровяка за собой и легко, будто пушинку, уронил его наземь. Вместо того, чтоб отступить и дать верзиле подняться, Рин оседлал его сверху и заключил его голову в удушающий захват. Кей вспомнила, как он делал то же самое с Эрно. Но тогда у него не получилось. Теперь маневр был проведен безукоризненно. Рин зачем-то посмотрел в сторону сидящей на пьедестале барышни. Та какое-то время просто взирала на него, не шевелясь, а потом небрежно махнула рукой. Рин отпустил здоровяка и снова встал ровно. Кей глазам своим не поверила. Это что было? У них сейчас еще раунды будут? И как? До трех? До пяти? Девушка в сорочке снова подняла руку вверх, снова ударили литавры. Кей опять вздрогнула, отругав себя тут же за несдержанность - никто больше не дергался. Так, ну хорошо. Рейнхард снова уходит от здоровяка с легкостью. Ай! Кей почувствовала, как по телу побежали мурашки. Рейнхарду, наконец, досталось. Кей не по наслышке знала, с какой силой бьют такие здоровяки. Это больно. Рин, тем временем, впечатлился ударом не сильно. У него вообще на лице эмоций было не видать. Что не очень для него характерно - лицо у него довольно подвижное, пускай и транслирует большую часть времени что-то вроде холодного высокомерия. Его противник решил закрепить успех, навалился со всей силой и задором, его руки замелькали с устрашающий быстротой. Рину не удавалось блокировать все удары. Он пропустил пару пинков под дых, но когда его оппонент бросился на него с разбегу, сумел увернуться и, использовав запрещенный прием, заново уложил громилу наземь. Не медля особо, Рин выкрутил мужику руку. Тот, пару мгновений сдерживаясь, все же забил свободной об камень, прося пощады. Снова Рин смотрел на барышню на пьедестале. Она наклонила голову набок. Потом на другой. Поводив ладонью в воздухе, снова махнула ей, мол - продолжайте. Противники заново разошлись. Здоровяк был явно зол. Очень зол. Рейнхард... единственное, что можно было понять по его виду - силы покидали его. Еще пару таких спаррингов он не выдержит. Кей поняла, что пора искать пути отступления. Так, ладно. Как вытянуть оттуда Рейни? Он явно не в себе. Возможно, так хорошо он дерется как раз потому, что разум ему не мешает. Заложенные на ритуале техники не встречают сопротивления в виде собственных его путанных мыслей и потому работают на отлично. В таком состоянии он может сам не захотеть никуда уходить. Ладно. Как вырубить эту гипнотизирующую голодранку? Пока что единственная ее сила - люди, подчиняющиеся ей. Больше способностей, вроде бы, нет. Они, конечно, могут быть... но нельзя учесть в плане то, чего наверняка не знаешь. Кей попыталась представить, сможет ли она достаточно метко запульнуть в красотку камнем. Кажется, с такого расстояния это маловероятно. Вот если добраться до винтовки... Тем временем на острове, освещенные разноцветными фонарями, двое снова сошлись в рукопашную, и этот бой был куда более контактным. Рейнхард выхватывал. У него уже явно не было сил уклоняться, а здоровяк, при двух-то поражениях, не утратил боевого духа, и это кроме того, что сам по себе он был, очевидно, выносливей. Рин ушел в глухую оборону. Его медленно теснили к реке. В какой-то момент он полностью раскрылся, и противник не применул этим воспользоваться. Рейнхард отлетел почти к самому берегу, да так и остался там лежать, корчась. Кей дернулась, было, но... она бы не успела. Второй боец, опьяненный близящейся победой, совершил ошибку - он бросился на Рейнхарда слишком резво. Тот, в последний момент перегруппировавшись, подставился, использовал инерцию чужого тела и швырнул здоровяка в реку. В следующий миг река вскипела множеством черных гладких тел, вздыбившихся кольцами. Кей оторопела. Что это? Что это, Потерянный их забери, такое? Улетевшего в воду бойца было не видно - он исчез почти сразу же, как упал в воду. С мерзким шелестом огромные черные кольца копошились на месте реки, словно черви. Девушка в сорочке поднялась на пьедестал, распрямилась, распростерла обе руки вверх. Когда она их опустила, река в мгновение ока превратилась обратно в простой водяной поток. Рейнхард поднялся. Пошатываясь, он огляделся. Кей увидела его мечущийся, ищущий взгляд. Она хотела крикнуть ему, что она здесь, он не один, но вовремя поняла, что не может этого сделать. Превращающаяся в змей река - это немного меняет планы. Нет, ну правда же. Девушка в сорочке спрыгнула с пьедестала и, плавно покачивая бедрами, подошла к Рейнхарду. Тронула за локоть... Он повернулся к ней и... все. Он перестал искать. Его глаза остекленели. Девушка взяла его за руку и подняла ее над головой. Снова послышался громовой гул литавров. Люди, держащие свечи, задули их. Стало темней. Остались только фонари, освещающие остров. В реку вступили другие девушки в сорочках. Они что, умирать собрались, как тот блондин? Их тоже съедят? Но река была спокойной. Девы, пройдя до середины потока, развязывали тесемки на плечах, и, нырнув в самом глубоком месте, выходили на берег внутреннего острова уже полностью обнаженными. Кей взглянула на Рейнхарда. Он нес девицу в сорочке на руках, - недолго, впрочем, всего лишь до постамента. А когда донес, она выгнулась навстречу ему, и он разорвал рубашку на ее теле, обнажая налитые груди, тугой живот, упругие бедра. В тишину врезался ритм глухих барабанов. Зрелища, порнушка, а потом хлеб? Так, что ли? Кей казалось, что она знает, что будет дальше. Сомнений вообще было мало. Единственное что, Кей была не уверена - это все-таки будет считаться изнасилованием, или нет? В смысле, Рейнхард - будет ли он считаться изнасилованным? Смотря как он сам все это воспринимает. Вдруг ему даже нравится? Подоспевшие от берега девы проворно стянули и бросили прочь его любимые темно-фиолетовые брюки, не размениваясь особо на то, чтобы тактично оставить бельё. Со своего ракурса Кей видела только его спину ну, и все, что ниже спины. Видела она и то, что одна из барышень, сидя между пьедесталом и Рейнхардом, уже приступила к, наверное, подготовке грядущего акта этой фантасмагории. Остальные девы - а было их, наверное, около десяти, разбились по парам и тоже стали предаваться нежностям, расположившись по периметру острова. Но они-то, понятно, массовка. Основное блюдо - вон та, с толстой шатенистой косой, та самая, у которой глаза горят, как гнилушки, она пока не у дел, но явно предвкушает процесс и активно к нему готовится. Еще две барышни подпирали пьедестал с двух сторон, с интересом наблюдая за работой товарки, удостоенной первой прикоснуться к телу. Кей никогда не понимала, что делать одному мужику с большим, чем одна, количеством женщин. Неужели придется узнать? О нет. А что, если и это тоже будет иметь несколько... хм, раундов? И не деться же никуда. Если честно, Кей не очень хотелось на это смотреть. Ей и раньше приносили его фотографии в разных пикантных ситуациях, еще в будни ее работы наблюдателем, но удавалось как-то особо их не разглядывать. И вот нате вам. Всё зря. И все еще остается вопрос - ему-то самому каково? Нравится ли? Или его заставляют? А что, если в процессе втянулся? Или... а если нет? Может, она тут хочет его лишить лучшего приключения в жизни. Наконец бабы голые вокруг и все его хотят. А то вот это ходи, Вьюгу буди, от проклятия себя избавляй... а тут такая красота, бери - не хочу, и все бесплатно и без долгих нудных ухаживаний. Она заставила себя перестать. Перестать ерничать. Здравый смысл подсказывал ей, что вряд ли бы Рейнхард хотел, чтобы его так использовали. Да, у него было множество... контактов в свое время. Но, наверное, ни одна из тех девушек не обладала даром зачарования. Дева, у которой потом еще долго будут краснеть коленки, вытерла рот, отходя в сторону. Рин сделал шаг вперед, впиваясь пальцами в бедра лежащей на алтаре жрицы. Да, это был алтарь, и дева была жрицей - Кей как-то вдруг это осознала. Никакой это не гроб. Самый настоящий алтарь. И жертва принесена. Рейнхард обошелся без всяких прелюдий. Плавное движение, маятник раскачивается, маятник идет вперед и возвращается назад. Амплитуда увеличивается, выгибаются белые ягодицы, Рейнхард склоняется над распростертым на алтаре телом, не прекращая уверенных, точных движений - ни одной осечки. Дева царапает ему лопатки - ну что за животное? Он продолжает, не отвлекаясь. Его спина уже блестит от пота, волосы слиплись, скоро они начнут виться большими тугими кольцами. Пот смоет кровь с его лица. Если хотела эта лесная ведьма любви - то вот она ей. Этот, даже на пределе сил, залюбит мертвого. Он действует, кажется, на автомате. Ему неведомо, что это - ритуал, и тут не надо переворачивать ритуальный сосуд, не надо ставить его поудобнее, опираться на алтарь коленом или помогать сосуду сбросить свое божественное напряжение, используя умело длинные проворные пальцы. В торжественной тишине слышится шепот воды, ритмичные шлепки и сдерживаемые стоны жрицы. Целовать ее с языком, притянув за волосы, ему тоже, наверное, не стоило, а то ж не всякая ведьма выдержит такое глубокое проникновение целых двух его частей в одну несчастную неё. А, может быть, и трех - если ведьма не против, пальцам второй руки можно найти еще какое-нибудь применение. Вот на поцелуе Кей и перестала смотреть. Она медленно, тихо скользнула назад, сразу же пригибаясь. Она надеялась, что, оставшиеся в темноте, увлеченные жаркой сценой, люди не обратят на нее внимания. Надежда оправдалась. Жрица начала стонать в голос - ну надо же. Неужели настолько все хорошо? Кей, никем не остановленная, словно призрак пронеслась через ряд и, метнувшись вперед и вверх, подхватила лежащую на земле винтовку.