Край ветров: ........

Она забилась подо мной, прерывисто постанывая, выгнулась дугой и - отпустила. Я успел выйти из нее прежде чем резкая, болезненная разрядка отключила и мой разум тоже. Когда отзвенел белый шум в глазах, дурные мысли промелькнули, словно поезд метро: это не бытовой секс - никто не побежит за салфетками - белые капли стекают по пышным грудям - что я наделал? - Так, а теперь срочно отпустила его, - говорит Кей. Ее глаза горят черным и злым огнем, в ее голосе сталь. Дуло штурмовой винтовки - откуда я это знаю? - наставлено на висок жрицы. Та тяжело дышит и улыбается. - Если все это было для того, чтобы ты смогла хорошенько потрахаться на публике, то поздравляю, - продолжает Кей. - А теперь отпусти его. - Он свободен, - проговорила жрица, взмахнув ресницами в сантиметр. - Теперь он полностью освобожден. Кей хмурится. Она не понимает. Я тоже понимаю не до конца, но начинаю догадываться. Откуда-то из глубин естества приходит волна тошноты. Я сгибаюсь в четыре погибели, не успеваю сделать буквально ничего - из моего нутра выплескиваются какие-то жалкие остатки непереваренной пищи напополам с желудочным соком. - Теперь! - голос жрицы взвивается до самых черных небес. - Что ты с ним сделала?! - кричит Кей. - Убери свою пукалку, дура, - шипит жрица, - если тебе дорога его жизнь. Не мешай торжеству. Раз уж ты здесь - смотри. Запоминай. Голые женщины подносят чашу к моему рту - вода? Мне приходится пить, и вкус у этой воды какой-то странный... она горчит, но в то же время кажется пряным топленым мёдом. В ней будто бы утонули звезды. Постепенно она белеет, затем вся разгорается серебром, словно я пью из чаши не воду, но светящуюся ртуть. Мир вокруг начинает тускнеть. Последнее, что я вижу - Кей. Она смотрит растерянно, но я никак не могу помочь. Я растворяюсь во тьме. Кафе "Пилигрим" располагалось возле лестницы, спускающейся к городской набережной. Недавний ремонт и глубинный ребрендинг изменили облик "Пилигрима". Старое здание снесли почти полностью, оставив только несколько комнат, в которых располагались технические помещения, кухня и склад. Зал остеклили, заменили мебель, устроили столики-стойки возле стен, смотрящих на море, снабдив их высокими крутящимися стульями. Из кафе открывался прекрасный вид на набережную, парки и скверы, крыши исторически значимых зданий. А еще из него, но уже с другой стороны, можно было увидеть уголок частного сектора - той его оконечности, что сохранилась близко к центру города несмотря ни на что. Может, тому способствовала потенциально-опасная зона, славящаяся внезапными оползнями. Может, и нет. Марьян закончил протирать стол, высушил руки полотенцем и, склонив голову набок, тоскливо взглянул на одинокого посетителя, расположившегося как раз возле этой самой стены, смотрящей на частный сектор. В правилах заведения было четко прописано, что выгонять или торопить клиентов, явно засидевшихся и давно уже выпивших свой кофе без ничего, строго возбраняется. Хотя чисто по-дружески Экса стоило бы погнать. Нет, стоило бы отвесить ему подзатыльник, взять за грудки и хорошенько встряхнуть. Потому что то, чем он занимается, переходит уже все границы. Экс, жуя хлебную палочку, снова следил в бинокль за своей "особенной", уткнув линзы в стекло. Это был большой хороший бинокль, дающий достаточное увеличение. В его окулярах вполне можно было бы разглядеть, что именно происходит в доме, выстроенном на обрыве над самым морем. Чем, собственно, Экс и занимался. Марьян, вздохнув, спросил у него, как, кажется, спрашивал уже не раз: - Ну? Что показывают? Экс на секунду оторвался от бинокля: - Еще не пришла. Марьян налил себе газировки и, тоже подойдя к стойке у стеклянной стены, уселся на крутящийся стул рядом. Подпер голову ладонью, привычно разглядывая Эксов профиль. Экс, как его называли друзья, или Александр Берса, как значилось в его документах, был худ, длинноволос, в меру ухожен, в одежде предпочитал простоту и легкий налет неформата. Его дурацкая манечка следить за владелицей дома на обрыве была, с одной стороны, хорошо объяснима внешностью этой самой владелицы, а с другой стороны, профессиональной неудачей самого Экса. В боевой резерв поглощающих его не взяли из-за здоровья, а в архивах он сам не продержался. Впрочем, крест на нем, вроде бы, никто не ставил, и какие-то шансы получить работу в офисе у него были... но он почему-то упорно хотел в поле, а пока не взяли - подрабатывал продавцом в книжном. - О! Идет! - воскликнул Экс, оживляясь. - Сейчас котов кормить будет! - Все-таки она странная, - заметил Марьян, лениво потягиваясь. - Вот сам посуди. На те деньги, что она их кормит, она могла бы их по одному возить на кастрацию. Ну или там... уколы от бешенства, противоблошиная обработка, вот это все. - Да ну, кормить дешевле, - отмахнулся Экс. - Плюс не все там коты бездомные. - Согласен, вопрос тяжелый и спорный, но все же... - Так, ладно, - Экс сунул бинокль в замшевую сумку, спрыгнул со стула. - Я побежал. - Да погоди ты, - Марьян даже проснулся сам, - мне до конца смены полчаса всего... вместе пойдем. - Нет, я пойду, а ты догоняй, - Экс, кинув на стойку смятую денежную бумажку, пулей выскочил из кофейни. Марьян, вздохнув, собрал со стойки посуду, деньги и прочий мусор, и отправился завершать последние оставшиеся на сегодня дела. Пока он собирался, стемнело. Город засверкал, словно чешуя на черном рыбьем боку, осколками желтого и золотого. Марьян получше закутался в шарф, застегнул куртку и, кивнув на прощание сменщице, выбрался под свет раскачивающихся на ветру уличных фонтарей. Да уж, нынешняя осень - не самая теплая из тех, что снисходили на этот город за последние пять лет. Два года назад в это время еще купаться можно было, отъехав подальше, за Змеиную Косу, туда, где в череде узких природных бухт теряются и сходят на нет шторма. В этот раз природа решила, что нечего тянуть кота за хвост, пора и честь знать. И вот наступило самое неприятное время: сырая серость дней, промозглая ночная стужа... В такие времена никуда не хочется, ничего не ждется и все надежды и устремления кажутся несбыточными. И тем интереснее следовать за теми, кто не разучился верить и ждать. Марьян, неутомимо преодолевая лестницу за лестницей, спешил вниз, на Переломный тупик. Девушка, за которой так отчаянно следил Экс, жила рядом, на улице Встреченной, но в гости к ней Марьян, конечно, не собирался. Он завернул в темный переулок, подождал, пока глаза привыкнут к полутьме, и двинулся дальше, нырнув налево, в узкий проход между заборами, поросшими плющом и ежевикой. Сюда совсем не добивало освещение с улицы, но Марьян достаточно хорошо видел в темноте. Узкая дорожка, собранная местными их гниющих досок, привела его к затерявшемуся среди прочих двухэтажному дому, давно брошенному жильцами на произвол природы и тех, кто... ну, кто там может жить, в такой-то темноте за заколоченными окнами? Судя по запаху, сплошные аши. Марьян в который раз дернулся, брезгливо морща нос. Но все равно прошел в распахнутую калитку, обошел дом и забрался по ветхой деревянной лестнице на второй этаж, а там, цепляясь за решетки на окнах и прочие выступающие декорации, выкатился на пологую крышу. Экс уже был на посту, с расчехленным биноклем и открытой пачкой печенья. Промозглые сумерки его снова не смущали ни капли. С крыши заброшенного дома открывался прекрасный вид на двор и жилище бедной, ничего не подозревающей девочки, которую вот уже третью неделю "наблюдает" Экс. Благо, хоть не ежедневно. Ходит он сюда раза три в неделю, пожалуй. Марьян подстелил себе пакетик и уселся невдалеке от Экса. - По яблочному? - поинтересовался он. Экс даже оторвался от бинокля, чтобы раздраженно заметить: - Ты же знаешь, я не пью. - Я все надеюсь, что ты пересмотришь свои принципы, - мягко улыбнулся Марьян. - Я... - И перестанешь наблюдать за этой девчонкой. - Ты не понимаешь. Вдруг она... - Я тебя туда не пущу. - Но если она!.. - в низком голосе Экса прозвучала неподдельная тревога за возможные последствия этого "если". Марьян вздохнул. Распечатал бутылку сидра и сделал хороший глоток. Он, в принципе, понимал, что, сидя здесь, никакой пользы себе не выгадает. Лучше было бы потратить это время на самообучение, да хоть книжку почитать можно было бы. И все равно он зачем-то сидит тут, в холодной промозглой полутьме, смотрит, как свихнувшийся Экс наблюдает за ни в чем не повинной барышней, и... и вот-вот это ему надоест. - Ты же понимаешь, - медленно начал Марьян, - что, если она тебя засечет и вызовет полицию... суды, штрафы, все дела. Кажется, этот разговор они разговаривают уже раз в десятый. - Не засечет, - сказал Экс. - У нее там свет, мы - в темноте. Знать она меня не знает. Если кого и вызовет - пускай ищут по переулкам, успехов им. Марьян глубоко вздохнул. Вместе с повышающимся градусом в его крови начинала закипать злость. Не злость даже - решительность, веселый такой задор. Может, одно перетекало в другое. Может, за этой решительностью он сам от себя скрывал страх сделать что-то еще, что-то, нужное ему самому. Марьян разом выхлебал весь свой сидр, поти не чувствуя вкуса. Вытер рот, шмыгнул носом, посмотрел на Экса со смесью обиды и тоски. "Хрен с тобою, золотая рыбка", - подумал он, встал и пошел к боковому краю крыши. Руки слушались легко, слишком легко, ловко цеплялись за нужные балки-перила-прутья-подоконники. Марьян спрыгнул наземь, отряхнул руки. Взглянул вверх. Экс и не думал покидать своего поста. Марьян, боясь растерять ненароком решительность, двинулся по узким переходам между дворами вперед - к дому, что над обрывом. Итак. Это глупо, да. Это самонадеянно. Это вызовет у Экса лютую ярость. Он не простит, нет. Он будет скрипеть зубами и, может быть, даже предпримет что-нибудь. Может позвонить, например, наорать. Поэтому Марьян нащупал пальцами нужные кнопки и, не вынимая из кармана, прикрутил громкость телефона. На всякий случай. Вдруг у него все получится? А какие, вообще, есть варианты? Притвориться разносчиком пиццы? Проверяющим коммунальщиком? Почтальоном? Сантехником? Электриком? Марьян, проходя мимо двора, огороженного кирпичным забором, спугнул с него пару жирных черных котов. Может, поймать котика? Эксова дева ведь любит котиков. Перевязать коту лапу чем-нибудь - вроде как ранен котик, срочно нужна медицинская помощь... Марьян усмехнулся про себя, решив, что это как-то слишком уж по-маньячному. Что еще? Что можно сказать девушке, живущей в доме на обрыве, чтобы она не испугалась и, более того, пустила в дом? Представиться соседом? Попросить соли? Она попросит задержаться на пороге... В каком-то кино Марьян видел, как новые соседи носят друг другу тортики и супы в честь новоселья, но в этом городе, как он прекрасно понимал, такой традиции нет. Не прокатит. Ладно. Самый последний вариант - сказать правду. Или... или. Или, может, разыграть шоу формата "Ура, я нашел тебя! Мы виделись с тобой в метро, помнишь то славное утро? Я так долго тебя искал!" Майрьян тут же отбросил эту идею. Конечно, уродом он себя не считал, но думать, что на такое кто-нибудь поведется? Излишне самонадеянно. Да и нет в этом городе метро. Есть еще один вариант: "Здравствуйте, я жил здесь до вас, приехал вот из другого города, очень хочется посмотреть на дом, ностальгия замучила, вы только не думайте, что я долбанутый..." Это, возможно, могло бы сработать. Много кто сентиментален. Но вот сколько Эксова барышня здесь живет? Кабы знать. Чем ближе был Марьян к воротам дома на обрыве, тем меньше становилась его решимость. Последние несколько метров он преодолел на голом упрямстве. А когда подошел совсем близко к зеленым воротам, остановился. Ему вдруг показалось, что это место... это место тревожнее, чем он думал раньше. Или это осень? Море за домом - словно черная стена. Ветер ярится, вертит флюгер в форме тощего петуха, раскачивает тусклый фонарь. Вблизи видно, что между столбцами ограды - ржавые металлические листы, скрепленные такой же изъеденной временем проволокой, и все это гудит, дребезжит, посвистывает. Марьян, сбросив оцепенение, вдавил кнопку звонка, спрятавшуюся под облупленным козырьком. Где-то вдали послышалось скрежещущее позвякивание. Да уж... наверное, этому дому и в правду не помешал бы... если не электрик, то кто-нибудь с прямыми руками и отверткой. Марьян рассматривал выгнутую острым клином крышу дома, виднеющуюся за верхним краем ограды, и старался не думать о том, что он сейчас будет говорить. Практика показывает, что экспромт, порою, лучше. Серьезно. Под адреналином слова как-то сами друг с другом стыкуются, нанизываясь на общую нить смысла. Ага... вот к калитке кто-то идет. Марьян напрягся. Сейчас спросят "Кто там?". Но никто ничего не спросил. Калитка скрипнула, открываясь, и в узком проеме возникла очень хмурая миниатюрная девушка. Она куталась в плед и собственные светлые волосы, длиной по середину бедер. Из-под пледа торчали худые голые ноги. - День добрый, - спешно произнес Марьян. - То есть, вечер, конечно. Я к вам... э-э... - Заходи, - голос девушки показался слишком низким для такой малышки. Она посторонилась, освобождая проход. - Чаю? - О, - Марьян даже растерялся. - А... Эм... - Да ты заходи-заходи, - она кивнула назад. - Чего стоишь. - Э-э... - Марьян сглотнул, наконец, оправляясь. - Хорошо. Собственно, чай - это всегда хорошо. Вы уж простите, что я без печенья или чего-то такого. Он перешагнул порожек калитки и вошел во внутренний дворик. Девушка тем временем закрыла дверь на засов и, поправляя плед, двинулась в сторону дома по тропке, выложенной серыми камнями. Марьян мельком глянул в ту сторону, где, по идее, должен был сидеть Экс, и, конечно, ничего с такого расстояния не увидел. Через две секунды телефон в его кармане бешено завибрировал. Марьян привычно нажал на сброс. Что ж. Первая часть плана прошла успешно. Конечно, никакого опьянения он теперь и в помине не ощущал. Ситуация слегка вышла из-под контроля. Марьян действительно ожидал отказа и долгих препираний у двери. Но вот надо же. Не к месту возник вопрос - зачем же именно он все это затеял? Но было не время для вопросов. Девушка сняла резиновые дырчатые шлепанцы у входа в дом и, отодвинув кружевную шторку, вошла в прихожую, кажущуюся со двора рыжевато-золотой из-за освещения и цвета обоев. Марьян аккуратно разулся и тоже зашел внутрь. Огляделся. В доме оказалось довольно чисто. Мебель и обстановка не тянули на винтаж, но возраст их ощущался. Ремонт тут делали, наверное, лет тридцать назад... Марьян уже видел такие дома: так живут привыкшие к труду старики - бедно, но пристойно. Крашеный в кирпичный цвет деревянный пол скрипел под его ногами, когда он прошел следом за хозяйкой на кухню. - Садись, - она уже ставила на огонь чайник из нержавейки. - Чай, значит, есть... фруктовый, черный, зеленый, мятный, с корицей, облепиховый... чашку побольше или поменьше? - Побольше, - ляпнул Марьян, усаживаясь на шаткую лавку кухонного уголка. - Чай фруктовый, если можно. Пока хозяйка хозяйничала, он пригляделся к ней внимательнее. Светлые, пшеничные волосы казались спутанными, но это у них просто структура такая. Девушка была одета по-домашнему, в серую пайту несколькими размерами больше нужного и в короткие мятые шорты. Она была невысокой и, кажется, довольно плоской. В ее движениях с трудом усматривалась хоть какая-то женственность. Интересно, напоминает ли она Эксу сестру?.. Издалека, когда Экс давал Марьяну взглянуть на нее через бинокль, она виделась какой-то более... сказочной, что ли. Все эти волосы... светясь в контражуре, они делали из нее принцессу. Вблизи принцесса была какой-то слишком сухой и будто бы выстиранной, блеклой. Она поставила перед Марьяном чашку из темно-коричневого стекла, наполненную кипятком, быстро окрашивющимся в бордовый. Себе сделала какао. Кухонная лампочка под оранжевым широким плафоном висела низко, и от этого на лице хозяйки залегли тревожные тени, делающие ее старше разом на десять лет. - Ну, так что у тебя? - спросила она, садясь напротив Марьяна. Он заново удивился ее низкому голосу. И призадумался, не торопясь отвечать. А что, если она не просто так его пустила без всяких расспросов? Что, если она его ждала? Не его даже - кого-то, кто мог прийти, но быть при этом незнакомым. Не значит ли это, что скоро появится истинный гость? И что делать тогда? Может, стоит поторопиться? Хозяйка так и не отвела тяжелого взгляда, и потому ему пришлось говорить. - Ну... - протянул Марьян. - Я... хм. Вот, пришел. - Это хорошо. Первый шаг ты сделал, - кивнула девушка. - Чай очень вкусный, - продолжил Марьян, пытаясь улыбаться как можно естественней. Годы тренировок должны были взять своё. Девушка сложила руки перед собой: - Ты не увиливай. - Эм... ну правда же. Марьян мельком взглянул на ее руки: обгрызенные ногти с заусенцами, запясться все исцарапаны... Ну да, она же любит котов. Но почему тогда котов нет в самом доме? Загадка. - Ладно, я не стану тебя торопить, - хозяйка откинулась на спинку стула. - Тем более, я никуда не спешу. - Спасибо, - выдохнул Марьян. Отпил еще немного чая и осмелился, наконец, поинтересоваться: - А можно узнать ваше имя? - Имя? - светлые брови взлетели вверх. - Я думала, ты по рекомендации... и хотела сперва узнать твое. Марьян напрягся: по рекомендации? Она вроде сантехника или парикмахера? Или... Неужели Экс со своими подозрениями прав? Ладно, терять нечего. Врать, наверное, тоже незачем. И он выпалил, как на духу: - Марьян. Марьян Пурпур. - Довольно необычное имя, - ответила хозяйка с легкой и немного грустной улыбкой. - Впрочем, не мне говорить. Зови меня Лим. И можно на "ты". Так откуда ты узнал адрес? Марьян заерзал на кожаном диванчике, на всякий случай снова вцепился в чашку и опять изобразил глубокую заинтересованность вкусовыми качествами чая. Но время истекало. Надо было что-то отвечать. - От друга, а он... от другого друга, - моргнув обоими глазами, почти соврал Марьян. - А, сарафанное радио, - Лим понятливо кивнула. - Похоже, только оно и работает. - Да, я почти всегда нужных специалистов только так и нахожу, - согласился Марьян. - Репутация - страшная штука. - И что обо мне говорят? - Хм, - Марьян запнулся. - Ну... очевидно, хорошее только, иначе б зачем я сюда пришел? - Ясненько... Взгляд ее в следующий миг стал отчего-то жестче. - Репутация, говоришь... - протянула она, проворачивая по часовой стрелке кружку с какао перед собой. - Смотри. Я все понимаю. Если ты... если ты просто так пришел, просто посмотреть что да как - это одно. Это... ладно. Ты вроде приятный парень, хочешь, в картишки перекинемся? На раздевание, - ее голос был лишен какого-либо намека на интонацию. - Это я так шучу, если что. Марьян чуть не поперхнулся чаем. Отфыркавшись, произнес: - Серьезно, Лим. Я... слишком для такого трезв. - Довай тогда на желание. - Для этого - нем более. - Хорошо, - она откинулась на спинку стула. - Но вообще-то я серьезно. Мне тут довольно скучно последнее время. Если мы не будем о главном, то почему бы... ну, просто не... все вот это. Я все равно собиралась весь вечер смотреть кино и есть заказную еду. Майрьян чувствовал дивно противоречивые вещи в этот момент. Одна часть его сознания пылала негодованием: вечером? Смотреть кино? И ничего полезного не делать? Да неужели она не хочет жить лучше? С другой стороны, он совсем ничего не знает о жизненных обстоятельствах этой Лим. С третьей - иногда побездельничать тоже можно. А с четвертой... Противно задребезжал звонок. Лим повернула голову в сторону двери. - Кого это снова принесло, - проворчала она, вставая. Марьян тоже поднялся, подозревая, что это не иначе как добежавший до дома Экс. - Да ты сиди, сиди, я сама открою, - помахала на него Лим. - А вдруг там какой злодей, - Марьян все-таки поднялся и пошел за ней. - Мало ли кто в такое время... Лим снова закуталась в плед и вышла во двор. Марьян кое-как влез в осенние кроссовки и выбрался следом, на ходу засовывая незавязанные шнурки за язычки. К воротам он приблизился уже тогда, когда Лим открыла дверь, как и ему до этого, не спрашивая, кто там, и не глядя в глазок. За дверью никого не оказалось. Прибрежный ветер свистел в металлических щитах, приспособленных вместо забора, монотонно раскачивал тусклый фонарь на столбе. - Наверное, дети балуются, - Лим, выглянув за ворота, прикрыла дверь. Марьян подозревал, что не дети. Он поймал себя на мысли, что возвращаться внутрь дома не хочется. Точнее, не хочется долго оставаться наедине с этой Лим - странной девушкой, живущей в доме на обрыве, о которой узнают через сарафанное радио. Пожалуй, для одного вечера он и так достаточно узнал о ней. С другой стороны, достаточно для чего? Для того, чтобы услышавший все это Экс принялся следить за ней с удвоенной силой? Да, все эти недомолвки только подстегнут паранойю Экса. Разве такой была идея? Нет, идея была другой. В самом начале он просто хотел Экса позлить. И - возможно, если получится! - познакомиться с этой девушкой и, в последствии, возможно, познакомить самого Экса... Чтобы одержимость того прошла. Марьян знал: одержимости питаются недосказанностью, ограниченностью информации. Как только все станет понятным... - Пойдём, чего стоишь, - окликнула его Лим. - Голодный? Вот сейчас бы извиниться и раскланяться. Да осенний морозец уже кусает запястья - куртка-то осталась в прихожей... Марьян, смолчав, ещё раз глянул поверх ворот, а потом вернулся в дом следом за Лим. В этот второй визит он заметил то, чего не заметил сразу: вот стремянка, подставленная под закрытый люк в потолке. На старой тумбочке рядом кроме прочего лежит моток грубой толстой верёвки. Мысли сразу же хлынули в сторону предположений, где каждое следующее было хуже предыдущего. Она решила самоубиться? Она держит кого-то связанным на чердаке? Может, такого же названного гостя? Мелкая девчонка-маньяк? А девчонка ли она? Груди-то не видать, голос низкий, запаха не различить - все забивают специи и сырость. Лим, стоящая на входе в кухню, заметила, куда он смотрит, и криво усмехнулась: - Любишь чердаки? У меня там пусто, ничего нет, только пыль и мыши. - А, так ты поэтому котиков прикармливаешь? - улыбнулся Марьян по возможности естественно. - Нет, я просто люблю котов, - ответила Лим. - Так что, каши тебе подогреть? Марьян, осмотрев ещё раз дом и его хозяйку, решил, что, конечно, странности в этом всем есть, но, наверное, совсем не те, которых ищет Экс. Самому ему не очень нравилась тутошняя атмосфера - вроде бы чисто, тепло, все путём, но вот поди ж ты... Он чувствовал себя не в своей тарелке, сам не понимая, почему. И, решив послушаться инстинктов, он снова улыбнулся хозяйке: - Что-то я время не рассчитал... Наверное, пойду уже. - Да ладно, даже чай не допьешь? Левая пятка кричала Марьяну "беги отсюда!" и он был готов последовать ее совету. Правая пятка рекомендовала не дергаться и аккуратно, нежно, плавно себя отсюда извлечь - на всякий пожарный. В одном обе пятки были солидарны: надо было валить. Вот только... - Может, я потом как-нибудь еще зайду? - спросил Марьян. - Можешь. - А если с другом? - Без проблем. - Н-но... Как же так... Почему ты так легко соглашаешься впустить в дом незнакомцев? Он все-таки спросил это. Да. Не сдержался. Лим смотрела на него пристально - глаза холодные, зелёные, не похожие на глаза ребёнка или юной девушки - и сказала как-то задумчиво и ласково: - Хороший вопрос. Держать я тебя не буду, иди. Но если в следующий раз ты не расскажешь мне, что именно тебе нужно, последствия могут быть... хуже. - Эм, что? - моргнул Марьян. - Соли тебе в чай подсыплю, - хмыкнула Лим и сухо рассмеялась собственной шутке. - Или еще чего. Но ты приходи, приходи. Марьян уже застегивал куртку. Улыбка, которую он умел держать, та, за которой возвращались к нему в кафе молоденькие клиентки, к этому моменту совсем поблекла. Он больше не мог изображать спокойствие. - С-спасибо за гостеприимтсво, - все-таки выдавил он, переступив за порог. - Пожалуйста. Ворота прикрой просто, я потом на замок закрою, - это Лим сказала ему напоследок. Марьян вышел из дома, прошел насквозь открытый пятак перед воротами, повернул дверную ручку и выбрался под свет раскачивающегося уличного фонаря. Холода он почти не замечал. Хорошо. Наверное, он попросту себя накрутил. Атмосфера сыграла свою роль, да поведение девушки... В нем не было ничего... чересчур необычного, разве только эти "шутки"... не смешные, стоит признать, но и не каждый ведь обязан быть гениальным юмористом, правда? Веревка, лестница. Предложение сыграть в карты на раздевание, странная угроза, "шутка" про соль. Проще считать, что девушка не в себе. Должен ли был он спросить ее напрямую, чем она занимается? Поняла ли она, что он не знает, зачем к ней приходят? Заворачивая за угол и погружаясь в почти кромешную тьму, Марьян подумал про худшее: может, тут замешаны наркотики или проституция? Так, нет, стоп. Для проституции и наркотиков нужны, наверное, постоянные клиенты. Если бы они были, наблюдающий за девицей три недели Экс это бы заметил. Но Экс вроде бы вообще ничего не говорил про излишнее количество гостей у этой Лим. Что сходится с ее словами - она говорила, что последнее время ей скучно... Марьян снова вышел на свет и бегло осмотрелся по сторонам, понимая, куда именно попал. Выходило, что лоскуток старого города он прошел насквозь, и теперь находится недалеко от городской автостанции. Глянул на часы. Решил, что уезжать домой лучше всего с самого вокзала, и было направился в ту сторону... но тут же услышал за спиной приближающиеся шаги. Кто-то прямо бежал за ним. В полутьме вечерней улицы Марьян разглядел Экса. У того на лице читались мука и ярость - поровну. Добежав до Марьяна, Экс уперся ладонями в присогнутые колени, пытаясь отдышаться. Да уж, не марафонец он, да и не спринтер. Физические нагрузки и Экс - штуки такие, не слишком совместимые. - Ты мог бы позвать меня, я б остановился, - заметил Марьян. Экс, отдышавшись, разогнулся и тут же, резко рванувшись вперед, взял Марьяна за грудки и припер к ближайшей стене между двумя низкими окнами: - Ты какого хрена к ней полез? - Ой-ой, страсти-то какие, - Марьян стряхнул с себя его руки. - Ужасы. Подумаешь, сходил к человеку в гости. Экс был зол не на шутку: - Ты вообще подумал, что из-за тебя она может затаиться и никак себя не проявить ближайший месяц? Марьян хмыкнул невесело: - А ты подумал, что у меня теперь спина вся в известке? - Он расстегнул молнию, стянул куртку и наскоро отряхнул, продолжая: - Ты с логикой дружишь вообще? Чем я отличаюсь? А если к ней соседка тетя Люба зайдет - ты соседке будешь выговор делать? - Вообще-то есть разница между тобой и соседкой. - Значит так, - неожиданно для себя самого жестко и спокойно произнес Марьян, надев куртку обратно, но уже не застегивая. - Или ты успокаиваешься и я рассказываю тебе, что там было и что я узнал, или... Или думай, как будешь препятствовать моему посещению ее скромной обители в ближайшие две недели. Лим - так ее зовут - звала меня в гости снова. Так-то, - он приподнял брови, улыбнулся краем рта и развернулся, намереваясь пойти, как и планировал, в сторону вокзала. Александр молчал. Марьян, пройдя метра три, обернулся к нему. - Ну? Что, совсем не интересно? - Сукин ты сын, - процедил сквозь зубы Экс. Он все-таки взял себя в руки и, наскоро догнав, пошел рядом с Марьяном. Какое-то время молчали. Марьян искоса поглядывал на Экса, ожидая, когда тот задаст вопрос. Но вопросов не последовало. Марьян, вздохнув, начал сам: - Кроме прочего хочу тебе сказать, что ты можешь сам понаблюдать ее вблизи. Она вроде как гостеприимная хозяйка. Может налить чаю, поболтать по душам. Незваных гостей почему-то не прогоняет и не боится. - Еще что-нибудь странное ты заметил? - холодно поинтересовался Экс. - Это как посмотреть, - честно ответил Марьян. - Рассказывай всё. И Марьян чуть было не рассказал. Всё. И это желание, этот порыв напугали его до глубины души, так, что он даже остановился, сжав вмиг вспотевшие ладони и впившись ногтями в кожу. Ему было что рассказать помимо истории о Лим и ее странных репликах и поведении. Было. В этот миг его словно перемкнуло, будто что-то щелкнуло в голове, некая пружина принялась раскручиваться молниеносно. Марьян как никогда остро почувствовал, осознал, что сам скрывает от Экса многое. Да что там. Не только от Экса. И что дружбе, какой бы она ни была, срочно придет конец, стоит Эксу узнать хотя бы один из его секретов. Но Экс слишком сосредоточен на себе и своей недоволшебнице Лим, чтобы замечать что-то еще. Марьян словно балансировал на тонкой грани. Одна правда способна была разорвать дружбу. Другая - сделать врагами. И почему-то именно сейчас ему захотелось рассказать не одну, так другую. Сбросить камень с души. Так прямо и сказать: "Понимаешь, Экс... тут такое дело. Видишь ли, я - ... " Кажется, его спасло только то, что он не знал, какой вариант хуже. И все равно ему пришлось изрядно напрячься, чтобы прикусить язык. Еще и сердце, застучав не в такт, кольнуло - тревожный симптом в его-то возрасте! - Ты чего? - Экс, придержав его за плечо, взглянул на него с прищуром. - Тебе плохо? Чего дергаешься? Что за чай вы там пили? - Все в порядке, - Марьян понял, что держится за сердце, и руки отпустил, выровнялся. - Просто... голова закружилась. Мало ел сегодня, наверное. - Питайся нормально, а то будешь - как я, - хмынкул Экс. - Вас там не кормят в "Пилигриме", что ли? - Кормят, - на автомате ответил Марьян, все еще слегка шокированный. - Так что там насчет девицы?.. Марьян вспомнил, о чем, собственно, разговор. - Я... я не уверен в том, что увидел, - начал он. - Думаю, тебе и правда лучше самому посмотреть. Так же я не уверен что, будучи магом, она как-то выдаст себя в личном общении. - Маги всегда палятся на мелочах, - уверенно заявил Экс. - На бытовых каких-то своих хитростях. Она не сумеет сдержаться. - А если сумеет? Сколько ты будешь за ней наблюдать? И вообще, я давно хотел спросить... с чего все началось? Как тебе вообще в голову пришла идея о том, что эта девочка... женщина, или кто она там - что она может быть нераспознанным магом?.. Марьян знал, что сам Экс не любит отвечать на вопросы и выдавать много информации. Но на прямой вопрос он должен был отреагировать. - Это долгая история, - нехотя произнес он. - Я вроде никуда не спешу. - Да как бы... В этот момент раздался звонок телефона. У Экса на мелодии вызова стоял какой-то кромешный скрим на фоне гитарной какофонии - но Марьян уже привык и не дергался каждый раз, заслышав эту дивную мелодию. Экс стал отвечать на ходу. К тому времени автовокзал уже показался невдалеке, сияющий огнями забегаловок и фарами отъезжающего и приезжающего транспорта, а вокруг появились люди, спешащие по делам или домой. Наверное, поэтому с тем, кто звонил, Экс говорил еще более сдержанно и загадочно - хотя, казалось бы, куда ж еще, - и при том как-то особенно зло и обеспокоенно. Марьян, к собственному сожалению, кроме эмоционального настроя из реплик Экса больше ничего не уяснил. - Что там? - спросил он, когда Экс закончил разговор. - Сестра. - У нее снова проблемы? - У нее все еще нет мозгов, - зло ответствовал Экс. - Планы меняются, я - в архивы. Потом договорим, - и он, резко развернувшись, пошел в обратную сторону. Марьян, в ступоре простояв пару секунд, покачал головой. Не оглядываясь, он пошел к автовокзалу.