Эксперимент

Джек никогда в своей долгой, долгой жизни не целовал кого-то в губы. Он думал, что это грязно и мерзко. Но когда Питч вылизывал ему рот, кусал губы и крепко сжимал в своих объятиях… было приятно! Орда мурашек бежала по спине, внизу живота теплело, и жалобные просьбы-стоны рвались наружу. От одних только воспоминаний хотелось лезть на стенку! Кромешник ведь такой теплый и до одури красивый мужчина. Его напор поражал, а предложение попробовать нечто новенькое казалось отличной идеей! А отличной ли? Кто знает, на самом деле. Фрост никогда не был против новаторских идей, но глобальные… Хотя, какие «глобальные»? Так, ерунда. Просто Джека хотят трахнуть… с кем не бывает?.. Аа! — Эй, Ушастый, как думаешь, пробовать нечто новенькое… это нормально? Кролик раздраженно сжал плечи, едва не заскрипев зубами. Он всегда такой нервный перед Пасхой. К этому уже все привыкли. — Отвали. Возможно, собственное желание тоже послать куда подальше? Ведь на «нет» и суда нет… Но до чего же хочется сказать «да». Раз — и сорваться с крыши, смеясь попутному ветру в лицо. Ну, или куда там… — Думаю, ты прав… Загляну к тебе на праздник! — хохотнул Фрост, взметнув в воздух. — Снега подкину, может. — Я надеру тебе зад, несносный мальчишка! — доносится вслед хохочущему Джеку. Фрост помнил тот несчастный пятьдесят девятый год, когда дети искали яйца под толщей пухового, кристально белого снега. Нестойкая краска на бежевой скорлупе размазалась, портя всю картинку целиком. Да и холодно было… Ушастый, видимо, злится на него. А ведь столько воды утекло с тех пор! Но вопрос так и остался нерешённым: поддаться мимолетной прихоти или, все же, окунуться в неизвестность с головой. Во всяком случае, Джека хотя бы никто не торопил с принятием решения. И на том спасибо. … Ладно, это было… неожиданно. И весьма пугающе. Джек, если уж говорить честно, нехило струхнул в тот момент, когда из тени скользнула бледная пара рук и потянула его на себя, в темноту. — О, Луноликий! — взвизгнул Джек. — Хэй, не было такого! — Фрост, шлепаясь на нечто мягкое и широко распахивая глаза. — Ты визжал, как девочка, — бархатный голос Блэка раздался где-то сверху. Джеку даже пришлось нехило задрать голову, чтобы в полусвете разглядеть тощую фигурку Бугимена. — Неправда! Не мог же Фрост… ну, того, как девочка… Вы поняли, в общем. Это сильно бы задело его мужскую гордость. Хорошо, не так уж и сильно… Но все равно неприятно. Питч вскинул брови кверху, иронично усмехаясь и подавая руку несмышленому Хранителю. Весь вид чертового Кошмара говорил «конечно, я тебе верю». В саркастичной форме. А как иначе-то? Мальчишка покраснел до кончиков ушей, но помощь принял, крепче прижимая к груди свой посох. Так, на всякий случай. — Я, конечно, не знаток в правилах этикета, но в гости не так приглашают… Или за четыреста лет многое поменялось? — К черту традиции, — желтоглазый махнул рукой и жестом пригласил Джека за стол. — На дворе двадцать первый век. А в эту эпоху манеры, к сожалению, не в чести. Ого, а они оказывается находились в гостиной, где царил истинно готический стиль. Камин с зажженным в нем серым пламенем, которое пожирало вечные поленья, мрачные чёрные колонны, огромная люстра, пара диванов и… книги. У Питча было слишком много книг, они ломили полки и шкафы. «А Бугимен, оказывается, очень начитанный». — Здесь не так уж и много развлечений, Джек, — пожал плечами Кромешник, не считая нужным продолжить фразу. Он уселся за стол, откидываясь на высокую спинку стула, и растянул губы в ухмылке. Мышка в клетке и не пытается сбежать, разве не чудо? — Поэтому тебе приходится детей пугать да фолианты свои почитывать, чтобы развеять скуку? Фрост сел напротив, аккуратно устраивая посох рядом с собой. — Это лучше, чем ничего, — усмехнулся Блэк, вглядываясь в темноту. — Элизабет, принеси гостю чай и конфеты. — Кто?.. Серебряноволосый завертелся, пытаясь увидеть девушку, к которой обращался Питч. Но позади него никого не было, только давящая темнота. Или просто Хранитель Веселья ничего не видел? — Это прислуга, — пожал плечами мужчина. — Справиться с таким огромным домом мне было бы не под силу. — Есть что-то, что даже ты сделать не можешь! — язвительно воскликнул Джек. — Твой идеальный образ летит в кроличью нору… — Так ты считал меня совершенным? Это очень лестно. Благодарю. И почему Фросту кажется, что поддели его, а не наоборот. — Зачем ты меня сюда притащил? — Получить ответ на свой вопрос. Два месяца прошло… Я безумно терпеливый человек, Джек, но и моему терпению приходит конец. — Ты! — вспыхнул парень, подражая Рождественской елке. — Только из-за этого? — Да. — Я ведь сам мог, — залепетал Хранитель, сжимая полог своей ветровки. Босые ноги легко касались прохладного пола. Питч хохотнул: — Спасибо, Элизабет. На стол опустился серебряный поднос, на котором покоился фарфоровый чайник и пара чашек в цветок. Крохотная корзинка, набитая печеньем и конфетами, украсила середину стола. Джек охнул от неожиданности, когда разглядел горничную. Красивая форма приятно облегала стройное женское тело, длинные тёмные волосы и… отсутствие носа и глаз. Только широкая рваная улыбка, пугающая до нервной дрожи. — Пожалуйста, — оскалилась она и торопливо удалилась. — Что у неё?.. — С лицом? — продолжил Кромешник, наливая чай. — Не только у малышей бывают кошмары, но и у взрослых… детей. А у них фантазия гораздо кровожаднее и смелее. Вот и плодит больной разум на свет… такое. Но Лиззи на удивление милая и послушная. «Ты её тоже целуешь?» — пронеслась ревнивая мысль. — И пугающая. — Не без этого, — согласился Питч, усмехаясь беззлобно. — Как насчёт послать к черту прелюдию и, наконец, заняться сексом? … Как оказалась, это был не вопрос. Или был, но риторический. Джек подумал об этом сразу же, как его повалили на здоровенную кровать. — Я же не сказал «да»! — запищал Джек. — И « нет» я тоже не услышал. Не услышал, конечно. Потому что Фрост не сказал этого. И не скажет. — Питч, я не знаю, что нужно делать. Джеку жутко стыдно за такие слова. Он приподнялся на локтях, наблюдая за раздевающимся Кромешником, и снова полыхнул. Похоже, красные щёки — тренд этой ночи. — Я все сделаю сам, Джек. Тебе просто стоит раздвинуть ноги и получить ни с чем несравнимое удовольствие. Да, определенно, тренд. Потому что пошлый Питч — это что-то из разряда «невероятно, но факт». Хочется защипать себя до синяков — проверить, не сон ли это. Но Духи не спят. — Сними кофту, — приказал Бугимен, вспоминая, куда же он положил смазку. Да, даже такие, как он, иногда бывают в секс-шопе. Потребности есть у каждого живого существа. Относительно… живого. Прозрачная баночка опустилась на прикроватную тумбу. — Ладно, — промямлил парень, чувствуя, как начинают дрожать руки. Джеку страшно. Чувство неизвестности гнетет его. — Расслабься, — ласково прошептал Блэк, нависая над парнем, зарылся пятерней в его светлые, белоснежные волосы, пахнущие как лес холодной вьюжной ночью — так же свежо. Мужчина затянул Фроста в поцелуй. На самом деле, соприкасаются только их губы, но мальчишке кажется, что его целиком макнули в кипяток. Настолько это охренительно-хорошо вкупе со скользящими по оголенным бокам ладоням, что голова медленно идёт кругом. Фрост выдохнул, руками обвивая шею Питча, притягивая того ближе к себе. Он чувствовал, как вставший член Бугимена касается его бедра. Неожиданно, но приятно. Джек застонал от удовольствия, но тут же стыдливо зажал рот ладошкой. — Здесь никого кроме нас нет. Не сдерживайся. У Хранителя гладкая и прохладная кожа, к нему хочется прикасаться, целовать, пробовать на вкус. Блэк усмехнулся, тыкая носом в основание шеи: ну точно, запах хвойного леса. Бугимен до одурения тёплый. Приятный контраст их тел. Джеку все ещё страшно, но он может и потерпеть. Перешагнуть через себя, сделать что-то настолько… безумное! Кромешник изо всех сил старается быть нежнее. И не сорваться, втрахивая блондина в кровать. Первый раз — это что-то да значит. «Что-то» — слишком многое. От лёгкого укуса в предплечье подростка передёрнуло. Он резко выдохнул, откидывая голову назад и подставляя шею обжигающим поцелуям. Бугимен увлечен не на шутку. Он, чуть прикусывая кожу передними зубами, оттягивал ту, оставляя багровеющие пятна, и проводил по своим же отметинам языком, вдоль всей шеи. Каждый такой укус, словно метка. Своеобразное «моё» на постельный режим. Боль вперемешку с удовольствием разносилась мелкими разрядами тока под самой кожей, заставляя Фроста жмуриться и стонать. Питч — азартный игрок. Джек в это время попытался расслабиться, делая это настолько, насколько позволяло ему положение. «Расслабиться и не начать подаваться бедрами навстречу Питчу» — задача из непростых. Даже сформулировать предложение казалось безумно трудным. Штаны вместе с бельём как-то подозрительно целенаправленно поползли вниз. Фрост потянулся помочь, ибо ощущение вставшего члена, трущегося в ткань белья, не самое приятное, что он испытывал этим вечером. Питч легко, ненавязчиво кусал его шею, чувствуя, как член Хранителя трется о живот, размазывая по коже смазку. Черт. Это заводит. Кромешник протиснул ладонь между их телами, сгибаясь, и чуть отстранился, чтобы облегчить себе доступ. — Хороший мальчик, — промурлыкал Король, касаясь пальцами головки члена. — Ах! Он толкнулся в теплую ладонь мужчины, жмуря глаза от удовольствия. Еще раз. И еще. А затем Джек сам потянулся к Блэку, желая завлечь его в очередной поцелуй. Более глубокий, настойчивый, такой, каким его ещё не одаривали. Да и некому было, в общем-то. Целоваться ему нравится, целоваться — это приятно. Не мерзко, не гадко — хорошо. — И как ты себя чувствуешь? — прямо в искусанные губы прошептал желтоглазый, чуть отстраняясь. — Очень хорошо, — стыдливо прошептал мальчишка. Небольшая заминка — лишь для того, чтобы схватить баночку лубриканта с прикроватной тумбы. Но он не спешит ее открывать, лишь смотрит заговорщически, лукаво. Словно задумал пакость уже давно и вот-вот готов воплотить ее в жизнь. Кромешник опирается на левую руку, прекращая ласкать Джека, и подносит перепачканные предэякулятом* пальцы ко рту, облизывая их. И это просто до одурения пошло. Голова снова пошла кругом, щеки пуще прежнего загорелись. Фрост готов был кончить только от одного вида Бугимена, который был… одет? Все еще одет?! — Почему на тебе брюки? — задыхаясь, выдал Джек. — Это разве честно? — Ни капли, — хрипловато рассмеялся Питч. — Хочешь их снять? — Хочу, — кивнул седовласый. Опьянённый, с затуманенным рассудком, его словно загипнотизировали эти желтые, воистину змеиные глаза. Фрост был готов сказать «да» на все предложения Короля Кошмаров. Ты хочешь меня? Да. Ты останешься со мной навсегда? Да. Ты предашь ради меня? Да. Ни грамма сомнений, только полное подчинение. Джек потянулся трясущимися пальцами к темным брюкам любовника, желая снять те немедленно. Они были такими же лишними, как весь остальной мир вместе взятый. Пуговица на брюках поддалась легко, как и сама молния, но… — Я сам, тебе ведь неудобно. Кромешник отстранился на долю секунду, нервно стягивая с себя дурацкие штаны под откровенно-призывный взгляд мальчишки. О, до чего же Джек был хорош в этой своей невинности, смущении и желании показать себя храбрым и опытным. Возможно, в следующий раз — Питч нисколько не сомневался, что он повторится — он позволит Хранителю действовать. Но только не сейчас. — Раздвинь ноги шире, — протянул Блэк, вздыхая с облегчением. У него коротко сводит живот и слегка подрагивают руки - не только у Джека сводит внутренности от желания. Фрост беззвучно подчинился, прикрывая слезящиеся глаза. Джек сам по себе состоит из снега и льда, поэтому холод ему не помеха, но Бугимен отчего-то все равно греет лубрикант между пальцами, прежде чем коснуться сфинктера партнера. — Что ты!.. Ох! Фрост застонал и запрокинул голову назад, вплетая пальцы в свинцовые волосы Повелителя Кошмаров. Губы у мужчины теплые, а язык, ласкающий головку члена, юркий и влажный. Желтоглазый усмехнулся про себя, проходя кончиком языка по уздечке и слизывая капли смазки, и снова погладил сжатые мышцы перепачканными в лубриканте пальцами. Джек бесстыдно стонет и подается бедрами вперед, совершенно не замечая манипуляций со своей охренительной задницей. Оно и понятно: Фроста просто ведет от удовольствия. Питч снова надавливает, мышцы чуть раскрываются, поддаваясь. Внутри Хранитель до одурения горячий. Один палец вошел почти легко, возвращая Джека с небес на землю. — Я не уверен, что!.. — мальчишка задыхается, жадно ловит воздух губами и пытается сформулировать свои мысли. Получается откровенно плохо. Член выскальзывает изо рта, оставляя влажный, горячий след на скуле. — Я же говорил, просто расслабься, я не сделаю тебе больно. И Джек снова ведется на это — верит, не спорит. Он закрывает глаза и расслабляется. Двигает бедрами, ерзает немного, будто пытается подладиться к проникновению, почувствовать его по-разному. Инстинктивно, на эмоциях. Член во рту вздрагивает. На язык сползает капля густой соленой смазки, растекается. Наверное, Питч скоро сорвется. Просто вдавит подростка в кровать и начнет вколачиваться в его тело в невероятно сумасшедшем ритме. Пальцы толкаются в задницу Джека, и по волнам короткой лихорадочной дрожи, по захлебывающимся стонам, мужчина понимает — скоро. Еще немного стоит потерпеть. К первому пальцу добавляется второй, а потом и третий, растягивая вход. Он сгибает пальцы, давит на простату. Седовласый кончает с глухим хрипловатым вскриком. В первый раз трудно продержаться дольше чем пятнадцать минут. Хотя, у каждого своя реакция. Джек разгоряченный, на удивление податливый, словно пластилин, легко переворачивается на живот, не спрашивая зачем и для чего. Надо — значит надо. — Перейдем к самому интересному. Фрост вяло кивает, просто чтобы показать, что да, он здесь. И не просто физически присутствует, но и духовно. Хотя, мысли все еще несвязные, нелепые. Головка упирается между ягодиц, скользит по смазке вверх-вниз. И Питч резко подается вперед, толкаясь внутрь. Резко, быстро, ни капли не жалея партнера. Мальчишка вскрикивает, сжимает в ладонях темную простынь, ни капли не шелковую. Реальность отходит на второй план. Остаются только жаркие стоны и ритмичные, быстрые движения. *** Питч проводит пальцем по перепачканной его же спермой внутренней стороне бедра, раскрасневшемуся и припухшему анусу, и довольно скалится. Джек спит. Пусть спит, набирается сил, ведь Питч готов втрахивать мальчишку круглые сутки напролет. Благо, вечности на это хватит.