Destroy me

       — Аоба-сан…        Я чувствую прикосновение подушечек пальцев. Они скользят вниз по телу, отдаваясь щекочущим чувством. Напрягаться от щекотки больно, почти невыносимо — уставшие мышцы молят о передышке.        С завязанными глазами чувства обострены до предела. Все звуки, тихие фразы, произнесенные почти шёпотом — звучат для меня, как раскаты грома. Их голоса… два, таких знакомых, и в то же время совершенно чужих мне человека. Я чувствую, как впиваются наручники в запястья, не больно, но невыносимо от самого осознания их присутствия. Вирус, а я уверен, что это его рука, обхватывает мой член, заставляя меня вздрогнуть.        — Смотри-ка, Аоба покраснел, — слышу я насмешливый голос Трипа над ухом.        Как назло, я чувствую, как тело отвечает на прикосновения. Я не хочу этого, но к органу приливает кровь, и Вирус более настойчиво ласкает его рукой. Липкая смазка сочиться с головки, и я стараюсь как можно сильнее абстрагироваться от сложившейся ситуации — это унизительно. Из моего рта вырывается вздох, когда он задевает влажными от моей смазки пальцами головку, и я закусываю губу.        — Тебе же нравится, Аоба-сан? — Он проводит рукой вверх-вниз, параллельно обжигая мое ухо своим дыханием. Мокрое прикосновение языка к ушной раковине, заставляет мое дыхание участиться. Эти ласки, эта пытка невозможна. Я не могу удержать себя в руках и подаюсь навстречу его руке, словно говоря «делай это быстрее». Неожиданно, Вирус прикусывает мои волосы, и я вскрикиваю, то ли от неожиданности, то ли от боли, разливающейся по телу. — Ну же, Аоба-сан, — Я буквально чувствую, как он перебирает волоски языком, и каждое резкое прикосновение заставляет меня вздрагивать от тянущей боли, смешивающейся с удовольствием моего тела. Кажется, его забавляет моё разгоряченное дыхание. Да. Это именно то, чего они и хотели — позабавиться.        Теперь я понимаю, что совершенно не обязательно обладать силой голоса, чтобы сломать кого-то. Я на грани. Собственные вздохи отдаются в моих ушах. Тело наполняется сладкой истомой, готовой вот-вот излиться, но Вирус словно знает, то ускоряя темп своей руки, то практически не касаясь меня. Я кусаю губы, я хочу попросить продолжения — но это слишком. Это то, чего они и ждут, чего они хотят добиться от меня.        — Пожалуйста… — я не в силах это терпеть. Во рту все пересохло. Я не верю, что сказал это…        — Как пожелаешь, Аоба, — усмехнулся Трип, и проник в меня пальцами. Неприятное чувство возвращается. Я зажмуриваюсь, в попытках отогнать собственный стыд. Чувство, не сравнимое ни с чем. Он растягивает меня своими пальцами, в то время, пока Вирус лишь легонько касается пальцами моей головки. Эти ощущения сводят меня с ума. Все тело, каждая мышца, напрягаются, и я не могу сдержать стон. Мышечная боль, смешивается с желанием разрядиться, в то время, когда он проталкивает в меня очередной палец. Я пытаюсь расслабиться, но у меня не выходит. Мое тело изогнуто дугой на кровати, я хочу, хочу наконец излиться…        Стоит мне только привыкнуть к чужим пальцам, как он вставляет следующий… Сколько их там… три… четыре? Я не знаю, но чувствую, как он раздвигает их в разные стороны. Это сводит меня с ума.        — Пожалуйста… — просьба смешивается с всхлипом.        — Ты первый? — слышу я голос Трипа. От этих слов мурашки пробегают по спине. Конечно, меня никто не спрашивал и вряд ли спросит. В конце концов я тоже отчасти виноват в произошедшем… Но предстоящее не укладывается в моей голове. Невозможность наблюдать за происходящим вносит в мое состояние нотки ужаса. Я прислушиваюсь, пытаясь угадать их движения. Мне совершенно плевать кто будет «первым», потому что разницы в этом и нет. Я до боли стискиваю зубы, чтобы не выдать своего страха. Накатившее пару минут назад возбуждение не пропало, но частично сбавило свои сумасшедшие обороты.        Сквозь дурацкую повязку ничего не видно, ни шанса. Я слышу какой-то шорох в непосредственной близости от себя. Похожий на то, как будто что-то ползет… Ползет?! Что-то прохладное скользит рядом со мной, немного царапая кожу, которая тут же отзывается мурашками. Я нервно сглатываю слюну, путаясь в догадках.        Щелчок наручников. Руки свободны, но я понимаю, что не лучшей идеей будет снять повязку самому… Неизвестно, что они могут сделать на подобное самоуправство. Чувство, что пальцы Трипа все еще во мне не прошло, хотя он освободил меня от этого. Боюсь даже предположить…        Вирус снимает с меня повязку. Глаза режет от света. Я несколько обескуражен и потерян в пространстве. Прищурившись, чтобы сфокусировать изображение, я замечаю нечто длинное… покрытое чешуей… подняв глаза моему взгляду предстают два немигающих голубых глаза. Из пасти высунулся трепещущий раздвоенный язычок. Первое непонимание внезапно сменилось настоящим, животным ужасом. Забыв обо всем, я встрепенулся и попытался как можно быстрее отползти от змея, что привело за собой болезненное падение на пол.        В страхе, я попытался отползти, и наткнулся на ногу Трипа. Паника пригвоздила меня к полу. Я забыл, как дышать.        — Аоба-сан, ты боишься? — проявив невообразимое усилие, я перевел взгляд со змея, на улыбающегося Вируса. Он видел страх в моих глазах, и ему это определенно нравилось. — Херша, — с наигранной грустью произнес блондин, — зачем ты испугал Аобу-сана?        — Ну раз такое дело, — в голосе Трипа слышалась усмешка, — Велтэр.        Не успев понять смысл сказанных им слов, я услышал шевеление в темном углу комнаты. Определенно что-то большое. Но змеиные глаза притягивали. У меня складывалось впечатление, что вот-вот змей набросится на меня, впуская клыки в плоть… Лишь до того момента, пока жуткий рык, забирающийся в самое нутро, не разошелся по всей комнате. Я резко повернул голову, и увидел лениво потягивающуюся, огромную кошку… Льва.        Взгляд метался по всей комнате, но выхода я не находил. Сердце стучало, как бешенное.        — Долго собираешься сидеть на полу, Аоба? — хмыкнул Трип, беззаботно поднимая меня за волосы. Я скривился от боли. В ту же секунду я оказался повален на кровать. Змей находился настолько близко, что я мог разглядеть каждую блестящую чешуйку. Парализованный страхом, я понимал, что это всего лишь алмейт. Всего-лишь…        — Совсем недавно, ты дрожал совсем от другого, Аоба-сан, — ласково говорит Вирус и хватает меня за запястье, притягивая к себе, — Ты такой милый, когда боишься.        Я отворачиваюсь от его изучающего взгляда, но свободной рукой он хватает меня за подбородок, поворачивая к себе, заставляя встретиться с ним глазами. Я нервно вздыхаю, пытаясь успокоить дыхание. Ситуация пугает меня до головокружения, до темных пятнышек перед глазами. В голове лишь одно желание — бежать. Я пытаюсь успокоить себя тем, что сейчас мне просто надо перетерпеть это, а потом, в один момент, я найду выход к спасению…        Мягкой, горделивой поступью лев приближается к кровати, отчего у меня чуть-ли не наворачиваются слезы.        Мне страшно…        …Это сводит меня с ума.        Два алмейта, которые ведут себя, как настоящие животные, заставляют меня испытывать ужас, коего я никогда не испытывал в своей жизни. Лев огромен… и подобное животное в опасной близости.        Я вырываюсь из хватки Вируса.        — Нет, — мой голос резкий, напуганный, срывающийся, — Нет, я не хочу.        Я проваливаюсь в ужас, как утопающий, только вот на поверхности нет спасательного круга. Я окружен, загнан в угол.        Видя мою реакцию, Вирус вздыхает:        — Херша, — затуманенным рассудком я все еще не понимаю, что он зовет змея. Он ползет по моему телу, заставляя меня дрожать, но бежать уже некуда. Я беспомощен.

——Поменяйся——

       Вместе с голосом приходит резкая головная боль, которая, впрочем, отрезвляет. Я же еще не сдался, верно?        Змей обвил моё тело, сдавливая и мешая дышать. Его раздвоенный язык щекочет мою щеку, вызывая смешанные чувства. Мне сложно думать о чем-то. Трип подходит к Вирусу и что-то говорит ему, но из-за шума в ушах я не слышу, что именно.        Я хочу ускользнуть из собственного сознания, но не значит ли это сломаться.        Сухая чешуя неприятно раздражает кожу, когда змей шевелится. Я нервно облизываю губы и чувствую на них соленую влагу… я плачу?        Меня ставят на колени. Я все еще не могу толком вздохнуть из-за обвившей меня змеи. Прикосновения Вируса к моим ягодицам уже не имеют значения. Я зажмуриваюсь.        — Аоба, — качает головой Трип, и притягивает меня к себе, — Ты же уже неплохо делал это, верно?        Его член касается моих губ, но я не представляю, что способен сделать сейчас хоть что-то. В эту же секунду Вирус, входит в меня сзади, не слишком резко, но неосторожно. От боли я приоткрываю рот в беззвучном крике, и Трип резко насаживает мою голову на свой член.        Происходящее не укладывается в моей голове. «Объятья» змея несколько ослабевают. Он снова ползет по мне, в то время, когда во рту у меня стоит солоноватый привкус смазки. Вирус медленно входит в меня до конца. Мои глаза закатываются от неприятных ощущений, а спина тут же покрывается холодным потом. Позвоночник ноет от неприятной позы, но через эту боль я могу хотя бы попробовать избавиться от мыслей об алмейтах.        Ноги практически не держат меня, я стараюсь перекинуть свой вес на руки. Трип подгоняет меня резкими движениями, загоняя член глубже в горло. Вирус ускоряет темп. Я хочу стонать, но все это больше похоже на булькающие всхлипы. Я не могу вдохнуть, мне приходится думать о том, как бы случайно не сомкнуть челюсть. И в этот момент огромное животное встает передними лапами на кровать и проводит шершавым языком по моей спине. Это неприятно, это болезненно. Он словно натягивает мою кожу, разрывает ее. Я пытаюсь повернуть голову, чтобы избавиться, но Трип крепко хватает меня за волосы на затылке.        Я уже ничего не вижу, ничего не понимаю. Все ощущения сплетаются в одно. С каждым толчком Вируса, я глубже насаживаюсь на член Трипа ртом. У меня нет возможности сглотнуть слюну, и она просто капает на простыню, стекая с моего подбородка, смешиваясь со слезами.        Легкие горят. Дышать носом невозможно. Я на грани потери сознания. Вирус ускоряет темп и я, не выдерживая, цепляюсь правой рукой за штаны Трипа, только чтобы удержать равновесие. Видя мое состояние, он на секунду вытаскивает член, позволяя мне откашляться и отдышаться.        —Прекратите… прошу вас… — мой голос жалкий, тихий, прерывающийся вздохами от каждого толчка Вируса.        — С чего бы? — смеется Трип. Он тяжело дышит от возбуждения. Прежде чем он снова начнет трахать меня в рот, я перехватываю инициативу. Закрыв глаза и стараясь не упасть от дрожи, проходящей через все мое тело, я беру его член, сначала одними губами, а потом стараюсь сделать все сам, параллельно движениям Вируса. Меня разрывает изнутри, но вместе с тем, я ощущаю странный мандраж.        В это время Вирус слегка наклоняется, и легонько обхватив мой член, начинает двигать рукой. Ощущения смешиваются: усталость в челюсти, прикосновения языка льва к моему плечу, сдавливающая хватка змеи, чувство наполненности, и приятные касания к члену. Это доводит меня до безумия. Заставляет чувствовать себя грязным. Внезапно Херша извивается и касается своим тонким язычком головки моего члена. Я мычу. Окружающее меня пространство плывет, становится сюрреалистичным.        …Я схожу с ума.        Змей щекочет меня своим языком, заставляя желать большего. Скорее неосознанно, я сам двигаюсь навстречу Вирусу, желая избавиться от этого свербящего, дергающего за нервы чувства. Видя это, Вирус ускоряет свой темп, вместе с тем с особой яростью лаская мой набухший член. Дрожь пробегает по позвоночнику. Трип хватает меня за затылок, и снова перехватывает инициативу, трахая в рот. Мне уже все равно.        Я слышу его тяжелые вздохи, и мне даже завидно — ведь он может вздохнуть полной грудью. От нехватки воздуха темнеет в глазах. Член больно вдалбливается в горло, вызывая рвотную реакцию — было бы чем. Он увеличивается, принося боль. Я хочу отстраниться, но Трип прижимает мою голову к своему паху, входя на всю глубину и… замирает. Я чувствую, как его член вздрагивает внутри моего горла, спуская сперму прямо в желудок. Я на грани того, чтобы меня вывернуло наизнанку.        Трип отпускает меня, и я обессиленно падаю, утыкаясь лицом в простыню, пачкая ее слюной и слезами.        Я жадно ловлю ртом воздух, всхлипывая. Вздохи смешиваются со стонами, — я больше не выдержу. Я больше так не могу. Я не стараюсь сдерживаться, мне уже все равно. В какую-то секунду, я потерял часть себя, и ее уже не вернуть.        Кусая зубами шелковую, влажную простыню, я подмахиваю бедрами Вирусу. Каждое проникновение отдается приятной болью, которая расходится по телу. От того, что я напрягаюсь, становится только больнее, но дыхание Вируса учащается, когда моя плоть сильнее сдавливает его орган. Движения становятся медленней, видимо ему сложно входить быстрее. Видимо он тоже устал.        Капельки пота скатываются по моей спине, лбу, бедрам. Каждая клеточка моего тела вопит от напряжения.        Головку саднит от затянувшихся ласк. Вместе с этим, дополняя всю картину моих ощущений. В ту секунду, когда язык змея, касается моей уздечки, я с громким стоном кончаю, пачкая простыню. Мне стыдно. Кровь приливает к лицу. Все тело заходится в пульсации, которая распространяется от моего паха. Устоять на ногах практически невозможно. Вирус чувствует эту пульсацию, потому что вместе с моим стоном его движения становятся более резкими, дыхание прерывистым.        Когда я уже думаю, что просто упаду, Вирус замирает, и я чувствую, как внутрь меня затекает теплая, семенная жидкость.        Я испорчен. Бесповоротно.        Херша соскальзывает куда-то на пол, Велтэр опускает голову на лапы, следя за моими движениями. Я слишком устал, чтобы об этом думать.        Неужели… все закончилось?