О ранениях и невысказанных чувствах

Ты закрываешь за собой дверь и прислоняешься к ней спиной. Глупо. Господи, как же все это глупо! Этот день, очевидно, самый бестолковый день в твоей жизни. Начиная с того, что утром во время умывания ты обнаружила совершенно пустой тюбик зубной пасты (ты уверена, что в этом виноват Раф, ведь он последний выходил из ванной), продолжая твоей рассеянностью во время тренировки из-за недосыпа, потому что вы с Майки допоздна играли в видеоигры, пока Лео чуть ли не за шкирку растащил вас по своим комнатам, и заканчивая твоей глупой выходкой, когда ты, словно невзначай попала под вращающиеся нунчаки Микеланджело, растянув связки на запястье, а затем выставила себя полной дурой перед Донни, потому что не смогла сказать ему таких простых слов. А почему не смогла? Ведь ты была так уверена в своих действиях и в своих словах. Ты думала, что поступаешь правильно. И от мысли, что сегодня ты расскажешь ему о том, что так тревожило тебя все это время, ты чувствовала себя такой взволнованной, но такой счастливой. Но реакция Донателло на твои слова заставила тебя отпрянуть. Она напугала тебя и сбила с толку. Тебя словно окатило ледяной водой. Ты горестно стонешь и закрываешь лицо руками. «Ты нравишься мне, Донни», — эхом раздается твой голос в твоей голове, а затем перед глазами снова предстает перепуганное и смущенное лицо парня. Почему? — вопрос сам по себе всплывает в твоей голове. Ты прекрасно знаешь Дона и его характер, но ТАКИМ ты его видишь впервые. Он был так растерян, а в его глазах плескался неприкрытый ужас, что тебе хотелось убежать, провалиться под землю, попросту исчезнуть, лишь бы оставить его одного, дать ему успокоиться. Ты терпеть не можешь, когда Дон чувствует себя плохо. Поэтому твое вранье по поводу братско-сестринских чувств было единственным способом привести самочувствие гения в норму. Но почему твои слова вызвали у него такую болезненную реакцию? Может быть, он вовсе не хотел их слышать? Может, ему не нужны твои признания? Черт, как же это больно. Почему это происходит именно с тобой? Почему это не произошло с кем-нибудь другим, кто действительно способен это вынести? Это так нечестно. Ты чувствуешь себя отвергнутой. И хоть на самом деле все выглядело не так уж плохо, даже мило, тебе кажется, что тебя бросили. И от этого тебе хочется плакать. Нет. Ты же сильная. Ты почти не ревела даже, когда сюрикен Рафаэля вонзился в твою ладонь во время одной из тренировок, когда тебе в голову ударила идиотская мысль поймать его. Справишься и сейчас. Нет, даже не думай… Ты громко всхлипываешь и закусываешь губу, заглушая звуки, рвущиеся из твоего горла. И как раз в этот момент дверь, на которую ты оперлась всем весом, с тихим щелчком открылась, и ты почувствовала, что твое тело, вмиг лишившись опоры, падает спиной вперед. Все произошло в считанные секунды. Во время полета ты успеваешь лишь жалобно пискнуть, затем до тебя доносится грохот разбитой посуды, твои ноги обрызгивает чем-то холодным, и ты оказываешься бережно подхваченной сильными, но аккуратными руками в нескольких сантиметрах твоего затылка от бетонного пола. Еще несколько секунд ты пытаешься оклематься, в то время как заботливые руки осторожно поднимают тебя, помогая занять привычное вертикальное положение. Ошалело выпучив глаза, ты смотришь вниз и видишь осколки от кружки Дона, «плавающие» в черной кофейной луже, капли которой теперь были и на твоих ногах. Ты виновато бормочешь что-то невразумительное и наклоняешься, чтобы собрать осколки, но руки, что спасли тебя несколько секунд назад, мягко хватают тебя за плечи и настойчиво тянут вверх, заставляя выпрямиться, и разворачивают тебя лицом к себе. Ты поднимаешь мокрые от недавно нахлынувших эмоций глаза и встречаешься с обеспокоенным взглядом черепашки-гения. — ✪✪✪✪✪, все нормально? — Его голос, всегда такой мягкий и успокаивающий, сейчас заставляет тебя вздрогнуть и подавить вновь просящиеся наружу всхлипы. — П-прости, — боясь выдать свое состояние дрожью в голосе, едва слышно шепчешь ты одними губами, не отрывая взгляда от его прекрасных карих глаз, что сводили тебя с ума своей глубиной цвета. И не только. — Пустяки, — уголки губ Донни слегка приподнимаются, давая понять, что все в порядке. — Эта чашка все равно мне никогда не нравилась. Руки парня все еще лежат на твоих плечах, и от этих прикосновений по твоему телу бегут мурашки. Из твоего горла непроизвольно вырывается громкий судорожный всхлип, ты резко поддаешься вперед и утыкаешься носом в плечо Дона, обхватив его шею двумя руками. Это движение моментально обескураживает гения, и тот, широко распахнув глаза, на несколько секунд, словно окаменев, замирает на месте, боясь пошевелиться. Но уже через несколько секунд от скованности не остается и следа, и его руки уже ласково прижимают тебя к своему пластрону, позволяя выплакать все, что в тебе накопилось. Потому что тебе это нужно. И ты с благодарностью принимаешь его готовность выслушать тебя, поддержать, утешить. Потому что это Донни. Такой родной. Такой любимый. И ты просто наслаждаешься этим моментом. Ты чувствуешь, как железные тиски, что болезненно зажимали тебя изнутри, ослабляют свою хватку, позволяя свободно вдохнуть. Как же тебе этого не хватало! Что бы ты ни делала, тебе всегда было его мало. Ты в очередной раз садилась на эту кушетку в лаборатории (а порой тебя туда заносили), Дон в очередной раз латал твои раны, а затем вы расходились до следующего раза. И хоть вы и встречались друг с другом достаточно много раз и в простой семейно-дружеской обстановке, вы лишь обменивались теплыми взглядами и кивками, какими-то замечаниями, новостями или шутками. И все равно тебе его не хватало. Словно ты дышала через раз. И теперь вот он - Дон. И он сейчас совсем рядышком, обнимает тебя. И ты жадно вдыхаешь его запах, что просто срывал тебе крышу, словно ты только что вынырнула на поверхность и теперь пытаешься восстановить запас кислорода в легких, чтобы нырнуть вновь. Но как же тебе не хочется нырять… Тебя немного удивляет, почему Донни до сих пор не спрашивает тебя о причине твоего неожиданного срыва. Словно он чувствует, что может разрушить этот волшебный момент неловко оброненным словом. Он молчит, и у тебя создается странное впечатление, будто он уже знает, что именно творится в твоей душе. Это так волнующе и даже немного страшно, но это избавляет тебя от нужды объясняться за свое странное поведение. И ты благодарна ему за это. Тебе начинает казаться, что проходит целая вечность с того момента, как вы оказываетесь в объятьях друг друга, но на самом деле едва ли проходит и трех минут. И тебе нравится, что ты не чувствуешь неловкости, что момент как-то затянулся, тебе бы хотелось, чтобы он никогда не кончался. Ты слышишь, как вздыхает Донателло, ты не очень-то понимаешь, что этот вздох может означать, но он звучит так легко и спокойно, и это спокойствие охватывает и тебя, заставляя немного расслабиться и ослабить почти удушающую хватку. Донни с тобой. И он будет рядом. Он никуда не уйдет. А в это время руки Донателло приходят в движение, и ты чувствуешь мягкие успокаивающие поглаживания на своей спине от шеи к пояснице и обратно. Похоже Дон понял, как ты напряжена по твоим затвердевшим мышцам и решил немного снять напряжение успокаивающим массажем. И знаете, это помогло. Ты буквально таешь в его руках, чуть ли не мурлыкая, как приласкавшийся котенок. А затем голова парня немного опускается, и Дон нежно целует тебя в висок. По твоему телу снова бежит дрожь, и ты медленно поднимаешь свои широко распахнутые глаза, по своим размеру и блеску вполне способные сравниться с знаменитыми глазами героев аниме. Ты видишь, как ласково улыбается тебе Донни… эта улыбка… боже… Ты буквально чувствуешь, как то, что умерло совсем недавно, вновь оживает, распускаясь, как прекрасный цветок. И он… светится. — Я люблю тебя, — шепчешь ты, и тебе кажется, что твой шепот разносится по всей лаборатории. Он отталкивается от стен, заполняет все мензурки и колбочки, и обволакивает тебя и черепашку в фиолетовом, как что-то большое, светлое, мягкое и теплое, не пускающее к вам двоим ничего плохого. Защищая от всего на свете. Донателло снова улыбается одной из своих прекрасных улыбок и ласково берет тебя одной рукой за щеку. — Так бы сразу и сказала. Еще секунда, и парень мягко тянет твое лицо на себя, и его губы легко накрывают твои, опухшие и соленые от слез. И ты чувствуешь эту соль. Щеки моментально вспыхивают, и огонь разливается по всему твоему телу, завязываясь в горячий узелок где-то в области живота. Твои ноги подкашиваются, словно тебя срубили, как молодое деревце, и ты буквально виснешь на Доне, переводя на него весь свой вес. Обхватив его лицо двумя руками, ты с упоением отвечаешь на поцелуй, блаженно прикрывая глаза. Сердце колотится, как сумасшедшее, и грозится пробить собой грудную клетку, но тебе на это плевать. Все равно оно больше тебе не принадлежит. Ты только что подарила его Дону. Может быть, поэтому оно так рвется? К нему? Ты так сильно прижимаешься к гению, словно боишься, что он может исчезнуть в любой момент и оставить тебя одну. Зря. Дон вряд ли собирался отпустить тебя в ближайшую… вечность. А что если все это всего лишь сон? В таком случае ты не хочешь, чтобы он кончался. Никогда. Кровь резко ударяет тебе в голову, и она начинает кружиться. И только спустя мгновение, ты понимаешь, что задыхаешься. Твоему жестокому организму до лампочки, в каком экстазе ты сейчас находишься. Ему нужно дышать. Причем всегда. Гадкий кайфолом. Ты нехотя отстраняешься от кареглазого черепашки и жадно хватаешь ртом воздух. Организм отреагировал на это не самым лучшим образом — ты заходишься в кашле. Сквозь него ты слышишь смех Донателло. Ага. Видимо ты действительно выглядишь так забавно, вся красная, растрепанная, раз он потешается над тобой. Ну и пусть. Не то, чтобы ты была когда-нибудь против этого. Его смех всегда был для тебя музыкой. Ты смахиваешь выступившие слезы и тоже улыбаешься ему. Дон снова прижимает тебя к себе, ты кладешь свой подбородок на его плечо и довольно жмуришься. — Я люблю тебя. — Ты уже убедилась в этом, но эти три слова из уст гения вновь заставляют тебя чувствовать смущенной и такой невероятно счастливой! Вы так и продолжаете стоять, наслаждаясь близостью друг друга, еще некоторое время, а затем ты вдруг широко раскрываешь глаза, отстраняешься от парня и злобно смотришь в его лицо. — Какого хрена ты тогда так смущался?! Лицо гения на секунду принимает растерянный вид, а затем он краснеет, смущенно улыбается и пожимает плечами. — Ну это же я. Ты вздыхаешь, и твое сердитое выражение лица сменяется улыбкой. Ну, не можешь ты на него злиться! Ты легонько ударяешь его кулаком в плечо, и снова обхватываешь его шею руками. — Ты невыносим, — шутливо хмурясь, шепотом говоришь ты с улыбкой. — Я знаю. — Донни снова целует тебя, улыбаясь через поцелуй. Пожалуй, ради таких случаев можно соваться под удары почаще. Только тссс…