Тебе выбирать

Я сижу на подоконнике в своей комнате и смотрю в окно. Я решила немного отдохнуть и не пошла сегодня на тренировки. Теперь, когда я всё знаю, моё сознание перестало двоится. Мне стало легче. В последние дня два я чувствую какую-то тревогу, из-за которой я не могу найти себе место. Но не сегодня. Сегодня я чувствую лишь пустоту. Такую приятную пустоту, которую я могу заполнить любыми чувствами, но я не хочу. Мне так спокойно, как никогда не было. Издалека я вижу, как к окну подходит Алан. Я невольно улыбаюсь, видя улыбку на лице парня. Я открываю окно и парень запрыгивает в комнату. Он садится на кровать и я поворачиваюсь к нему. — Ты как? — в его голосе я чувствую тревогу. — Всё хорошо, — всё и правда хорошо. — Ты как-то по-другому выглядишь, — он внимательно смотрит на меня. — Просто я наконец-то чувствую, что со мной всё в порядке, — я закрываю глаза и облокачиваюсь о стекло. На непродолжительное время в комнате наступает тишина. — Знаешь, тренер был в таком негодовании сегодня, когда в очередной раз позвал тебя, а ты не вышла, — парень усмехается, я открываю глаза и смотрю на Алана — ты бы только видела его лицо, — он пытается изобразить вытянутое лицо тренера. Я смеюсь. Всю идиллию прерывает влетевшая в окно птица, от неожиданности я вздрагиваю. Она несколько секунд кружит по комнате, потом садится возле меня на подоконник. — Сапсан? Что он здесь делает? — Алан поднимается с кровати и подходит ко мне, — у него на лапке записка. Я осматриваю птицу и тоже замечаю свёрнутый клочок бумаги. Нет, нет, нет. Только не это. Чтобы это ни было только не это. Я вздыхаю и развязываю свёрток. Как только я снимаю с лапки свёрток, сапсан вылетает в окно и начинает кружить вокруг него. Я вздыхаю и начинаю читать: «Привет, Тея. Это Онер. Нам нужно встретиться, срочно! Следуй за птицей. Это важно.» Нет. Нет. Нет. Почему у меня не может быть всё хорошо? — Что там? — спрашивает Алан. Я отдаю ему записку. Он быстро читает и смотрит на меня. — Да, это дуанимал и не надо так на меня смотреть, я не знаю, что ему от меня надо — фыркаю я. — Да, нет. Всё нормально, — заверяет меня Алан, — так ты пойдешь? Я пожимаю плечами: — Не хотела. Парень задумчиво смотрит на письмо. Птица за окном противно пищит и продолжает кружить, не давая мне выбора. Придётся идти. Я вздыхаю. — Только я подумала, что всё стало нормально, как снова мне не дают нормально жить, — я спрыгиваю с подоконника. Алан подходит ко мне и кладёт руку на плечо. — Всё будет хорошо. Я выпрыгиваю в окно, превращаясь в волка. Алан следует за мной. «Проклятая птица», — фыркаю я. Алан встаёт рядом со мной. «Ты пойдешь со мной?» «Не доверяю я им» — звучит холодный голос Алана в моей голове. Мы идём за сапсаном. Птица улетает вперёд, как будто проверяя, долго ли ещё, и возвращается снова к нам, проверяя идём ли мы за ней. Да, именно идём. Бежать мне совершенно не хочется. На улице аномально жаркая погода. «Жарко» — подмечает Алан. «Слишком жарко» — соглашаюсь я. «Скоро нам придётся покинуть наши дома, олени уже уходят на юг» — Алан вздыхает. «Что? Ты о чём?» «Ну как же?» — я слышу недоуменный голос Алана, «Скоро придёт стужа. Ведь всё сходится. Сначала похолодало, а теперь стоит жара. Стада оленей уходят всё дальше. Это же первые признаки стужи. Наверное, ещё неделя и всё». «Погоди, погоди. Это типа зима будет?» — не понимаю я. «Нет, у нас давно нет зимы» «Тогда, что это за «стужа» «Ты и не знаешь… Хм… попробую объяснить. В этих краях очень давно поменялся климат. Раньше здесь было лето, осень, зима, весна. Но, что-то изменилось. Несколько лет не приходили холода, а потом стало холодно, стада оленей стали покидать свои привычные места, стало не хватать пищи. Но после нескольких дней холода, наступила жара, как сейчас. А через какое-то время. Всё замёрзло. Как по щелчку пальцев, наступил резкий холод. Много оборотней погибли от холода. Никто не ожидал такого резкого похолодания, ведь его давно не было. Было решено пойти попросить помощи у дуанималов. Мы многим им помогали, сотрудничали, были союзниками. Когда оставшиеся в живых оборотни дошли да Галдисола, они увидели, что-то на вроде купола, который скрывал город от мороза. Там под куполом не было холода. Там росла зелёная трава и жители безмятежно жили не зная горя. И как ты думаешь, Тея, что сделали дуанималы?» — спрашивает меня Алан. Я задумываюсь. Что могли сделать дуанималы, когда оборотням нужна была помощь? Должны были помочь, укрыть от холода. Но судя по голосу Алана. Всё было совсем не так радужно. Не дождавшись моего ответа Алан продолжает: «Они ничего не сделали. Понимаешь? Н-и-ч-е-г-о. Они были только рады, что наш народ вымрет» — Алан печально вздыхает. Это ужасно. Как можно было так поступить? Я прихожу в негодование. Теперь стало ясно почему оборотни так ненавидят дуанималов. «Теперь ты понимаешь, почему мы их так ненавидим?» «Теперь да» «Но, как смогли выжить остальные оборотни?» «По легенде, оборотням помог выжить хранитель. Несмотря на то, что она была дуанимагом, она не была такой же жестокой, как её собратья. Барнет. Так её звали. Она сама пришла к отчаивающимся оборотням и перенесла их в другую часть света. Там оборотни и переждали стужу. А потом Барнет вернула их обратно» — в голосе Алана чувствовалось тепло, когда он вспомнил хранительницу. «Ты кстати знала, что хранители считаются почти бессмертными? Кристалл, что они носят на шее, поддерживает в них жизнь. Они живут дольше, но не вечно. Твоя подруга, Нора, ученица Барнет, говорят, что Норе уже очень много лет». Нора мне об этом не рассказывала. Она вообще почти ничего про себе не рассказывала. Я как-то попыталась спросить у неё, хоть что-то узнать про неё, но так ничего и не узнала. Только то, что родители её погибли при странных обстоятельствах. Оставшийся путь мы преодолеваем молча. Думая каждый о своём. Мы выходим на васильковую поляну. Кажется так она называется. Это небольшая поляна, Вся усыпанная васильками разных цветов. Сапсан садится на высокую ель. Я замечаю Онера. При виде него я не испытываю никаких чувств. Даже странно. Я превращаюсь обратно в человека, Алан делает тоже самое. Онер подходит к нам. — Хвала солнцу, ты пришла! — облегченно вздыхает Онер. — Не ему хвала, а этой проклятой птице, — хмыкаю я. Сама не ожидала от себя таких слов. Онер меняется в лице. — Ты изменилась… На моём лице появляется ухмылка. — Не могло быть иначе. Но ты ведь меня позвал не для того, чтобы разговаривать обо мне, верно? Так что выкладывай и я пойду, — сухо говорю я. Дуанимаг кивает: — Хорошо. Да, позвал я тебя по совсем по-другому случаю. Адам… Как только я слышу это имя, тут же прерываю парня. — О, нет, нет! Я не желаю больше слышать это имя! — Тея, мне кажется, что мы зря пришли, — говорит Алан, молчащий до этого. Кажется, Онер, только сейчас его замечает. — Нет, нет, нет, Тея, постой! Это ведь вопрос жизни и смерти! Прошу, выслушай! — Ты прав, мы зря пришли, — обращаюсь я к Алану. — Но он же умрёт без тебя! — не останавливается Онер. — Хотела бы я сказать, что мне жаль его, только я не хочу врать. Я никогда больше не хочу слышать его имя и ничего про него знать. Надо было, чтобы Влад стёр мне всё, а не только мою любовь к нему, — вздыхаю я. — Так тебе стёрли память… — Да и я ничуть не жалею! — Тея, но он же умрёт, понимаешь? Мой лучший друг умрёт… — его голос дрожит. — Мне жаль тебя, Онер, правда, — я кладу руку на плечо парня, в знак поддержки, — но я не могу тебе помочь. Я не одна из вас, мне никто не будет рад в городе солнца. И я не смогу больше взглянуть на него. — Я так и не понял, что сделал Адам? Когда ты убежала со сцены, Адам побежал за тобой, но вскоре вернулся весь искалеченный. Не знаю, что случилось, он не рассказывал. Вообще ничего не рассказывал, — я перебиваю Онера. — Он… он… побежал за… мной? — я не верю своим ушам. Владимир мне ничего об этом не рассказывал. Я чувствую, как Алан положил руку мне на плечо. Это меня немного отрезвляет. — Да, Тея, он очень страдал… — парень запинается — Страдал? — Да, — дуанимаг вздыхает, — после твоего бегства, отец всё время наседал на Адама, чтобы тот женился на Милдрет (при упоминании этого имени, что в груди кольнуло, с чего бы это? Я не знаю эту девушку?). Однажды он вернулся с очередной вылазки в лес. Подавленный. Никогда его таким не видел. Тогда он согласился женится на Милдрет (снова, что-то неприятное сжимается в груди. Ревность? Но…). Только ничего хорошо из этого не вышло, — Онер вздыхает. — Два дня назад его нашли искалеченным. Считается, что на него напал оборотень, что, как по мне бред. Я уверен, что это был медведь. Следы от когтей напоминают медвежьи, Адам даже не защищался. Иначе бы он с легкостью одолел его… — я снова перебиваю парня. — Он дуанимаг, а не простой человек. Ещё денёк полежит и раны заживут, — равнодушно пожимаю я плечами. — В том-то и дело. Что раны не заживают. Совсем. Он не хочет жить и поэтому раны не заживают, с каждым часом он всё ближе к смерти, и сейчас пока мы разговариваем, только теряем время!.. — А от меня-то ты что хочешь? — с раздражением говорю я. — Чтобы ты пришла и поговорила с ним… — Ну поговорю я с ним и что? — Я уверен, что он придёт в себя! — А дальше что? Я останусь в городе солнца и буду жить и поживать, пока меня кто-нибудь не убьёт? — хмыкаю я. — Я…мы…мы… что-нибудь придумаем, он не может вот так умереть… Вы же так любили друг друга! Что могло пойти не так? Я хватая за руку Онера и закрываю глаза. Вспоминаю тот день, тот вечер, тот взгляд, те смешные чувства, что овладели мной. Мне становится жутко больно, но я продолжаю вспоминать. Вспоминаю, как я упала на землю, как чувства с удвоенной силой захлестнули меня. Онер вырывает мою руку. — Хватит! Я… я понял. Но ты ведь не понимаешь! Это всё из-за того, что нам с детства внушают, что оборотни это зло, что они наши самые главные враги, может поэтому… — Не надо оправдываться за него. Эльза всего лишь смотрела на меня с испугом, а он же… он же смотрел на меня, как на таракана, как… — слёзы застилают мне глаза. — Тише, тише, — Алан прижимает меня к груди, — это всё в прошлом, теперь тебя никто не обидит. — Ну что ты доволен? — обращается Алан, со злостью в голосе, к Онеру. На какое-то время наступает тишина. — Тея, ещё есть одна причина, по которой стоит придти к Адаму, — не успокаивается дуанимаг. Я, уже успокоившись и вытерев слёзы, поворачиваюсь к Онеру. — Отец Адама будем мстить за смерть сына. Даже не важно, что причиной его смерти стал он сам… — Да во имя сияющей луны, как зовут отца Адама? Почему никто об этом не говорит?! — Рудхри, — после непродолжительной паузы, каким-то странным голосом, произносит Онер. — Красный король, — испуганно выдыхает Алан, — но это же не может быть Он, верно? — спрашивает Алан, на что Онер лишь пожимает плечами. — Пресвятая луна, чьи души вы собираете по другим мирам? — произносит Алан в ужасе. — Это навряд ли он. И к тому же он этого не знает, об этом знают лишь немногие… — Идём, Тея, у нас мало время, нужно уходить, — Алан берет меня за руку и тянет в лес. — Что происходит? — я напугана ситуацией. — Вы можете всё это остановить! Тея! — кричит вслед Онер, но Алан уводит меня в лес не говоря ни слова. — Прости, Тея, возможно, тебе и правда не место среди нас, — обреченно говорит дуанимаг. Боль в его голосе сложно передать словами. Сердце сжимается от сочувствия, к когда-то хорошему другу, только я ничем не могу ему помочь. Так распорядилась судьба и не нам дано право что-либо менять. Адам умрёт. Такова его судьба. Как и моя — стать оборотнем. Всё предначертано. Как бы не была жестока судьба, мы не может её изменить.