Тебе выбирать

Я просыпаюсь от запаха еды. Точнее сказать, сначала просыпается мой желудок и подает сигналы мозгу, а потом уже я. С трудом разлепив глаза, я начинаю осматриваться. Да где я опять, черт побери? Болит голова, как после похмелья, и горло, а горло-то почему? Я откидываю одеяло и принимаю вертикальное положение. Почему на мне какая-то странная одежда? Я в мужской рубашке? Что за… баклажан?! Я быстро подскакиваю с кровати…ох, зря я это… моя голова… Зато я все вспомнила. Он снова не дал мне умереть, как когда-то давно. Поправив рубашку, которая была мне выше колен, намного выше колен (да никогда ничего такого короткого не носила!), я направилась на запах еды. Я высунулась из-за угла. На кухне, в розовом фартучке, возле печки стоял Он и что-то жарил. Это было так естественно, как будто ничего не произошло. Как будто не прошло столько времени. Как будто я никогда не скорбела по нему. Я хочу спрятаться обратно, но поскольку меня природа наградила невообразимой грацией, я, конечно же, случайно задеваю вазу, которая, естественно, не может поступить иначе, как разбиться, образовав при этом невероятный шум, на который тут же и оборачивается Он. — Тея? Ты уже проснулась? — парень встречается со мной взглядом и улыбается. По коже у меня пробегают мурашки, и это точно не от холода. Я смотрю в глаза мертвецу. Вполне естественно, что мне стало как-то не по себе. Было бы странно, если бы этого не случилось. — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Он. Его заинтересованный взгляд скользнул по моим голым ногам, но тут же вернулся к глазам. Я постаралась натянуть рубашку как можно ниже, парень отвернулся, но я услышала, как он усмехнулся. — Будешь завтракать? — Это правда ты? — этого же не может быть, он погиб. — Конечно, а кого ты ожидала увидеть? — парень повернулся обратно и хитро посмотрел на меня, — Я же говорил, ты так просто от меня не избавишься. — Но ты же погиб… — осевшим голосом прошептала я. Мне срочно нужно на что-то опереться, и лучше всего для этого подходит спинка стула. — Что за глупости? — он нахмурился, — Я жив и здоров. — Ты погиб! Разбился на машине на том самом проклятом повороте. Я видела, видела твою машину! И кровь… было много крови… — я осела на пол и схватилась за голову. Я столько времени пыталась его забыть, а сейчас он снова объявился… Может, это всё-таки сон? Да, это сон…сон. Я закрываю глаза и пытаюсь успокоиться, если это сон, то тогда он скоро закончиться. Этот кошмар не может длиться вечно… — Тея, — я почувствовала его теплые ладони на лице. Он вытер слезы и прижал меня к себе. Либо этот сон слишком реалистичен, либо это всё правда. Но как это может быть правдой? — Тея, не знаю, с чего ты решила, что я разбился на машине… меня в названный тобой день вообще в городе не было. Я ездил тебе за подарком, у тебя же тогда был День рождения, помнишь? — не дожидаясь моего ответа, он продолжил: — Я готовил для тебя сюрприз, но ты, как всегда, обо всем догадалась, — он усмехнулся, — ты всегда была слишком умной для своего возраста, это меня в тебе и привлекало, — парень закутал меня в одеяло, а я и не заметила, когда он меня принес обратно в комнату. Он снова меня обнял, я уткнулась ему в грудь и вдохнула до боли родной запах. Неужели он пользуется все тем же одеколоном? — Я хотел успеть до твоего пробуждения, но опоздал, — он тяжело вздохнул, — Мне позвонил отец, он был до смерти напуган, он думал, что я погиб. От него я и узнал, что мою машину угнали… черт, я и подумать не мог, что ты можешь как-то об этом узнать! Тея, прости, все это время я думал, что ты меня бросила, я ненавидел тебя, удивлялся себе, если бы я только знал… — он замолчал. — Мне об аварии сообщила Лилия, — прерываю я тишину, почему-то посчитав это фразу важнее любой другой. — Лилия? — парень отстранился и посмотрел на меня, — Она-то здесь каким боком? — в моем мозгу завертелись шестеренки. — Ты же ведь за неделю до этого поссорился с ней и сказал, что больше не хочешь с ней встречаться, что у тебя якобы появилась другая… — я подняла голову и посмотрела на него. Неужели это действительно так? — Что ты этим хочешь сказать? — он нахмурился, и глаза цвета молочного шоколада потемнели. — Наверное, она подумала, что эта «другая» — я, и решила все это устроить… — парень отрицательно покачал головой. — Нет, когда я вернулся домой, Лилия сидела на моем крыльце и плакала, она так переживала за меня… — Марк! — неужели я произношу его имя, да еще и вслух? Долгое время я даже в мыслях не называла его по имени… Трясу головой. Хватит! Он здесь, жив и здоров. Это не сон. Это — реальность. — Марк, она же училась в театральном! Да для нее пустить слезу — какая-то ерунда! Ты же сам говорил, что она играет очень натурально! И к тому же, почему твой телефон был недоступен? — Но это же не повод думать про нее такое! Тея, тот человек в машине погиб! А телефон… я не знаю куда делся. — Деньги решают все. К тому же еще и телефон пропал и все за один день? Не много ли совпадений? А тот, кто угнал машину, наверняка же был какое-то алкаш, разве нет? — Да, но… — Зачем какому-то алкашу твоя машина? Что, решил покататься перед смертью? — усмехаюсь я. И почему всё это не могло прийти мне в голову раньше? И почему ревность способна толкать на такие поступки? Почему есть богатенькие девочки, которые играют на большом поле, и не хотят отдавать свои игрушки? — Ты, наверное, права. Лилии нельзя было верить, своими ежедневными истериками она не раз доказывала…психическую неуравновешенность, что ли, не знаю, как это ещё сказать. Но это все не сравнится с тем, что она сделала с тобой. Если бы я только знал… — Марк сжимает кулаки. — Это все уже не важно, — я обнимаю его. Марк тут же успокаивается и обнимает в ответ. Как мне не хватало его. Моего лучшего, и, пожалуй, единственного настоящего друга. — Я скучал. Марк всегда готовил превосходно, и сегодня я лишний раз в этом убедилась. Вот и сейчас я уминаю приготовленные им блинчики, политые каким-то неимоверно вкусным сиропом. Может, я действительно умерла? Ну не может быть такой вкусной еда. С каждым разом у него получается все лучше и лучше. Чего не скажешь про меня, раньше я даже яйцо разбить нормально не могла. Сколько бабушка меня не учила, я все равно не смогла научиться готовить хоть какую-то съедобную пищу. Со временем я кое-чему научилась и, в принципе, могу приготовить что-то довольно вкусное (если будет время и желание), но до Марка мне все равно как до луны. Ничего не поделаешь, особенно если руки растут не из того места. Эта какая-то несправедливость: какой-то парень готовит лучше меня, девушки. Историческая несправедливость! За столом я уже сидела чистая, и в своей одежде. Друг постирал и высушил ее, так что идти домой в грязной мне не придется, но это все равно не служить оправданием в том, что он меня раздел. Неужели нельзя было придумать что-то другое? — Не злись на меня. Не мог же я оставить тебя в мокрой и грязной одежде. Ты бы заболела, и это как минимум, — как будто прочитав мои мысли, стал оправдываться он. Я это все прекрасно понимаю, но блин… — Я не злюсь, меня просто не надо было спасать. — Не говори так. — Как? Я все равно никому не нужна, от меня одни беды. — Ты нужна мне, да и какие от тебя могут быть беды? Ну, подумаешь, снесешь что-нибудь, например вазу, сломаешь, или еще что, но это же не повод умирать, — я горько усмехаюсь в ответ на его слова. — Ты не понимаешь, о чем говоришь. Вокруг меня люди умирают. Я приношу только смерть. — Не говори ерунды, вечно тебе что-то в голову взбредет… — тяжело вздыхает Марк, — я же вот не умер, — в итоге добавляет он. — Потому что я думала, что ты умер, — продолжала я гнуть свое. — Ладно, думай что хочешь, но от меня ты так просто не отвяжешься, особенно теперь, — Марк встает и уходит мыть посуду, тем самым показывая, что разговор окончен. Мне кажется, или я уже что-то похожее слышала? Прикусываю губу. Как его убедить в том, что я опасна, и что со мной лучше не связываться? Да никак, Марк такой же упертый, как и я. Осталось только смириться, и надеяться на лучшее, чего я абсолютно не умею делать, всегда вижу только плохой исход. И ничего тут не поделаешь. Я совсем не рада тому, что меня спас Марк. Если бы он опоздал, то все мои проблемы были бы уже решены. У мертвецов нет проблем. Жизнь бессмысленна, а моя тем более. Не хочу уже учиться. Не хочу искать то место, которое назову домом. Ничего не хочу. Хочу только укутаться в одеяло и отвернутся к стенке, чтобы не видеть весь этот мир, похожий на бред, и умереть. Тот, кто создал нас, порядочно пошутил. Дав нам все, но не объяснив смысла во всем этом. Зачем мы рождаемся, зачем мы живем, а потом в один прекрасный день неожиданно умираем? Многие ученые ломают над этим голову. А я считаю так: мы живем, чтобы развлечь тех, кто нас создал. Мы подобны хомячкам в клетке, только за нами веселее наблюдать. — Марк, можешь отвезти меня обратно к вышке? — спросила я, отвлекшись от мыслей. — Это еще зачем?! — он зол или просто удивлен? Или то и другое? — Я же до туда не пешком шла. Возле дороги осталась моя машина. Нужно ее забрать, — пояснила я. Лицо у друга сразу стало проще. — Может, я сам привезу машину, а ты пока здесь посидишь? — аккуратно задает он вопрос. — Зачем? — я абсолютно не понимаю, зачем такие сложности. — Может тебе лучше не стоит приходить на это место? — я бросаю на него удивленный взгляд. Что он городит? — Маркус Глебович Шувалов! Что ты несешь? — всё тот же вопрос, как в старые добрые времена. — Тея, ты вчера чуть не сбросилась с вышки, и я не вижу, чтобы у тебя снова появилось желание жить! — Хорошо, я дойду сама, — с этими словами я встаю и направляюсь к двери. Не успеваю я сделать и два шага, как Марк ловит меня за локоть. — Тея, не злись, я волнуюсь за тебя, — каким-то образом его руки уже переместились ко мне на талию, крепко обняв меня со спины. — Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, — его горячее дыхание щекотало шею, от чего меня бросило в жар. Что он делает? Я вырываюсь из его объятий и поворачиваюсь к нему лицом. — Так ты отвезешь меня? — Хорошо, — нехотя соглашается парень. Очень скоро мы прибываем на место. А вот и моя машина! Эх, все-таки надо было ее не жалеть и врезаться во что-нибудь. Но, с другой стороны, не факт, что я могла бы разбиться насмерть. В общем, похоже, кому-то стало интересно за мной понаблюдать. Они, наверное, все гадают, как долго я еще протяну? Как долго я смогу жить с открытой раной в груди? — Тея, может, тебе все же пожить у меня? — да что он на этом зациклился? Я, конечно, все понимаю, он волнуется за меня и всё такое, но, в конце концов, должна же быть граница, за которую неуместно переступать. — Марк, хватит. Я не маленькая, сама справлюсь, — отмахиваюсь я, открывая дверь своей машины со стороны водителя. — Да-а, видно, как ты справляешься, — фыркает парень. Да сколько можно?! От злости хлопаю дверью машины. — Хватит за меня волноваться! Я больше ничего с собой не сделаю! Хватит! Сколько можно? — не выдержав, всё-таки кричу на него. Сам виноват. — Я буду волноваться столько, сколько захочу! И не смей на меня кричать! Я всего лишь хочу помочь! — теперь уже он кричал на меня. — Мне не надо помогать! Не надо за меня волноваться! Я могу сама со всем справиться! — Видно, как ты справляешься, — повторил Марк. — Да тебе-то что? Что ты так за меня переживаешь? — Да потому, блин, я люблю тебя! — выкрикивает он, не сразу осознав, что только что сказал. — Что? — я на секунду теряюсь, смотря в побледневшее, знакомое лицо друга. Он явно этого не хотел говорить. — Я тоже люблю тебя, ты мне как старший брат, которого у меня никогда не было, но всему же есть предел не надо та… — Ты не поняла, — перебивает меня парень, посерьезнев, — Я люблю тебя ни как сестру. Да, я люблю тебя, как человека, как друга. Но…и как девушку тоже, — после этих слов я не могу ни соображать, ни нормально дышать. Что он несет? Какая еще любовь? Я резко трясу головой. — Ты серьезно? — видно, как он напряжен. Вместо ответа Марк подходит ко мне ближе. Где-то мой внутренний голос поднимает тревогу, заставляя меня паниковать. Я отступаю на шаг. — Тея, я люблю тебя, — он снова сократил расстояние, но теперь отступать мне было некуда, я уперлась в машину. Марк протягивает ко мне руку и касается щеки. — Ты…ты ошибаешься, — сердце бешеной птицей бьется в груди. Во рту пересохло. Руки задрожали, даже ноги стали подкашиваться. — Нет. Никогда еще не был так уверен в своих чувствах, — твердо произносит он, — Я ведь сначала и не понял, что ты сразу запала мне в сердце. Я полюбил тебя, как только увидел, но я глупец, понял это слишком поздно, — парень вздохнул. — Я расстался с Лилей не из-за постоянных ссор, а из-за тебя. В очередной раз поссорившись с ней, я сказал, что ухожу от нее, что я понял, что люблю тебя, и что ее никогда не любил, она тогда жутко разозлилась, — он усмехнулся, — в твой День рождения я хотел признаться тебе в чувствах, но ты пропала, я подумал, что ты догадалась, поэтому и исчезла, а это была всего лишь очередная выходка этой истерички, — Марк вздохнул. — Когда ты меня бросила, я чувствовал себя растоптанным. Я не мог понять почему. Возненавидел, но именно тогда понял, что не смогу без тебя. Я стал искать, ни на минуту не прекращая верить, что обязательно найду. И вот вчера я наконец нашел… Как же я тогда перепугался, что не смогу больше увидеть тебя! Тея, какой бы не была причина, по которой ты решила… я помогу тебе, слышишь? Я все для тебя сделаю, чтобы и мыслей у тебя таких не возникало… — все это время, пока он не умолкал, я старалась не заплакать. Я его еще и бросила! Даже мои тараканы в голове в шоке. Мне хочется плакать, плакать от обиды. — Этого не может быть, ты не можешь любить меня, — осевшим голосом произношу я, все еще не веря своим ушам. Парень лишь улыбается на мои слова. Я думала, что знаю его, знаю его улыбку, а вот как всё повернулось. — Почему? — я не знаю ответа на этот вопрос, даже не знаю, что ответить. Меня вновь поставили в тупик. Воспользовавшись моей растерянностью, парень быстро сокращает разделяющие нас сантиметры и касается моих губ своими. Тут уже ноги не выдерживают тряски. Я бы неминуемо упала бы на землю, если бы Марк не поймал меня. Одной рукой он обнял меня за талию, а другая покоилась на затылке, зарывшись в моих волосах. Я не знала, что делать. Оттолкнуть? Нет, не получится. Да и не уверена, что мне этого хочется. Чтобы хоть куда-то деть руки, я складываю их ему на шею. Видимо, парень воспринял это по-другому, и, еще сильнее прижав меня к себе, продолжил поцелуй с большей страстью. Меня переполняют чувства, прежде невиданные, я задыхаюсь от них, почти не соображая, что делаю. И вдруг — отвечаю на поцелуй. Даже для меня это удивительно. Когда воздуха почти не остается, Марк прерывает наше маленькое откровение. — Люблю, люблю, не отпущу, — шепчет он, покрывая поцелуями мое лицо. Я задыхаюсь. Впервые за долгое время я почувствовала, что кому-то по-настоящему нужна. У меня потекли слезы, и в предыдущем утверждении не осталось ни грамма сомнений. — Не плачь, теперь все будет хорошо, — ласково шепчет парень и прижимает меня к себе, зарываясь в волосы. Ненадолго отступают все проблемы, все тревоги. Ничего нет. Есть только я и он. Кажется, даже время остановилось. И я готова поверить ему, что всё будет хорошо. — Оставайся у меня, мне так будет спокойней, — просит Марк, только теперь меня не раздражает этот вопрос. — Нет, не сейчас, — тихо отвечаю я. — Хорошо, я подожду. Только пообещай, что ничего с собой не сделаешь, — парень отстраняется от меня, чтобы заглянуть в глаза. — Обещаю: больше никаких глупостей, — киваю я, произнося чистую правду. Мы немного молчим, но внезапно мне захотелось уйти. — Мне пора, — быстро произношу я, надеясь на понимание со стороны Марка. Я только сейчас осознала, что наделала, теперь он может подумать, будто мы… — Ты уверена? Может все же… — Нет, мне пора, — получилось слишком резко. — Я приеду завтра, — он быстро целует меня в губы, от чего я резко отскакиваю. Это было всего лишь от неожиданности! Он ведь может подумать… — До завтра, — как ни странно, он тепло мне улыбается, садится в машину и уезжает, помахав рукой. Уже подходя к дому замечаю, что на ступеньках кто-то сидит. Кто это может быть? Я достаю из сумочки нож (да, я всегда ношу его с собой), я никого не ждала и потому не представляла себе ничего хорошего. Подойдя ближе я узнала сидевшего на ступенях. Сердце забилось в груди, как будто я отплясывала чечетку перед полным залом. Замираю, не в силах пошевелиться. Это был Он. — Адам? Что ты тут делаешь? — наконец подаю я голос. — Прости. — Что? — он извиняется? — Прости, — снова повторяет он. — Я не должен был тогда на тебя нападать, ты не виновата в том что я… ты не виновата, — я не понимала, в чем я была «не виновата» и что вообще происходит. — Адам, я не понимаю о чем ты… — он неожиданно подскакивает. — Прости, Тея, я постараюсь контролировать себя. Я не хотел напугать тебя. Просто, я тогда так перепугался, что упустил тебя… что с тобой что-то случилось, — я в ступоре смотрю на него. Он волнуется за меня? С чего бы это? — Я не злюсь на тебя, — честно отвечаю. Парень в несколько шагов преодолевает расстояние между нами (ощущение дежавю, здравствуй), и вроде бы он хочет что-то сказать, но вдруг останавливается и впивается в меня взглядом. На его лице снова проявляется злость. — Ты была у этого… Андрея? — Адам сжимает кулаки, голос меняется. С чего он так решил? — Даже, если и так, то тебе какая разница? Тебе разве не должно быть все равно? Я не могу понять, Адам… — парень не дал мне договорить. — Какая мне разница?! Какая мне разница?! Да потому что мне не все равно! — закричал он. — Потому что я… ты мне нравишься, Тея, — выдохнул Адам. Что? Нет, этого не может быть. Это какой-то бред. Второй раз за день — это уж слишком. — Ты ошибаешься. — Ты хочешь, чтобы я так сказал, хотя на самом деле ты хочешь верить, что это правда. Откуда он знает, чего я хочу на самом деле, а чего нет? — Я тебе не верю. Таким, как ты, не нравятся такие, как я, — снова качаю я головой. Я думала, что он начнет что-то объяснять, что-то доказывать, в конце концов, просто рассмеется, но этого я никак не ожидала. Он просто подошел и поцеловал меня. Я даже не успела никак отреагировать. Да что сегодня за день такой?!