I loved you first

Оба выходных дня я был с Гарри, точнее - у него дома. Он ходил на пробежку по утрам, а затем заезжал за мной, потому что, конечно же, моя мама ни в коем случае не разрешила бы остаться мне у него с ночевкой. Но я был не против и такого расклада событий. Мы много целовались, и, казалось, что мои губы уже истерзаны, и куда еще больше, но остановиться было сложнее. Это очень сложно, когда ты два чертовых месяца сидел на трибуне и загонялся по парню на поле, а уже сейчас ты лежишь в постели рядом с ним и можешь трогать его обнаженное тело. Но многого я себе не позволял. Гарри был сверху, - я ведь совсем не опытный, - поэтому он взял инициативу на себя и попытался научить меня хоть чему-то. В субботу он взял мой член в рот, и я расплылся в приятных ощущениях. На самом деле, я позорно кончил спустя пару минут, ведь его язык такой горячий и мягкий, и, казалось, он был повсюду. После, я почувствовал его эрекцию и решил попробовать. Я ведь тоже хочу доставить удовольствие этому кудрявому парню. Он просто сказал: «поменьше зубов и побольше языка», и я неумело обхватил головку губами. А затем начал повторять его движения и остался довольным собой, так как услышал заветные гортанные стоны, которые вырывались из его рта. Я делал ему минет пару раз и смотрел в его зеленые глаза: ему нравится зрительный контакт, поэтому я старался не закрывать их, даже когда в уголках появлялась влага. В воскресенье я разрешил ему попробовать кое-что, после чего, он заверял, я смогу кончить не касаясь своего члена. Я согласился и, на самом деле, смог сделать это. Он просунул в меня два пальца и начал медленно растягивать, а затем достал до заветной точки, от которой что-то приятное растеклось по моему телу. Спустя пару минут я сам начал насаживаться на его пальцы, а затем кончил с грязным стоном. Эти пару дней были просто замечательными. Он отвез домой меня в воскресенье вечером, а перед сном я получил от него SMS. Он спрашивал о следующей встрече, и я решил, что пойду на его тренировку в понедельник, но он, видимо, был против. «Тренер говорит, что я часто отвлекаюсь, ты не должен больше приходить», - после этого сообщения мы совсем не виделись. Гарри усердно готовился к финальному матчу, который состоится в следующий вторник, а значит, что времени на меня у него совсем не оставалось. Я был очень расстроен, но понимал, что это очень важно для него. От этого матча буквально зависела его карьера. На нем будут присутствовать важные люди из элитных клубов, которые могли бы заинтересоваться талантливым игроком вроде него. Не знаю, кем мы были, но он не считал меня своим парнем. Наверное, это глупо, но я хочу, чтобы он был только моим. Чтобы у нас были отношения. Я хочу рассказать ему о своей любви. Я понял, что влюбился в него. Навсегда и безвозвратно. Тогда мы лежали на его мягкой кровати, запутавшиеся в белых простынях. Я лежал на нем и вырисовывал замысловатые круги на его груди, а потом поднял глаза, и он смотрел на меня сверху своими застекленевшими зелеными омутами, его кудрявая челка прилипла ко лбу, а губы имели алый цвет и были пухлыми от частых поцелуев. Он просто произведение искусства, и я был готов провести всю свою жизнь рядом с ним. Ты дал мне вечность за считанные дни.

***

О ком ты думаешь, засыпая вечером и проснувшись, открывая глаза? Разреши мне побыть с тобой. Или хотя бы тебе присниться.

Зейн.

Сегодня четверг, и я решил провести его дома; на самом деле, как и все остальные дни, валяясь в кровати или смотря какой-нибудь новый фильм в интернете. Все было гладко и спокойно, пока мама не зашла в мою комнату где-то в середине дня. — Приходила мама Зейна и спрашивала, не знаешь ли ты, где бы он мог находиться в ближайшие несколько дней. Я объяснила ей, что вы не общаетесь уже неделю, и ты не мог о нем знать, — она присела на стул около стола с компьютером, а я сразу же поднялся с кровати, услышав о Зейне. Киваю что бы она могла продолжить: — Луи, он в больнице, — открываю рот и набираю воздух в легкие, чтобы сразу же задать кучу вопросов, но она опережает меня, — Сейчас с ним все в порядке. Он попал туда с передозировкой от каких-то сильных наркотиков. — Он… давно? – запинаюсь, отказываясь верить в ее слова. — С понедельника. За три дня они смогли откачать его, — качаю головой, ужасаясь от одной только картинки обездвиженного, бледного и почти мертвого тела Зейна. — Я должен навестить его, — вскакиваю с кровати и быстро надеваю случайную футболку, которая попалась под руку. — Да, конечно, — она одобряет мои намерения, — Только будь осторожен. Сидя дома целыми днями, я должен был говорить хоть с кем-то, и я, конечно же, не удержался и рассказал маме о том, что произошло между нами с Зейном.

***

Захожу в отделение, над дверью в которое красными буквами написано слово «реанимация». Сталкиваюсь с ненавистным запахом больницы и разных лекарственных препаратов. Медсестра указывает местонахождение моего друга, и я иду к его палате быстрым шагом. Открываю дверь, вхожу внутрь и сразу же слышу звук кардиограммного аппарата, который пищит в такт его сердцебиения. Пробегаюсь взглядом по комнате, а затем вижу Зейна, лежащего на высокой кровати, накрытого белым одеялом, с множеством проводов возле него и капельницей. Его глаза закрыты, и он, похоже, спит. Его смуглая кожа стала тусклой, а губы уже не малиновые, какими я привык их видеть, а темно красные. Сажусь на стул рядом с его кроватью и смотрю на то, как он мирно посапывает. — Зейн, — шепчу я, — Что же ты наделал, — прижимаю руку ко рту, ужасаясь. Беру его руку, которая покоится параллельно тела. Провожу большим пальцем по его выступающим костяшкам, - он заметно похудел. Слышу, что пищащий звук аппарата учащается, и поднимаю глаза. — Луи, — слышу его тихий и глубокий после сна голос, встречаюсь с ним взглядом, и ленивая улыбка расползается на его лице. — Шшш, — прислоняю указательный палец к своим губам, заставляя его помолчать. Он сжимает мои пальцы и закрывает глаза, думая, будто это сон, — Я тут. Я рядом, — заверяю, гладя его руку. — Ты пришел, — он снова пытается улыбнуться мне и показать, что счастлив, а я киваю и отвечаю ему улыбкой. Мы молча смотрим друг на друга пару минут, изучая знакомые черты лица и пытаясь запомнить их навсегда. — Зачем ты сделал это? — Я, — он прочищает горло, — Мне было больно и очень тяжело. Я просто хотел забыться… Ну и вернуть тебя – — Не нужно. Я больше не уйду, — сжимаю сильнее его руку. — Вы вместе, — это звучит как утверждение, но я должен ответить. — Да… Зейн, ты не должен об этом думать. — Я видел вас, — он хмурится, — Из окна мне предоставлялся не плохой вид на все происходящее возле подъезда, — вспоминаю, как Гарри целовал меня при встрече, выйдя из машины. — Прости. В палату заходит блондин с пакетом фруктов в руках и радостно улыбается Зейну, а потом осуждающе смотрит на меня. — Хей, Зи, как себя чувствуешь? – он подходит ближе и целует его в лоб. Забавно. — Порядок, - отпускаю руку Зейна и он начинает изучать содержимое пакета. — Так ты уже знаешь? – спрашиваю, обращаясь к Найлу. — Знаю? Пффф, — закатывает глаза, — Да он чуть не помер у меня на руках! – указывает на Зейна, — Ты меня чертовски напугал, — садится на кресло и поджимает ноги. — Это ты спас его? — Да, я вызывал скорую, а где был твой блядский зад!? – обращается ко мне довольно грубо. — Я.. я не знал, - пытаюсь оправдаться. — Конечно ты не знал! Ты развлекался со своим кудрявым парнем! – он размахивает руками, обвиняя меня во всем случившимся. — Найл, — Зейн дарит ему осуждающий взгляд, на что тот кривляется. Я молчу и слушаю, как Найл рассказывает что-то смешное Зейну, но половину я пропускаю мимо ушей, осознавая новую информацию. Значит, это я; я – причина, по которой Зейн принял слишком много наркотиков. Я – причина его боли. Но я никогда не хотел становиться ею, не хотел делать ему больно. Я просто забыл его, оставил одного, не понимая, насколько он страдает. Представляю себя на его месте, а на своем – Гарри, и теперь уже осознаю, что не так уж легко забыть или пережить это сильное чувство. Любовь не уходит просто так. Она остается, оседает глубоко в сердце, и ты уже не сможешь выкинуть ее оттуда очень долгое время. Найл ушел ближе к девяти вечера, оставляя меня с Зейном наедине. Он рассказал, что провел выходные у Найла, они вместе пили, курили косяки и принимали наркотики, но потом что-то пошло не так и Зейн просто отключился. Этот белокурый мальчишка спас его. Я во многом благодарен Найлу. — Мы сможем остаться друзьями? — спрашивает он, — Как раньше. — Да, конечно, — радостно киваю и встаю. — Не уходи, — неуверенно выдает он, — Пожалуйста, — он добавляет чуть тише. Соглашаясь и говорю, что должен предупредить маму. Медсестра заходит проверить Зейна, а я выхожу из палаты, делаю звонок и возвращаюсь. Зайдя, вижу новую жидкость в капельнице, он придвинулся к краю кровати и постукивает рукой по свободному месту рядом. Залажу к нему, понимая намек, на что он приятно улыбается, а затем зевает и прикрывается рукой. — Тебе нужно поспать, — кладу руку на его плечо прижимая к себе. Он соглашается и устраивается у меня на груди, а я вдыхаю знакомый запах волос, нахожу его свободную от капельницы руку и переплетаю наши пальцы. Аппарат сразу же начинает чаще пищать, а Зейн почти задыхается, по его татуированным рукам бегут мурашки, и он улыбается. Похоже, он счастлив? — Прости, — пытается не показывать мне свое лицо, — Я не могу это контролировать. Улыбаюсь, зная, что он этого не увидит и невесомо глажу подушечками пальцев его плечо. Несмотря на то, какие слова он мне скажет и как заверит, что мы можем забыть о его признании и оставаться друзьями, сердце выдаст его. Вдруг я увидел, что значу что-то для другого человека и что он счастлив только от того, что я рядом с ним. Такие слова сами по себе звучат очень просто, но когда вдумаешься в них, начинаешь понимать, как это все бесконечно важно. Это может поднять бурю в душе человека и совершенно преобразить его. Это любовь и все-таки нечто другое. Что-то такое, ради чего стоит жить. Я просто хочу находиться рядом, понимая, что делаю его счастливее. — Луи, — его голос вырывает меня из мыслей, - Луи, ты счастлив рядом с ним? — Да, — мне не удобно говорить с ним об этом, но чувствую, как он успокаивающе гладит тыльную сторону моей ладони большим пальцем, и продолжаю говорить, — Я влюблен в него. — Рад за тебя, — натянуто улыбается, пытаясь подтвердить свои слова, — Если он сделает тебе больно, я буду рядом, — поднимает на меня свои темно-карие глаза. — Хорошо, — улыбаюсь ему, - Не думай об этом. Поспи. Его дыхание выравнивается, и он быстро засыпает, размеренно посапывая у меня на груди. У меня есть время, чтобы подумать обо всем и принять то, что у меня снова есть Зейн. Я совсем забыл о Гарри, забыл ему написать, но мне уже не хочется тревожить друга и шевелиться, чтобы достать телефон, так что спустя полчаса я засыпаю, обнимая Зейна, и опираюсь головой о его макушку.