Drifting

Oh Wonder - All we do Веки просто тяжеленные, они слипаются, не желая открываться. Испускаю тяжелый выдох, ведь мое тело сковывает тугая боль. Тугая, до тех пор, пока я не пытаюсь пошевелить конечностями, тогда живот болезненно режет, и я издаю тихий стон. -Джейн, - теплая рука ложится на мое предплечье, слабо его сжимая. Борюсь со своей усталостью и слабостью, нахожу силы, чтобы хоть немного приподнять веки. Вокруг так темно, перед глазами образовалась мутная пелена. Картинка медленно движется, отставая от моих зрачков, когда я вяло пробегаюсь глазами по периметру. Всё дается с такими трудностями. Глубокое дыхание медленно возвращает меня в норму. -Соседи услышали выстрелы и вызвали скорую. Сейчас ты в больнице, - я различаю мягкий голос и понимаю, что со мной общается женщина. Поднимаю голову в её сторону, но тут же зажмуриваю глаза, ведь виски пронзает резкая боль. -Не делай резких движений, - она опускается на кушетку рядом с моей кроватью. Оглядываю свое тело, замечая на нем больничную одежду. Ежусь от холода, слабыми руками обнимая плечи и хмуро оглядываюсь по сторонам. Стены палаты не белоснежные, как это показывают в фильмах и описывают в книгах, они темно-синего цвета. И этот мрак нагнетает обстановку, он давит на меня со всех сторон. Всё такое холодное, чужое. Вновь останавливаю глаза на женщине, которая, видимо, является медсестрой, и та продолжает говорить. -Мы оказали тебе помощь. На счет денег не переживай, они счислены с медицинской страховки. Как ты себя чувствуешь? - она наклоняется немного ближе, а уголки губ женщины грустно подрагивают. Она добрая. Это видно по её глазам. Я жму плечами, растеряно бегая взглядом по простыне. -У меня есть грустные новости, Джейн, - женщина ожидает, что я взгляну на неё, но я продолжаю тупиться на свои больничные штаны. Дама вздыхает, убирая свою ладонь. -Пуля не повредила важные органы, но она задела нервные волокна позвоночника, - я хмурюсь, словно онемев, продолжая таращиться в одну точку впереди. -И, к сожалению, это привело к параличу нижних конечностей. Не пугайся, если ты не чувствуешь своих ног. Странно, но я раньше не обратила на это внимания. Пытаюсь пошевелить ногой, хотя бы пальцами, и поджимаю дрожащую губу, когда понимаю, что ничего не выходит. -Не нужно отчаиваться. Усердными тренировками и упорными стараниями можно вернуть чувствительность... - я больше не слышу её слов, ведь голос женщины растворяется в пространстве, его заглушает стук моего сердца, которое бьется сильнее, чем следовало бы. Перед глазами всё расплывается, и я склоняю голову к груди, сильно зажмурив глаза. Снова пытаюсь дернуть ногой, мне просто нужен хотя бы короткий импульс, но я ничего не чувствую. Совершенно ничего. Словно эти ноги не мои. Я не могу осознать, что сказанные ею слова - правда. Это просто не укладывается в голове. -Возле твоей кровати звонок. Медсестры будут навещать тебя каждые несколько часов, но если тебе что-то понадобится - звони, и кто-то из нас прибежит. Хорошо? - женщина выжидающе смотрит на меня, рассчитывая на ясный ответ, но я даже не нахожу сил, чтобы просто кивнуть. Просто уже, блять, свали. Оставь меня одну. -Доктор разработает для тебя комплекс упражнений, и мы будем работать каждый день, - она ободряюще улыбается, хлопая меня по плечу, а затем поднимается с места. -Я скоро снова загляну, выздоравливай, - дама покидает палату. Дверь закрывается, и комната погружается в полнейшую тишину. Она давит на виски, заставляя сильно сжать челюсти. Я лежу с закрытыми глазами, пытаясь подавить ком, который застрял в горле. Горячая слеза вырывается наружу и скатывается по щеке, настигая подбородка. Дрожащие губы плотно сомкнуты, колючий холод волнами разливается под кожей. Я хочу перевернуться на бок, обхватить колени, уткнуться в них лбом и заскулить, но не могу. Ведь мои чертовы ноги меня не слушаются. Пыхчу, набираю в рот много воздуха, всеми силами пытаюсь ими пошевелить, но все попытки проваливаются с крахом. Судорожно выдыхаю, уткнувшись носом в подушку. Белая ткань намокает от соленой воды, что катится из моих глаз. Скулю, закусив губу, ведь готова зарыдать. За что мне это? Проходит час. Два. Ровное дыхание и безжизненные глаза пугают. Они покраснели от соленой воды и напряжения, ведь я не оставляла своих попыток пошевелить бесчувственными конечностями. Но всё напрасно. Я очень быстро теряю надежду. Мне не хочется двигаться, кушать, дышать, жить. Всё это такой тяжкий груз. Спутанные темные волосы прикрывают шею, щеки, лоб. Холодный воздух заставляет мурашки бежать по коже. Пустой взгляд не сдвигается с точки на стене, когда сестра входит в комнату. Из коридора сочится яркий белый свет, он раздражает глаза. Женщина ставит поднос рядом со мной, а на тумбочку баночки с таблетками. -Смотри, здесь написано, какие таблетки когда принимать. Я буду приходить по расписанию, но если вдруг задержусь - выпей сама, - открывает одну из банок, высыпает на ладонь две штуки. -Зеленые вечером перед едой, - протягивает мне таблетки и стакан воды. Я недовольно хмурюсь, отворачивая лицо. -Джейн, нельзя же так, - дама огорченно выдыхает. -Это твое лечение. И если ты хочешь подняться на ноги - придется выпить. Они не такие уж и противные, - снова эта улыбка, от которой меня уже тошнит. Пересиливаю себя и выпиваю лекарство. -Плотный рацион питания тоже очень важный пункт, - говорит женщина, вскинув брови, и глазами указывает мне на тарелку с едой. Вялыми руками тянусь к посуде, и та чуть не падает на пол, когда оказывается в моих руках. -Ты главное не спеши. Ничего не отвечаю. Только кладу в рот ложку за ложкой, медленно пережевывая еду. Когда посудина оказывается пустой, дама берет поднос в руки и собирается уйти, но я окликаю её тихим голосом. -Зови меня просто Жаклин, - сестра ставит поднос на тумбочку. -Помоги мне перевернуться на бок, - голос осип. Мне самой не верится, что он мой, когда произношу эти слова. Отворачиваюсь к окну, и тогда девушка двигает мои ноги к нужному концу постели, чтобы тело не было слишком искривлено. Я могла бы справиться с этим сама, но мне нужны силы. А у меня их нет. Чертов вялый овощ. Кому нужна такая обуза? Расслабляюсь и прикрываю глаза, когда дверь за спиной щелкает, заглушая при этом голоса в коридоре. Натягиваю простыню по пояс и складываю руки под подушкой. Тишина. Она снова становится частью меня. Не знаю, сколько я уже нахожусь здесь, и сколько ещё дней, недель или месяцев мне ещё придется провести в больнице, но чувствую, эта палата превратится в мой ад. Даже воздух здесь пропитан одиночеством, отчаянием и безнадежностью. Мне тяжело им дышать. Один вопрос беспрестанно терзает мое сознание, ни на секунду не вылетает из головы. Где Дилан? Что случилось с ним? Я помню всё, начиная от крови на его теле, пропажи ночью, телефонного звонка. В моем доме его не было, там был только Мэйсон. Что он сделал с ним? От этих мыслей у меня болезненно сжимается сердце. Я резко выдыхаю воздух, стараясь успокоиться. Но я не могу, черт возьми. Ведь его не было там, когда я пришла. Уголки глаз щипают от соленой влаги. Я не могу больше находиться в неведении. Темнота за окном сгущается, и контуры мебели в комнате становятся едва различимыми. Я нахожу силы, чтобы лечь сначала на спину, а затем перевернуться на другой бок. Меняю положение ног так, что правая теперь оказывается поверх левой. Откидываюсь обратно на постель, тяжело дыша. Это всё не так просто, как кажется. Ведь спину ломит от сильного наклона вперед, а шов раны на животе словно и вовсе готов разойтись. Прикладываю к нему ладонь, прикрывая глаза. Я так потеряна. Я не знаю, как справиться со всем. Мне тяжело до такой степени, что от безысходности начинают слезиться глаза. Я должна быть сильной, должна терпеть всё это дерьмо, но я просто не знаю, как сделать это. Пустота в голове разъедает мысли, тишина заглушает стуки собственного сердца. Я не могу закрыть веки и уснуть даже глубокой ночью. Я всё ещё не верю во всё, что со мной происходит. Надеюсь на то, что это жуткий кошмар, от которого я избавлюсь, когда проснусь. Буду лежать в широкой кровати в деревянном домике, слушать шум прибоя, закину ногу на Дилана, спокойным взглядом буду наблюдать за его ресницами, что подрагивают во время сна, удобно моститься у него на плече. Но этого не произойдет. И эта мысль заставляет меня сильно сжимать кулаки, зажмуривая глаза. Хватит врать самой себе, Джейн. Ты всё потеряла. Идиотка. Гналась за тем, чего не могла постичь. И вот, что ты получила. А теперь страдай и мучайся до конца своих дней. В одиночестве. Одна слеза вырывается наружу, но даже не успевает скатиться вниз, потому что впитывается в наволочку подушки. А я ведь просто хотела спасти тех, кого люблю, и остаться счастливой. *** Утреннее солнце заполняет маленькую душную палату. Жаклин приносит мне завтрак и широко улыбается, думает может мне этим помочь. Конечно, она ведь спокойно может передвигать ногами, почему бы не радоваться жизни? -Есть хорошая новость, сегодня мы отправляемся на прогулку, - я хмурю брови до тех пор, пока она не привозит коляску в комнату. Грустно опускаю глаза, отодвигая от себя тарелку. Никогда не могла подумать, что окажусь в инвалидном кресле. Только и могу поджать губу, приняв сидячее положение. Жаклин грустно улыбается уголком губ, когда не видит восторга на моем лице. Я не хочу покидать эту комнату. Не хочу, чтобы кто-то видел меня такой беспомощной и слабой. Не хочу быть такой. Осторожно поднимаю дрожащую руку и сглатываю, когда тянусь ей к своей ноге. Легко, совсем невесомо прикасаюсь к коже бедра, затем давлю сильнее, и резко отдергиваю ладонь, когда приходит осознание того, что я снова ничего не почувствовала. Отворачиваюсь к окну, опустив голову к постели. Я ненавижу то, кем я стала. И теперь я хочу сделать всё, чтобы это изменить. Сестра возвращается в палату с теплым свитером, спортивными штанами и шарфом в руках. Её ладони такие теплые, они аккуратно переодевают меня в чистые вещи. На улице холодно, я уверенна в этом. Я прошу Жаклин натянуть мне на голову кепку, и та, хоть и вздыхая, делает это. С большими трудностями двигаюсь к краю кровати, и когда достигаю его, ноги падают вниз, как две вареные сосиски. Девушка ставит коляску впритык к постели, после чего взяв меня подмышками, одним ловким движением опускает в кресло. Я щурюсь от яркого солнечного света, когда девушка выкатывает меня на улицу. Воздух морозный, но свежий. Вдыхаю его полной грудью, прикрыв глаза. Здесь так свободно, хочу подняться на ноги и побежать, упасть в зеленую траву и подкидывать в воздух багровые листья, но лишь огорченно опускаю голову. Потому что я не могу. Жаклин медленно катает коляску по узкой тропинке в парке, что расположен на территории клиники. Шум проезжающих машин, шаги прохожих, их разговоры, детский смех - жизнь здесь течет своим ходом. Какая-то девушка проходит мимо, с возмущением повышая голос в трубку телефона по поводу того, что парень решил с ней расстаться, да ещё и выбранное в магазине платье не подошло ей по размеру. Я усмехаюсь, качая головой, потому что так хочу сказать, что она глупая. Потому что у многих проблемы намного серьезнее. Если, конечно, её проблемы действительно можно назвать "проблемами". Эта девушка провожает меня укорительным взглядом, на что я лишь опускаю глаза к коленям. Я больше не могу смотреть в глаза недоброжелателям с вызовом, больше не могу плеваться сарказмом во все стороны. Теперь мне хочется просто отвернуться и спрятаться от тех, кто осуждающе на меня смотрит. Ведь я больше не могу дать отпор. И за это я тоже себя ненавижу. Сестра останавливается у одной из скамеек и опускается на неё, оставив меня рядом. Я поднимаю голову и ловлю на своем лице лучи солнца, что греют мою кожу мягким теплом. Редкое явление для привычной дождливой осени. Я всё время молчу. И хорошо, что Жаклин не пытается ничего из меня вытянуть. Я не хочу показаться грубой, но сомневаюсь, что смогла бы ответить по-другому. Сейчас я обижена на весь мир, даже зная, что он не при чем. Проще было бы не рождаться на этот свет. Не проходить все испытания судьбы. Бороться, дышать, раз за разом подниматься с колен, чтобы получить вот это. Раньше я всегда убегала. От дяди, от Мэйсона, от Найла, от Кори, от своих проблем. А теперь не могу даже просто стоять на ногах. Обидно - мягко сказано. -Я знаю, как тебе сейчас тяжело. Знаю, что хочется сдаться и даже не пытаться что-либо сделать, потому что всё кажется бессмысленным. Но помни, что всегда есть тот, кто верит в тебя, даже если это только я, - Жаклин опускает руку на мое плечо, уголки её губ снова подрагивают в слабой улыбке. Внушить мне веру - это тоже часть лечения? Скольжу глазами по серой плитке под ногами, по которой ветер безобразно разбрасывает пожелтевшие опавшие листья. -Жаклин, ты сможешь сделать для меня кое-что? - горло дерет, от чего голос звучит немного сиплым. Мне так тяжело дается выдавить из себя эти слова, даже если для этого нужно было всего лишь открыть рот. -Что, дорогая? - женщина наклоняется ближе, видимо, понимая, что мне не легко говорить громко. Голосовые связки словно натянуты. -Узнать, где сейчас один человек, - перебираю пальцами края теплого свитера темно-коричневого цвета. -Он твой родственник? - не хочу ничего объяснять, поэтому просто киваю, поджав губу. -Как его имя? -Дилан О'Брайен. -Хорошо, думаю, это будет не сложно, - мягко поглаживает мое плечо, после чего убирает руку. Я потуже затягиваю колючий шарф на своей шее, потому что ветер поднимается. *** Врач медленно снимает пластырь с моего живота, взглядом оценивая состояние раны. Давит пальцами на кожу вокруг него, внимательно наблюдая за моей реакцией. Я кривлюсь в лице, так как ощущения не самые приятные. Оттуда вытащили пулю, а затем зашили кожу. От этих мыслей мне становится тошно, но я сохраняю спокойное равнодушное выражение. -С раной проблем быть не должно, если вы, молодая леди, не пропускаете прием антибиотиков, - пожилой мужчина выглядывает на меня из-под очков. Я киваю головой, вздохнув. -Насчет паралича, - трет подбородок, внимательно вглядываясь в текст на альбомном листе. -Комплекс упражнений подготовлен правильно, так что добро пожаловать в тренажерную комнату, - расплывается в широкой улыбке, от чего мне совсем не становится теплее на душе. Усердные тренировки - я была готова услышать это. Набираю в легкие побольше воздуха, после чего и вовсе задерживаю дыхание. На руки одеты специальные перчатки, что веревками соединены с петлями на моих ногах. Веревка зацеплена за крючок на потолке, так что с каждым движением моих рук ноги двигаются тоже. Приподнимаюсь с резинового коврика, прижимая руки к груди, чтобы ноги оторвались от пола. И когда не выдерживаю нагрузки, расслабляюсь, от чего ступни со стуком падают обратно на пол. По вискам катится пот, передние пряди прилипли ко лбу. Восстанавливаю дыхание глубокими частыми вдохами. -На сегодня всё, - Жаклин, что всё время находилась рядом, теперь подходит и снимает с меня всё веревки. Думаю, прошел примерно час с начала тренировки, но за это время я успела так вымотаться, что вся одежда мокрая и неприятно липнет к телу. -Я ещё не устала, - опускаю глаза, делая глубокие вдохи. -Ты ведь хочешь, чтобы твоя рана зажила без осложнений? Не переусердствуй, Джейн. Женщина замечает, каким печальным и уставшим взглядом я скольжу по полу, а затем останавливаю его на своих ногах. Всё не должно было быть так. -Ты молодец, - снова эта улыбка. Эта женщина старается ради меня, где-то в глубине души я ей благодарна. -Спасибо, - сухо выдавливаю из себя, потирая запястья, что покраснели от нагрузки. Рана жутко жжет и даже колит, когда я напрягаю мышцы живота, но я об этом умолчу. -Скоро ужин, - с любезным выражением лица говорит сестра, усаживая меня обратно в коляску. Теперь мы покидаем просторный светлый зал, чтобы вернуться в темную холодную палату. Откидываюсь на спинку кресла, сжав перила в ладонях. Никто не говорил, что будет легко. *** Жаклин разматывает с шеи шелковый шарф, когда двери перед ней распахиваются, и женщина оказывается внутри здания. Равномерный стук каблуков отражается от тонких стен, когда она шагает по плиточному полу. -Добрый день, - дама приветливо улыбается офицеру у приемного пункта. -Чем я могу вам помочь? - молодой мужчина отрывается от экрана своего компьютера, приподнявшись с места, чтобы быть с женщиной на ровне. В полицейском участке шумно, все бегают из одного кабинета в другой. Так выглядит рабочий день перед обедом, ведь все работники хотят успеть закончить запланированные дела до перерыва. -Я ищу одного человека, - Жаклин опирается руками на столешницу, подавшись вперед. -Он пропал? - мужчина хмурится. -Нет, что вы, - женщина отрицательно мотает головой со слабой улыбкой. -С ним всё в порядке, просто я потеряла связь с этим человеком в связи с переездом, и хотела бы восстановить общение, но ни адреса, ни телефона мне не известно. Может, вы могли бы просто сказать мне, где он находится? - Жаклин не знает, правильно ли она поступает, приходя в полицейский участок с наглой ложью, но раз для Джейн это так важно, то она решается попробовать. Мужчина опускается обратно за стол, несколько раз клацнув мышкой, и поднимает глаза обратно на женщину. -Как его имя? -Дилан О'Брайен, - уголки губ Жаклин нервно дернулись вверх, но офицер этого не заметил. После услышанного имени, мужчина с нахмуренным видом поднял глаза. Такая реакция женщине никак не понравилась, но она сохранила спокойное выражение лица. -Вы кем ему приходитесь? - тон мужчины заметно похолодел. Жаклин сглотнула, бегло пробежавшись глазами по столешнице. -Я его бывшая учительница. Я хорошо знакома с его родителями, но хотела бы повидаться с мальчиком. Он обещал, что навестит меня, когда приедет в город, - и вновь эта разряжающая обстановку улыбка. -А что-то не так? С ним что-то случилось? -Мне жаль, мэм, - после его слов женщина нахмурилась. -Он официально считается пропавшим. Но есть ещё кое-что, о чем вы должны знать, - щелчок клавиши - и из принтера вылез альбомный лист, который мужчина сложил вдвое и протянул женщине, внимательно вглядываясь ей в глаза. -Спасибо, - тихо добавила Жаклин и поспешила поскорее покинуть здание, ведь под таким пристальным взглядом находиться было невозможно. Женщина опустилась на скамейку в парке, бегло оглядевшись по сторонам, чтобы никого лишнего не было поблизости. Непонятная тревога терзала её здравый рассудок, пока взгляд тупился на белый лист в руках. Ну не зря ведь она всё это начала. Разворачивает бумагу и глаза тут же впиваются в текст. Фотография молодого парня в левом верхнем углу. Жаклин подметила, что его разница с возрастом Джейн весьма не велика, а затем продолжила изучение информации. Имя, фамилия, телефоны, адрес, место учебы - здесь есть всё. Но это не то, что ей на самом деле нужно. "Дилан О'Брайен - главный подозреваемый в убийстве" - вот, из-за чего руки женщины задрожали. -Это ведь не может быть правдой, - Жаклин начала успокаивать себя вслух, медленно качая головой и приложив пальцы к губам. Джейн не должна об этом узнать. Это ведь просто убьет её. Женщина быстро складывает лист в много раз и пихает в карман тонкого темного пальто. Джейн не узнает об этом. *** Мышцы жутко болят, всё тело ломит, по вискам и шее бежит холодный пот. Врачи перестали верить, что я хорошо себя чувствую после тренировок. Но они не понимают. Мне нельзя останавливаться, ведь я должна подняться на ноги. Поджимаю губу, опустив голову. Хотя, кого я обманываю. Мне не становится лучше. И не нужно быть специалистом, чтобы это понять. Стук стрелки настенных часов каждую секунду больно ударяет по моим ушам. Уже поздно. Жаклин час назад сказала, что вернется, чтобы дать мне таблетки, но её до сих пор нет. Кусаю губу, скрестив руки на груди. Подожду ещё десять минут. Кручусь на месте, потирая переносицу. Нет, я так не могу. Вырываю из вены иглу, через которую поступало лекарство. Всё равно раствор в капельнице практически закончился. Глубоко прерывисто дышу, пытаясь пододвинуться к краю кровати. Шов на животе горит, когда я, ухватившись руками за перила в изголовье, тяну свое тело. Мне не нужно звонить в чертов звоночек, чтобы кто-то пришел и помог мне принять лекарство. У меня работают верхние конечности, и я вполне могу сделать это сама. Вытягиваю руку, хлопая ей по поверхности тумбочки, в надежде достать нужную баночку. Зеленые таблетки. Я запомнила. Задеваю её пальцами, и та падает на бок, покатившись к краю, но чудом не летит на пол. Глубоко выдыхаю, прикрыв глаза. Сосредоточься, Джейн, осталось совсем чуть-чуть. Делаю окончательный рывок вперед и практически хватаю емкость, но соскальзываю с самого края кровати и с глухим стуком грохаюсь на пол. На чертовски твердый плиточный пол. Тело пронзает резкая боль, кости невыносимо ломит. Заглушаю болезненный крик, сжав зубы. Голова трещит по швам, потому что ей я не слабо приложилась. Лежу на животе, как гребанный мешок картошки. Пытаюсь приподняться на руки, но лишь хныкаю, упав обратно лицом вниз. Щека и нос утыкаются в холодный плиточный пол. Пыхчу, снова пытаюсь подняться, но дрожь в теле и глухая боль, что бьет по вискам, не позволяют этого сделать. И с каждым новым резким вдохом сквозь сжатые зубы воздуха не хватает всё больше. Бесполезная. Беспомощная. Жалкая. Губа дрожит, когда я поджимаю её. Всхлипываю, чувствуя, как соленые дорожки бегут по носу, достигают пола. Скулю, скользя ногтями по плитке, после чего срываюсь на плач. Я не могу справиться со всем сама. Я сдалась. Каждый день засыпаю и просыпаюсь без надежды. Я просто нуждаюсь в том, чтобы он был рядом. Где же ты, Дилан, когда ты так нужен? Рыдаю так громко, что на шум сбегаются сестры из других палат. Они застывают на пороге с непониманием во взгляде, тревожно переглядываясь друг с другом. Слезы застелили мне глаза, они беспрестанно текут по щекам. Я выгибаюсь в спине, пытаясь подняться, но обессилено падаю назад. Безобразно распатланные волосы прилипли к щекам. "-Ты больше не останешься одна" Вою, вперемешку с судорожными вдохами, когда Жаклин залетает в палату с ужасом на лице. -Детка, всё хорошо, - она берет меня за голову, но я стряхиваю ей, пытаясь отползти от женщины, что напугана, хуже некуда. Другие сестры хватают меня под руки, пытаясь поднять с пола. Я отпихиваю их плечами с диким рыком, падая обратно на холодную плитку. "-Это больше, чем любовь, Джейн" Скулю, после чего из глотки вырывается отчаянный крик. Реву, начинаю колотить пол кулаками. В помещение забегает врач со шприцом в руке, и сестры снова хватают меня, только на этот раз куда сильнее. -Отпустите меня! - бьюсь в истерике, пытаясь вырвать свои руки, и в следующий момент чувствую, как что-то острое пронзает мою кожу. Доктор вынимает иглу после введения препарата. Я медленно расслабляюсь, откидывая голову назад. Перед глазами всё плывет, они медленно закрываются сами по себе. Сестры не убирают своих рук, потому что теперь меня шатает во все стороны. "-Малышка, всё будет хорошо" Хрипло стону, опустив голову к коленям. Ничего больше не будет хорошо. На больничной рубашке в области живота растекается пятно крови. Но я уже совершенно ничего не чувствую. Собираю остаток сил, чтобы взять Жаклин за лицо, когда та наклоняется ко мне. Поначалу женщина дергается, а затем сглатывает, внимательно наблюдая за тем, как я пытаюсь что-то сказать. Мне мерещится, что в углу палаты стоит он. В вечно мятой футболке, со спокойным выражением лица, сунув руки в карманы джинсов. Глубоко вздыхает, медленно двигаясь в мою сторону. Я всеми силами борюсь с сонливостью, ведь с каждой секундой его образ становится всё более расплывчатым. А я не хочу, чтобы он уходил. Не хочу, чтобы он оставлял меня одну. -Дилан, - хриплю, всхлипнув. -Жаклин, ты тоже его видишь? - медленно моргаю, вялым взглядом уставившись далеко перед собой, через плечо врача. Жаклин медленно поднимается на ноги, унимая дрожь в руках, когда веки девушки практически опускаются, а губы продолжают что-то беззвучно шептать. Теперь она понимает, что он действительно так сильно нужен Джейн. И она решается ей рассказать. Моя голова запрокидывается назад, а тяжеленные веки опускаются на глаза. Я больше не в состоянии оставаться в сознании. Пожалуйста, усыпите меня навсегда.