Drifting

Неравномерная капель дождя барабанит по оконному стеклу. Гроза нависла над городом, ливень смоет всю грязь и пыль с его дорог. Вспоминаю, как я танцевала под дождем босиком, запрокинув голову и подняв руки к небу. Сумасшедшая - думали люди. Но мне было плевать. Хочу снова ощутить капли дождя на своей коже. Сильно сжимаю подушку, которую обняла обеими руками и крепко прижала к себе. Прикрываю покрасневшие глаза, ведь те пекут каждый раз, когда приходится моргать. Каждый резкий шум бьет по моей голове, а движения раздваиваются в глазах. Я просто сижу и прокручиваю в мыслях всё, что со мной произошло. Всё хорошее, плохое - неважно. Оно случилось, а значит так нужно было. Пальцы сильнее впиваются в подушку, когда я думаю о Дилане. О всех моментах, что были между нами. Приоткрываю губы, но через секунду уже сжимаю их, ведь мне нечего сказать самой себе. Я просто думаю, делаю это с того самого момента, как очнулась. Я сорвала голос, рыдая, а теперь у меня даже не осталось слез. Голова раскалывается на части, напряжение буквально давит мне на виски. Жмурюсь каждый раз, когда молния разрывает темное небесное полотно своими яркими вспышками, а раскаты грома заставляют мою кожу покрываться мурашками. Погода по настоящему бушует. Дверь приоткрывается, впуская в темную палату полоску раздражающего глаза яркого света и голосов из коридора, ведь в помещение входит Жаклин. -Я принесла тебе завтрак. Хочешь есть? - молчу, потупившись в неровную поверхность простыни. Очень хочу, но продолжаю молчать. Живот, чертов предатель, урчит на всю комнату, когда я чую запах еды. -Вижу, что хочешь, - уголки губ женщины дергаются вверх, когда она опускает поднос на мою постель. Теперь она что-то тихо рассказывает о том, какую хорошую погоду обещают на завтра, и что мы снова могли бы выйти на прогулку. Ну как, только одна из нас смогла бы действительно "выйти". -Прости, - перебиваю женщину, из-за чего та резко замолкает, удивленно уставившись на меня. -Что? - наклоняется немного вперед, с повисшими в воздухе руками согнутыми в локтях. -Прости меня, Жаклин, - шмыгаю носом, сильнее стиснув подушку в своих объятиях. -За вчерашнее. -Милая, ты не должна извиняться, - дама выпрямляется в спине, медленно качая головой. -Нет, ты не понимаешь, - сглатываю, опустив глаза. -Просто... - заикаюсь, вздрогнув. -Просто он был мне так нужен, - отворачиваюсь, чтобы сестра не заметила блеска от слез в моих глазах. Молчу, наблюдая за водой, что бежит по окну, и пытаюсь успокоиться. Как я могла стать такой слабой? Ненавижу. Жаклин грустно поджимает губу, сунув руки в карманы своего белого медицинского халата. Она не знает, как сказать Джейн об этом. Дилан дорог ей, женщина это поняла. Но как, черт возьми, объяснить ей, что он, возможно, уже не вернется? Его обвинили в убийстве, парень наверняка сбежал далеко отсюда. А Джейн разбита, она сломлена, ей нужна опора, чтобы перебороть себя и делать всё возможное, чтобы идти на выздоровление. Жаклин сожалеет о том, что жизнь так поступила с этой девушкой, но она никак не может помочь, как бы не хотела. -Джейн, милая, послушай, - я оборачиваюсь к Жаклин, которая медленно подходит к моей кровати. -Ты просила, чтобы я узнала о Дилане, так? - женщина говорит осторожно, сглатывая и сжимая кулаки в карманах халата. Я смотрю на неё неотрывным взглядом, ожидая разглядеть хоть одну положительную эмоцию в её взгляде, но натыкаюсь лишь на грусть и сожаление. Сожаление. Фу, меня от него уже начинает тошнить. -В общем, - она выдыхает, на секунду опустив взгляд, -он считается пропавшим без вести. Долго смотрю в одну точку, думая над её словами, после чего поджимаю губу и вновь отворачиваюсь к окну. Дождь даже не собирается прекращаться. -Спасибо, - я буквально чувствую, как глаза женщины прожигают мой затылок, но не нахожу в себе сил, чтобы повернуться к ней лицом. Спасибо, а теперь просто уйди, пожалуйста... -Не затягивай с завтраком, а то остынет, - тихие шаги, после которых так же негромко щелкает дверь. И снова тишина. Она теперь мой лучший друг. Невольно втягиваю воздух в рот, когда врач жмет на мою кожу около раны. Вчера она кровоточила, а сегодня снова жутко болит. -И мы вернулись к тому, с чего начали, -вздыхает мужчина, натягивая очки обратно на нос. -Придется тебе оставить тренировки, пока рана не стабилизируется. -Нет, всё в порядке, - опираюсь руками на кровать, пытаясь приподняться, но жмурюсь ведь это дается мне с трудом. -Джейн, - доктор кладет руку на мое плечо и возвращает в прежнее положение. -Дай ране зажить. Нам не нужны осложнения. Прикрываю глаза, устало выдохнув, и откидываюсь на спинку койки. Вот тебе на. Что мне делать без тренировок? Это была единственная вещь, которая хоть как-то держала меня на плаву. Хоть как-то я могла отвлечься от саморазрушения и почувствовать, что хоть что-то да я ещё могу. А теперь я не сомневаюсь в том, что загнусь за это время. Сколько займет лечение раны? Несколько дней? Вряд ли. Неделя? Черт подери, я этого не вынесу. Жаклин дает мне лекарство, и, пересиливая себя, принимаю столько, сколько положено. Не люблю таблетки. -Когда раствор в капельнице закончится - позовешь меня, - с этими словами сестра ставит мне иглу, прижимая её медицинским пластырем. Отворачиваюсь, глубоко вдохнув. Лекарства. Лекарства. Лекарства. Сколько можно пичкать этим мой организм? Меня уже тошнить начало от запаха всех этих препаратов. Надо просто всё пережить. Перетерпеть. А закончится ли это вообще? Сжав губы, нажимаю на чертов звоночек, ведь раствор в стеклянной бутылочке стремительно подходит к концу, а до клапана, чтобы его перекрыть в нужный момент, мне не дотянуться. -Что-то ещё нужно? - спрашивает Жаклин, убирая от меня все эти иглы и трубки, от одного вида которых неприятно воротит. Мотаю головой, и женщина, немного прибравшись, покидает палату. Приложив все свои старания, переворачиваюсь на бок, подмяв под себя простынь. Прячу руки под холодной подушкой, прикрыв глаза. Сон всегда был для меня выходом, чтобы сбежать из реальности. Только вот погружаться в него всё ещё сложно наедине. Когда я просыпаюсь, сумерки уже опустились на город. Деревья и отрывок дороги за моим окном - единственное, что мне предстает видеть уже далеко не первые сутки. Всё та же темная и холодная палата. Те же мятые простыни в бледный цветочек. Те же неработающие ноги. Ничего не меняется. И кажется, я уже сошла с ума. В моей душе обрываются все ниточки надежды на светлое будущее. Так резко, словно кто-то чиркнул по ним остро наточенными лезвиями ножниц. И все заботы, все переживания по поводу прошлой жизни и людей, которые в ней присутствовали, тонут вместе с этими оборванными нитями. Тонут в самой глубине моего отчаяния. Оно полностью пропитало мой дух. В один момент всё просто стало ясно - Дилан не придет. Либо он уже мертв, либо уехал из города, ведь мы натворили здесь столько неприятностей. От обеих мыслей слезы накатываются на глаза, а губа начинает дрожать, но я держу себя в руках. Потому что это не имеет смыла, ведь так? Кому помогут мои рыдания? Я только сделаю хуже сама себе. Рана не заживает, чувствительность не возвращается к ногам. Нужно быть полным придурком, чтобы не понять, что мне не становится лучше. Совсем ни капли. Я не хочу так жить. Не хочу, чтобы мое тело стало моим грузом, который я не в состоянии вынести. Оно тянет меня на дно. Протягиваю руку к звонку и, задержавшись на секунду, жму на него. Не знаю, который час, но на улице давно стемнело. Поздний вечер, могу предположить. Торопливый топот ног в коридоре - и в палату заходит Жаклин. Как же мне в один момент стало жаль эту женщину. Она так старается ради меня, ухаживает, прибегает по первому зову. А чем отплатила ей я? Своим молчанием, вечным недовольством, вздохами и ворчанием. Женщина не виновата в том, что я ненавижу себя и всех вокруг. Она этого не заслуживает. -Ты звала меня? - заботливо спрашивает сестра, стараясь подбить мою подушку, которая совсем потеряла форму. -Посади меня в коляску, пожалуйста, я хочу подышать свежим воздухом. В палате так душно, - на самом деле это не так, я всё время мерзну от холода, но сейчас я хочу, чтобы она мне поверила. -Жаль, что мы сегодня не погуляли. Погода была жутко ветреная, да и ты уснула. Причем пропустила обед и таблетки, милая. Я не хотела прерывать твой сладкий сон, да и доктор сказал, что организм лучше знает, когда ему отдыхать, - с этими словами женщина подвозит кресло к моей постели. -Можем пойти завтра, - она ободряюще улыбается, а я лишь огорченно опускаю голову. Никакого завтра уже больше не будет. Не для меня. Жаклин в привычной форме берет меня подмышками, усаживая в кресло. Под наблюдением женщины берусь руками за колеса и качу коляску в сторону окна. Глубоко дышу через нос, ведь и это удается мне не легко. Женщина распахивает окно - и в комнату врывается холодный колючий ветер. -Спасибо, я посижу так, если ты не против, - мягкая улыбка мне дается с трудом, потому что нет никакого желания растягивать её на своих губах, но это работает, ведь сестра понимающе кивает и топает в сторону выхода. -Если станет холодно - просто откатись от окна, я зайду позже, - доносится перед тем, как она скрывается в коридоре. Ну вот я и осталась наедине со своими ужасными мыслями и желанием положить всему конец. *** Дилан бьется затылком о бетонную стену, издавая раздирающий глотку крик. Он не знает, сколько дней прошло с того момента, как его привезли в этот грязный пропитанный вонью плесени и затхлости подвал. Двое парней из шайки Мэйсона. Следили за ним, не сводя глаз, чуть не пришили за попытку побега, а теперь схватили свои пистолеты и куда-то в спешке убежали после телефонного звонка. У Дилана кружится голова, двоится в глазах. Ведь он провел всё это время без еды и воды. Пересохшее горло болезненно дерет, а позвоночник ломит, потому что парень давно сидит в одном положении. Тошнота, постоянно подкатывающая ко рту, только усугубляет положение. Он не знает, сколько у него времени, поэтому спешит. Пыхтит, скалится, пытаясь подползти к ржавому напильнику, что валяется на полу. Ему повезло, в этом подвале полно инструментов, и они буквально могут спасти ему жизнь. Глубоко выдыхает, зажав деревянную ручку напильника между кроссовками, и принимается пилить веревку, что крепко связывает его руки. Кожа на запястьях уже печет и стерта до крови, но ему плевать. Плевать на все. Он просто должен выбраться и увидеть её. Это единственное, в чем Дилан нуждается сейчас. Чертов ублюдок Мэйсон, пускай он только тронул её хоть пальцем. Дилан снесет ему башку без замедлений. Парень нервно кусает губы, продолжая елозить веревку по зубчикам пилки, но одного неверного движения хватает, чтобы руки соскользнули и острие строительного инструмента впилось ему в кожу. О'Брайен мычит, зажмурив глаза, ведь кровь уже сочится из раны, скапывая на пол. Нихера, блять. Он не сдастся. Продолжает пилить веревку и разрывает её, когда она становится совсем тонкой. Пальцы левой руки немеют, они все в крови, но Дилану нужно освободить ноги - и тогда он сможет бежать. Как можно дальше отсюда. Просто убежать. От резкого поднятия перед глазами пляшут цветные пятна, от чего ноги парня предательски подкашиваются, поэтому ему приходится опираться на стену, чтобы не грохнуться обратно на пол. Прижимает ладонь к порезу, из которого продолжает идти кровь и упрямо топает вперед. Ведь он панически боится не успеть. Холодный воздух обдает кожу, когда Дилан вырывается на улицу. Сумерки быстро опускаются на землю. Вечер окутал всё в свои темные сети, поэтому парню первое время тяжело что-либо различать. Но уже через десяток секунд он понимает, что стоит возле одноэтажного домика на окраине леса. Шумно сглатывает, вглядываясь в даль дороги, что рассекает ряд высоких деревьев. И тогда парень срывается с места. Плевать на все. Плевать на то, что плохо, плевать на боль, на головокружение, на обезвоживание, на слабость. Просто беги, Дилан. Беги к Джейн. О'Брайен резко тормозит, наставив окровавленную руку напротив глаз, потому что машина, ослепившая его ярким светом фар, на бешеной скорости пронеслась мимо и чуть не сбила парня. А затем ещё одна, и десяток других. Дилан в городе, только теперь он понял это. Хочет снова бежать, но заплетается в своих же ногах и падает на колени, в то время, как горло затягивает тугой кашель. Бьет кулаком по асфальту, пытаясь подняться на ноги, но падает обратно. Ведь парень слишком слаб. Глубоко вдыхает, набирая в легкие как можно больше воздуха, и поднимается на ноги. Шатаясь, с двоением перед глазами. Он не собирается останавливаться. Поэтому снова кидается в бег, стряхнув головой. Сиплое дыхание дерет горло, ледяной воздух обжигает легкие, ветки деревьев царапают лицо, ведь он сокращает путь через лес. Осталось совсем чуть-чуть. Просто нужно не тормозить. Шатен запинается о корень сосны и чуть ли не зарывается носом в твердый грунт, но во время хватается обеими руками за тонкий ствол молодого дерева и чудом остается на ногах. -Ну же, - стонет парень, унимая дрожь в ногах, чтобы выпрямиться в спине и продолжить бежать, ведь он должен успеть. Просто должен. Делает два шага вперед и грохается на землю, покрытую инеем. Зарывается пальцами в твердый грунт и скалится, прилагая все свои силы, чтобы оторвать тело от земли. Просто бежать, Дилан. Не оглядываясь, не думая о том, что можешь потерять сознание в любой момент. Беги к ней. С большим трудом перелазит низкую деревянную калитку соседей, идеально выкрашенную в белый цвет. Чуть не падает, но, шатаясь, хватается за края брусьев, пачкая их болотом и кровью, и глубоко выдыхает. Он совсем близко. Дилан не тормозит, когда натыкается на желтую ленту с надписью "проход воспрещен", что обмотана вокруг его дома. Срывает её и мчится к входной двери, что оказывается не заперта. Парень на секунду задерживает дыхание, когда тишина и мрак коридора окутывают его с головой. Щелчок выключателя - и кухня озаряется ярким светом. Приступ тошноты подкатывает к горлу, когда он видит две огромные лужи засохшей крови на полу. В висках стучит, когда он понимает, что пятна два. Два. Какого черта? Сглатывает, срываясь на второй этаж. Голова бешено кружится, из-за чего О'Брайен чуть не спотыкается на ступеньке и катится вниз, но цепляется за перила, туго закашлявшись. Распахивает дверь в свою комнату, натыкаясь на пустоту. Медленно ступает назад, не отрывая взгляда от ровной поверхности постели, на которой никто не лежит. Разворачивается и кидается к комнате Джейн, но и там его встречают лишь та же тишина и темнота. А ещё этот холод, он словно пропитал атмосферу этого здания. Дрожь бежит по телу парня, когда тревожный взгляд тупится в одну точку. Здесь всё лежит на своих местах, в том же безобразном беспорядке, который девушка никогда не любила убирать. Но её здесь нет. Спотыкаясь о свои же ноги, Дилан бежит из этого дома. Прочь из этого места, атмосфера которого кажется неживой. Словно всё здесь мертвое. Напрягает зрение, различая свой джип в густом мраке вечерней темноты, после чего не медля занимает его водительское место. Замирает, уставившись на корочки засохшей крови, что покрывают руль. И это вызывает далеко не самые приятные картинки из воспоминаний шатена. Только не сейчас. Он не хочет думать об этом. Медленно опускает ладони на руль, а затем сильно его сжимает. Плевать на все, что было раньше. Важно только то, что происходит сейчас. Парень стряхивает головой, провернув ключ зажигания, после чего давит на газ и машина срывается с места. Взгляд Дилана обеспокоенно мечется по окнам деревянного домика, свет в которых не горит. Время позднее, она же может спать, ведь так? Не успевая дать ответа на собственные мысли, шатен срывается с места и мчится к входной двери. Ключ от неё мирно покоится под ковриком. Руки парня ощутимо трясутся, так что вставить его в замочную скважину выходит далеко не с первой попытки. Когда дверь распахивается, ветер врывается в помещение через окно, создавая при этом сильный сквозняк. О'Брайен тихо закрывает за собой дверь, глубоко выдохнув. Она просто обязана быть здесь. Слабый свет луны освещает комнату до того момента, как вспыхивает яркий свет люстры. Губы Дилана приоткрываются, когда он не видит девушку на постели, видящую свои хоть и обеспокоенные сны. Лишь мятая простынь и скомканное одеяло. И холод. Здесь он тоже пропитал буквально всё. Кулак шатена взлетает в воздух и с отчаянным выкриком врезается в доски на стене. В глазах моментально темнеет, и он крепко хватается ладонями за края тумбочки, чтобы не рухнуть на пол. Из-за сильного удара рана на руке, что уже успела покрыться толстой корочкой, вновь лопается и начинает обильно кровоточить. Дилан матерится настолько громко, насколько ему хватает осипшего голоса, стряхивая ладонью, из-за чего красные капли летят на пол, пачкая светлый ковер. Но ему насрать на это, ведь её здесь нет. Джейн не могла бросить его. Не могла ведь, черт. На шатающихся ногах шатен идет в ванную, глядя на всё из-под лба. Свет здесь тусклый, а лампочка то и дело мигает, издавая при этом противный трескающий звук. Парень буквально падает на раковину, крепко хватаясь за её края окровавленными руками, и глубоко дышит, темным взглядом уставившись на отражение своих глаз в зеркале. Включает кран и опускает руки в поток ледяной воды, трет, кривлясь в лице, пытается отмыть всю эту кровь, не взирая на то, как печет недавно заработанный порез. А что делать теперь? Дилан задерживает дыхание, поднося к уху телефон, а когда монотонный голос женщины говорит о том, что абонент недоступен, с размаху запускает его в стену. Сотовый разлетается на части с глухим звуком. Парень медленно сползает к полу, запустив пальцы в каштановые растрепанные волосы. Всё не может быть так. Дилан не верит в это. Внезапно замирает, подняв глаза с пола и уставившись в одну точку впереди. Подползает к телефону, что кусками разбросан по ковру, и принимается в спешке собирать его обратно. Батарея, крышка, но аппарат не спешит включаться. Шатен со злостным рыком бьет сотовым об ладонь, и экран того загорается яркими цветами. Парень нетерпеливо кусает губы, пока телефон включается. -Центральная городская клиника, чем я могу вам помочь? - после долгих нудных гудков с той стороны связи всё же доносится голос молодой девушки. -На этой неделе к вам поступала Джейн Палмер? - после своей фразы шатен сжимает губы, надеясь, что хоть это сработает. Потому что других вариантов у него нет. -Одну минуту, - послышались стуки пальцев по клавиатуре. И эта минута показалась парню вечностью. -Да, поступила с огнестрельным ранением. -Она, - сглатывает, унимая нервную дрожь, -ещё у вас? -Да, проходит лечение. И этого Дилану было достаточно. Сбрасывает звонок, рывком поднявшись на ноги, но делает судорожный вдох, ведь все резкие движения отзываются глухой болью в голове, тошнотой и потемнением в глазах. Но его ничего не может остановить, парень уже мчится к машине сломя голову, ведь он знает, где она. Нервно улыбается, ощущая, как пекут глаза, ведь он нашел Джейн. Нашел её. Заводит мотор и вырывается на проезжую часть, не жалея скорости гонит по одинокой ночной дороге. И сегодня он увидит её. *** -Вы хотели видеть меня? - Жаклин прикрывает за собой дверь, ступив на порог кабинета главного врача. -Присаживайтесь, - мужчина снимает очки, указывая сестре рукой на стул у его стола. Доктор выглядит очень уставшим, далеко не молодая кожа покрыта морщинами, а темные волосы пробрала седина. -Я хотел поговорить с вами о Джейн, - берет в руки бумаги, а Жаклин напрягается, сжав в ладонях края белого халата. Она очень привыкла к девочке, ведь та напоминает ей свою дочь. Похожие черты внешности, тот же характер, ослиное упрямство. Вспомнив о своем ребенке, женщина быстро смахнула слезы, что образовались в уголках глаз. Она думала, что справилась, ведь прошло уже столько времени, но, оказалось, это не так. Не смотря ни на что, её дочь была прекрасным ребенком. -С вами всё в порядке, Жаклин? - доктор отрывает взгляд от документов и устремляет глаза на сестру. -Да, - мимолетно отвечает она, не оторвав взгляда от колен, ведь ей нужно держать себя в руках. Только вот если бы это было так легко. -Что с Джейн? - женщина быстро ориентируется, сменив тему. Сейчас этот вопрос её волнует куда больше. -Ты должна поговорить с ней, - качнув головой, мужчина облокачивается на спинку широкого мягкого кресла. -Её рана, она заживает с осложнениями. Как показали исследования, в одной из артерий образовался тромб. Я уже назначил ей препараты, которые помогут ему быстрее рассосаться, но она не должна делать резких движений и напрягаться. -Как это может закончиться? - Жаклин понимает, как плохо могут обстоять дела, если за проблему вовремя не ухватиться. -Если он оторвется, то с вероятностью в почти сто процентов попадет прямиком в сердечную мышцу, - мужчина подается вперед, нависнув над столом и сложив руки на его столешнице. -Летальный исход, - тихо произносит женщина, скорее сама себе, ведь доктор и так это замечательно знал. -Пожалуйста, поговори с ней. Заставь её вести себя спокойно. Жаклин ничего не отвечает. Ограничивается слабым кивком, после чего поднимается со стула и на ватных ногах покидает кабинет. Нет. Она не позволит этому случиться. Решается выпить холодной воды из автомата, что стоит в коридоре у лестницы, и вернуться в палату Джейн. Она ведь, наверное, уже заждалась сестру. *** С визгом шин джип Дилана тормозит на территории клиники. Парень вылетает на улицу, с ходу захлопнув дверцу машины, и не раздумывая несется к главному входу, чуть не сбивая с ног людей, что встречаются у него на пути. Останавливается у администрации, пытаясь остыть, ведь жар волнами разливается по телу, а кровь стучит в висках. -В какой, - тяжело дышит, часто моргая, ведь в глазах шатена сейчас две медсестры вместо одной, -палате Джейн Палмер? - туго закашливается после собственной фразы. -С вами всё в порядке? - девушка недоверчиво косится на парня. O'Брайен кивает, сдерживая себя, чтобы не повысить на сестру тон, ведь ему просто, блять, срочно нужно узнать ответ на свой вопрос. -Пятый этаж, травматологическое отделение, девятая палата, - девушка поднимает глаза на парня, но лишь недовольно поджимает губу, ведь после услышанных слов его и след простыл. Дилан игнорирует лифт, потому что к нему выстроилась целая очередь, и бросается бежать по лестнице. Скоро, совсем скоро. Он увидит её. *** Я прикрываю глаза, подставляя лицо холодному ветру, что вольно врывается в мою палату. Далеко за верхушками деревьев виднеются яркие огни вечернего города. А я здесь. В этой маленькой мрачной палате. Одна. Берусь за узкий подоконник, подкатывая коляску максимально близко к окну. Можете меня осуждать, говорить, что я поступаю глупо. Но мне плевать. Никто не может представить себе, что я чувствую, каждый день поднимая веки и видя всё тот же неровный белый потолок больничной палаты. Осознаю, что всё, что происходит - не сон, мои ноги меня не слушаются, чувствительность не возвращается, с каждым днем я всё слабее, чем прежде. Мне не нужна такая жизнь. Надежды больше нет. Хватаюсь за раму так крепко, что тонкая деревяшка издает угрожающий треск, но меня это не останавливает, ведь я тянусь вперед до тех пор, пока задница не приподнимается с сиденья коляски. Окно расположено довольно низко к полу, почти на уровне моих колен, но даже на такую высоту в моем положении взобраться не просто. Пыхчу, всеми силами пытаясь вытащить свое тело из этой чертовой коляски. Шов на животе горит, я молюсь о том, чтобы под свитером снова не растеклось пятно крови, а затем ловлю себя на мысли, что мне ведь теперь плевать. Скоро ничего не будет иметь смысла. Резко выдыхаю воздух, глубоко распахнув глаза, когда, опрокинувшись боком на подоконник, шатаюсь, чуть не рухнув вниз. Пальцы со всех сил стискивают раму окна, от чего его облезшая краска неприятно впивается под ногти. Морозный воздух пробирает холодом до костей, а тело бьет крупная дрожь. Чувствую свое тело так, словно ниже пояса его и вовсе не существует. От того губа дрожит, а слезы застилают глаза. Я не хочу. Не хочу. Но у меня нет другого выхода, понимаете? Опускаю глаза на темный асфальт, с которым меня разделяет высота в пять этажей. Неужели для тебя всё закончится так, Джейн? Ледяной ветер швыряет волосы мне в лицо, и те тут же липнут к щекам, ведь по ним уже ручьем катятся слезы. Никто не поймет той душевной боли, что терзает меня каждый день. Никто не поймет, как это ужасно - задыхаться во сне от веса собственного тела, потому что ты не можешь самостоятельно перевернуться на спину. Как нормальный человек. И лишь темнота вокруг, которая буквально давит на тебя, заставляя задыхаться сильнее. Горячие слезы текут по щекам, и ты глотаешь их, делая жадные вдохи, ведь больше ничего не можешь. Это страшно, и я больше не хочу просыпаться из-за этого каждую ночь. Оборачиваюсь к двери, не сдержав тихий скулеж, и долго всматриваюсь в её сторону, роняя слезы на поржавевший уличный подоконник. Хватит. Никто не придет к тебе, Джейн. Никто тебя не остановит. Вгрызаюсь зубами в пересохшие губы, вновь отвернувшись к улице. Лишь холод и темнота. Мне не должно быть страшно. Всхлипываю так громко, что звук эхом проносится в моей голове. Прости, Дилан, что поступаю так. Был бы ты сейчас рядом, схватил бы меня, оторвал от окна, кинул на больничную койку и наорал бы так, что звенело бы в ушах. Но тебя нет. И ты не придешь. Я умру, так и не дождавшись чуда. Отталкиваюсь руками от подоконника и делаю сильный рывок вперед, уже приготовившись к тому, что сейчас ледяной ветер с беспощадной силой ударит мне по коже во время падения, но ничего подобного не происходит. Растеряно распахиваю глаза и понимаю, что на руках меня держит до ужаса напуганная Жаклин. -Нет, - мечусь глазами по комнате, понимая, что я жива, и начинаю рваться обратно к окну, мертвой хваткой ухватившись за его раму пальцами. -Джейн, пожалуйста, успокойся, - со слезами на глазах женщина только и может выдавить из себя тихое лепетание, пусть и сама понимает, что этого не достаточно. -Вы не понимаете, я этого не вынесу! - Рыдаю, сильно зажмурив глаза. Ведь я была так близка к тому, чтобы покончить с этой болью. Так близка к тому, чтобы оказаться в лучшем месте, а теперь всё испорчено. Я хочу к Дилану. Хочу к нему. -Жаклин, прошу тебя! - сестра одной рукой крепко держит меня за пояс, вторую ладонь опускает на макушку, пытаясь меня утихомирить, но как же она не понимает, что я не хочу! Вою, ощущая, как дерет сорванное горло, и как ужасно горят от соленой влаги глаза. Я не хочу больше жить, не хочу медленно умирать каждый день. И в один момент что-то внутри обрывается, заставляя меня издать болезненный писк и сделать резкий вдох. Так, словно грудную клетку сдавили невидимые колючие оковы. До нарастающего звона в ушах. И затем кислород перекрывается. Жаклин напрягается, ощущая, как девушка резко перестает пытаться вырваться и обвисает в её руках. -Джейн? - дрожащим голосом зовет женщина, ведь самые страшные мысли уже закрались в её голове. Сестра хотела услышать хоть тихий стон, хоть недовольное бурчание, но ответом ей послужила угнетающая тишина. -Джейн! - голос Жаклин испугано срывается на полуслове, когда безжизненные глаза шатенки замирают в одной точке. Женщина кладет её на кровать, прощупывая пульс, но шокировано замирает на месте, ведь его нет. Грудная клетка не вздымается, делая даже слабые вдохи. -Нет, нет, нет, - лицо сестры произвольно кривится, а слезы застилают глаза, когда она опускает ладони на грудь девушки в скрещенном виде, делая непрямой массаж сердца, в надежде, что сейчас ресницы той задрожат, а бледные губы приоткроются и сделают слабый вдох, но этого не происходит. Этого не может быть. Жаклин не могла этого допустить. Она.. она должна была... Женщина перестает сдерживать слезы, не прекращая своих попыток вернуть Джейн к жизни, не позволяет себе осознать тот факт, что это конец. Жаклин ведь обещала ей, что девушка поправится. Обещала ей, что всё будет хорошо. Врачи пытаются оторвать руки сестры от тела девушки, но та отпихивает всех вокруг, роняя слезы на темно-коричневый свитер шатенки. Ткань быстро впитывает в себя влагу, оставляя темные мокрые пятнышки. Жаклин должна была её спасти. Дилан замедляет шаг, когда видит кучу врачей, столпившихся внутри той самой палаты, двери которой распахнуты настежь. Губы парня приоткрываются, в то время, как ноги делают маленькие неуверенные шаги вперед. Он.. боится? Растерянным взглядом провожает сестру, что оттолкнула парня и выбежала в коридор, пытаясь вытереть слезы, что градом катились по её щекам. Не решая ничего понимать, О'Брайен просто резко расталкивает группу людей в светлых халатах, что стоят у него на пути, но тут же замирает, потому что легкие превращаются в вакуум, а виски пронзает резкая невыносимая боль. Джейн лежит на мятой постели в больничной одежде, а её пустые стеклянные глаза смотрят в потолок. В глазах Дилана двоится, а в горле начинает першить, ведь он не может поверить в то, что видит. Хочет подойти, убедиться в том, что разум играет с ним в злую шутку, но не может заставить себя сдвинуться с места, ведь страх сковал всё его тело. Делает учащенные вдохи, часто моргая, когда один из врачей опускает ладонь девушке на лицо и двумя пальцами осторожно опускает её веки. Не успел. Губа парня дрожит, он делает мелкие шаги спиной назад, судорожно втягивая воздух и не отрывая глаз от тела, что безжизненно лежит на постели. -Молодой человек, что вы здесь делаете? - голос одного из докторов глухо доносится до ушей Дилана. Он отталкивает мужчину, срывается с места, подскользнувшись на плитке на полу и бежит по коридору, задевая плечами людей, что тут же бросают в его сторону свои недовольства. Дилан не верит в то, что это всё реальность. Не верит в то, что происходит. Даже не пытается вытереть слезу, что катится по щеке. Бежит по лестнице, заплетаясь в собственных ногах. Просто бежит. Подальше отсюда. От самого себя. В глазах темнеет и двоится, когда лицо парня искажается в болезненной гримасе. Что-то разрывает его грудную клетку изнутри, заставляя жадно глотать горячий воздух, которого так не хватает. Он потерял её. На этот раз навсегда. Хочет завыть, разбить кулаки в кровь, но продолжает бежать, не оглядываясь назад. Просто беги Дилан, но не думай, что в другом месте будет лучше. Это всё не имеет смысла. Ноги парня подкашиваются - и он падает на пол, ударившись головой о угол стены на повороте. Затылок болезненно саднит в то время, как перед глазами стремительно сгущается темнота. Он пытается не опускать веки до последнего, теряет сознание, а с губ парня срывается шепот её имени. Девушки, которая стала для него всем. Но её больше нет. Дилан не успел.