Дитя Пустоты

      За все время путешествия Джанаваш так и не проснулся, раны от артефакта очень навредили ему, сама Пустота удерживала своего любимого сына на грани, баюкая в своих чертогах и забирая его боль. Слишком многое пережил юноша, не заслужив этой боли и страданий, но ничего, Великая Мать была готова вручить своего ребенка в руки достойного воина и Защитника, ведь только рядом с ним ее малыш будет счастлив.       Хриллингур гнал отряд через их земли, используя порталы, не жалея сил и себя самого. Юноша на его руках был слишком слаб, а его тело похолодело, говоря всем этим, что им стоит поспешить. 4 дня бешеной скачки и опустошения резервов всего отряда ради порталов, но они прибыли на озеро Пустоты. На берегу озера стоял небольшой, но добротный двухэтажный дом, а рядом с конюшней был барак для отряда со всеми удобствами. Слуг здесь не было, благодаря магии в доме и бараках поддерживалась чистота и порядок, еду отправляли порталом, а воины и Линг сами готовили себе и ухаживали за конями. Прихватив сумки с вещами, Хриллингур отправился в спальню на 2 этаже, свою сумку он кинул небрежно у порога, а сумку с вещами юноши аккуратно расположил рядом с постелью.       Линг осторожно положил Нави на постель, а сам отправился смыть с себя пыль и грязь, надевая после ритуальные одежды, дабы обратиться к Великой Матери. Девантар выпутал юношу из своего плаща и, вновь подхватив мальчика на руки, отправился к озеру.       - Прошу тебя, Мать-Пустота, прими этого достойного юношу и исцели его раны, он должен жить больше, чем кто-либо в этом мире. Молю тебя и готов отдать свою жизнь за него, лишь бы это вернуло мальчика! – девантар просил искренне и не врал, готовый умереть за это чудо, что угодно, если Нави будет жить.       Линг погрузил юношу в темные воды и отошел, лишь раз в далеком детстве он видел, как Пустота отвечала на мольбы, вылечив его младшего братика. Воин замер в ожидании, стискивая кулаки и почти раня свои ладони, всматриваясь в воды, где сейчас находился мальчик.       «Твой зов и просьба услышаны, Хриллингур из рода Повелевающих Огнем. Я исцелю мальчика и верну то, что у него хотели отнять. Готов ли ты заплатить за его жизнь, чисты ли твои помыслы к этому ребенку? Помни, что за твою ложь будет наказание», - раздался голос в голове у Линга, а воды озера словно ожили и засветились, окутав Джанаваша, начав исцелять.       - Великая Мать, я готов умереть за этого юношу, как готов был он отдать за свою жизнь, бесстрашно защищая нас, - начал говорить Хриллингур, ощущая давление силы от самой создательницы мира. – Этот мальчик достоин жить, но жить счастливо, если вы согласитесь, я сделаю все, чтобы он был счастлив, никогда не заставлю его и не причиню боли. Если потребуется, я брошу все и останусь жить здесь.       «Достойный ответ от верного мне сына, ваш род всегда почитал меня и никогда не просил больше того, что готов был отдать. Ты должен сделать его счастливым, но не по моей прихоти, а познав свои истинные чувства к нему и вашу связь. Ты более не участвуешь в войнах, я свяжу ваши души и жизни, признав тебя достойным Защитником и даровав истинное имя моего ребенка. Но помни, что кара за предательство меня и мальчика будет страшна и вечна, даже в посмертии не будет тебе покоя. Иди же и достань из вод моего сына, Ситриана, потому что он – мое истинное и самое дорогое дитя».       Воды озера успокоились и утратили свечение, Хриллингур же бросился к юноше, удивляясь, что вся одежда испарилась, но это было не важно. Линг осторожно взял мальчика на руки и понес в дом. Уже в спальне воин одел юношу в одну из пижам, укладывая отдыхать под теплое одеяло. Хриллингур стянул мокрые вещи, взамен натянув на себя лишь пижамные штаны и, упав на кровать рядом с мальчиком, моментально уснул. Воин был истощен физически и магически, столь сильно он желал помочь Стириану. Девантар даже не ощутил, как на запястье левой руки появился небольшой феникс, знак Защитника и Спутника истинного сына Великой Матери.       Джанаваш не знал, что происходило в реальном мире, но зато Единственная Мать заговорила с ним, явившись в образе красивой женщины с огненными волосами.       - Я так рад встретить тебя, Мама, - всхлипнул юноша, кидаясь в родные объятия женщины, что с нежностью и любовью прижала его к своей груди.       - Теперь все позади, малыш. Ты очень далеко от земель светлых эльфов и больше никогда не вернешься туда, - Пустота поглаживала своего ребенка по распущенным волосам, успокаивая и давая выплакаться. – Ты нашел свой новый дом и Спутника, что будет твоим вечным Защитником. Тот молодой девантар доказал мне свои чувства и намерения, он готов открыть для тебя новый мир, без боли и унижений. Ты знаешь, мой милый, что угасал от ран того проклятого клинка?       - Я ощущал, как сила и жизнь покидают меня, но не мог остановить этого, как бы не пытался, Мама. Я очень хочу жить, хочу стать счастливым и познать этот мир со всех сторон, - юноша тихо всхлипнул, боясь услышать, что он умер из-за ран, что нанес ему тот мерзкий эльф.       - Благодаря Хриллингуру из рода Повелевающих Огнем, я смогла вылечить тебя, мой любимый сын. Этот отважный воин готов был отдать за тебя свою жизнь, а также навсегда отказался от войн, поклявшись в верности мне, полностью доверив свои чувства и помыслы, - женщина нежно поцеловала мальчика в лоб, даруя свое благословение и защиту. – Поверь ему и впусти в свою жизнь и душу, мой милый Ситриан, он достоин и никогда не солжет. Прислушайся к моим словам и отбрось прошлое, приняв свое истинное имя и природу, мой любимый Ситри, а теперь спи крепко и не бойся своего будущего.       - Мое имя – Ситриан? – пролепетал севшим голосом юноша, теперь уже плача от радости, ощущая невероятный покой на душе. – Моя единственная Мать, я с радостью приму эти дары и шагну в будущее. Я попробую впустить в свою новую жизнь Хриллингура, очень странно, но я верил ему с самой первой встречи, чувствовал что-то странное рядом с ним.       Юноша даже не заметил, как уснул в родных объятиях Пустоты, погружаясь в спокойный сон, а не магическую кому, как было ранее. Ситриан искренне желал поверить в слова Матери, а также довериться тому мужественному девантару, глаза которого словно читали его душу с самого первого знакомства.