Дитя Пустоты

      Джанаваш буквально обмер, видя эту проклятую улыбку, слыша отвратительный голос создавшего его эльфа. Ну почему столь сильный маг не понял того, какое уникальное создание он призвал в мир, ведь он мог возродить Детей Великой Матери, вернуть в мир покой и свободу от войн. Митаэль отверг великий дар Матери Пустоты, навсегда потеряв шанс нормального перерождения, сама его сущность теперь была проклята, а если он вновь нанесет вред зверёнышу, через пару лет развоплотится, поглощенный темным проклятием.       Джанаваш судорожно сглотнул и еле удержался, чтобы не отпрыгнуть, когда грубые руки сдернули капюшон и сорвали платок-маску.       - Ты все такой же страшный и пустой, мерзкое создание и самая большая ошибка моей жизни, - светлый эльф с презрением рассматривал юношу, а после с садистским удовольствием влепил ему пощечину и разбил губу, довольный тем, как по подбородку юноши потекли первые алые капли, видимо, он действительно получал странное удовольствие от того, что бил Джанаваша, находился тот в его лаборатории или здесь, на землях Пустоши.       Митаэль стер со своей руки кровь юноши, платок же с брезгливостью кинул на землю, нагло ухмыляясь, почти скаля свои губы в жестком оскале.       - Звереныш, радуйся, мы привезли тебе нового тюремщика, этого хватит на больший срок, чем того старика-праведника, - светлый эльф подозвал к себе одного из стражников, требуя снять шлем, что скрывал лицо. – Познакомься с новым хозяином, мальчишка, это – Кайнаэль, один из самых преданных мне эльфов, уверен, вы поладите, - Митаэль мерзко рассмеялся, а названный стражник рассматривал юношу масляным взглядом, было видно, что этот светлый эльф не лучше своего хозяина, а может и хуже. Если Митаэль лишь пытал и ставил опыты, Кайнаэль собирался сломать звереныша, использовать его словно раба или шлюху.       Джанаваш отошел на несколько шагов от этой парочки, юноша со страхом смотрел на ауры светлых эльфов, они были черны и мерзко сочились гнилью, буквально проецируя на звереныша все свои темные желания и мысли.       - Я не останусь с ним здесь, он никогда не будет моим хозяином, - произнес дрожащим голосом юноша, сглатывая слюну, смешанную с кровью, радуясь тому, что эти земли не уменьшали его способностей к регенерации. – Я не звереныш и у меня есть душа!       Митаэль со злостью и яростью посмотрел на зарвавшегося мальчишку, сжимая руку на рукояти своего клинка, зная, что на этих землях почти не действует магия, а значит обстреливать мальчишку заклинаниями не было смысла, лишь холодная сталь могла по-настоящему ранить его сейчас.       - Да как ты смеешь, ничтожество, перечить мне, лгать о том, что имеешь душу! – светлый эльф вытащил свой клинок и набросился на юношу, нанося ему глубокие порезы, с каким-то наслаждением слушая вскрики Джанаваша и наблюдая, как алая кровь струиться из ран, пачкая одежду. – Ты сдохнешь здесь, мерзкая тварь, никто не будет возиться с твоими ранами, когда мы уедем! – Митаэль словно обезумел, нанося раны по всему телу юноши, пинком опрокинув того на землю и с яростью пронзая клинком грудь Джанаваша, пронзая его сердце и с усталостью отступая, довольно рассматривая то, что натворил.       Юноша истекал кровью и кашлял, распластанный на земле с клинком в груди. Воины-девантары с ужасом наблюдали за всем происходящим около дома, пораженные такой жестокостью приехавшего отряда светлых эльфов, а также сраженные поступком хозяина этой скромной лачуги, что буквально жертвовал собой ради них. Воины бы еще в начале выскочили из дома и перебили всех, но Хриллингур удерживал их, помня, что пообещал этому светлому существу. Хриллингур дал самому себе клятву, что сделает все, чтобы юноша стал счастливым и покинул эти земли раз и навсегда.       Тем временем Митаэль отдал знак отряду, чтобы покинуть земли, уверенный, что клинок-артефакт заберет никчемную жизнь куклы и избавит светлого эльфа от проблем. Светлые покинули земли Пустоши, а девантары рванули во двор, спеша к израненному юноше, что лежал в луже собственной крови.       Хриллингур первым оказался около этого светлого существа, пытаясь понять, как помочь и спасти жизнь Джанаваша.       - Вытащи клинок, так больно, я не могу, - прохрипел юноша, окровавленными пальцами цепляясь за лезвие и стараясь вырвать его из своего трепещущего сердца. – Ради Великой Матери, вытащи его из меня, так больно! – зашелся в крике юноша, не замечая, что от боли уже плачет.       Хриллингур попросил пару воинов придержать юношу, боясь, что от боли тот может дернуться и этим усугубит свое положение. Облизав в раз пересохшие губы, девантар ухватился за рукоять клинка, не отрывая взгляда от лица Нави, смотря в его умоляющие глаза, полные слез и боли.       - Прошу, только потерпи, я не хочу сделать больней, - Джанаваш слабо кивнул, давая понять, что готов и попытается не вырываться.       Девантар сделал несколько глубоких вдохов и одним движением выдернул смертоносный клинок, отбрасывая его подальше и падая на колени перед мальчиком, зажимая его кровоточащую рану. У Джанаваша даже не было сил, чтобы закричать или дернуться, лишь сиплый стон сорвался с окровавленных губ, когда клинок покинул его тело. Юноша слабо ощутил, как чужие пальцы зажимают рану, а воины суетятся вокруг, стаскивая с коней аптечки, начиная вливать в юношу зелья, а также не жалея магии. Очистив тело Нави от крови и наложив на раны магические бинты, Хриллингур подхватил юношу на руки и хотел занести в дом, но тихий и надломленный голос Джанаваша остановил его:       - Нет, не надо, лучше уезжать, они могут вернуться, - мальчик закашлялся, цепляясь пальцами за чужую одежду. – Если они приедут с подмогой, вам не спастись, - голос Нави затих, юноша впал в магический сон, вызванный лекарствами.       - Обещаю, мы уедем, Нави, больше никто не причинит тебе боли, - Линг подал воинам сигнал, чтобы собирались и седлали коней, сам же, не спуская с рук хрупкого юношу, закутал Джанаваша в свой плащ и забрал из дома сумку с вещами мальчика, закрепляя ее на своем коне.       Воины из отряда действовали слаженно и быстро, уже через 20 минут они покидали земли Пустоши. Хриллингур ехал на одном коне с юношей, мягко и бережно придерживая его в седле перед собой, все еще пытаясь отойти от того, что они все увидели сегодня. Его воины проверяли дорогу и почти не разговаривали, лишь переглядывались и изредка шептались, бросаясь взгляды на спасшего их всех звереныша. Покинув земли Пустоши и ощутив, что магия слушается, как и раньше, Хриллингур отправил брату еще одно магическое письмо, в котором отказался от любых военных вылазок или ведения сражений, предупреждая о том, что вместе с отрядом остановится в их семейном доме на озере Пустоты, ведь по легендам воды того озера могли исцелять достойных, и Линг верил, что Нави достоин этого больше, чем кто-либо.