Дитя Пустоты

      В начале была Пустота. Вот так просто, лишь она одна. Эта Пустота совершенно не мешала, а лишь оберегала от чего-то, защищала свое невинное дитя. Находиться в ней было великолепно, она одаривала своим спокойствием и теплотой, как бы странно это не звучало: теплая Пустота. Именно из нее ты пришел в этот мир, полный ярких красок, заполненный множеством звуков и вкусов. Именно эти первые мгновения переполняют тебя восторгом жизни, дарят желания и чувства, заставляют сердце быстро биться в нетерпении узнать новое. Ты рождаешься уже вполне умным и знающим очень много об этом мире, тебе хочется, чтобы кто-то любил тебя, как раньше это делала Пустота вокруг. Но оправдаются ли твои ожидания, нужен ли ты кому-то?

***

      Слабые руки хрупкого создания тянутся к паре существ, что стоят перед ним. Эта парочка смотрит на протянутые руки с отвращением и разочарованием. Юноша на полу в бессилии опустил свои хрупкие руки, покрытые холодной и липкой жижей, да и сам юноша сидит в этой вонючей жидкости, от которой хотелось кашлять, такой резкий был запах. Юное создание обняло себя руками, дрожа от пронизывающего холода и убийственных взглядов на себе.       - Что это вообще такое?! – раздался брезгливый голос женщины, разрушая тишину комнаты, хотя за стенами комнатки кипела своя жизнь. – Мы столько лет потратили на создание идеального существа, не отягощенного чувствами и ведомого жаждой убивать, а получили вот ЭТО?! Это не идеал, этот звереныш – ничтожество, лишенное души и чувств!       На плечо женщине опустилась сильная мужская рука, прерывая недовольный монолог жены.       - Фридэль, хватит кричать, этот звереныш не понимает тебя, - спокойно произнес мужчина. – Это всего лишь первая ошибка, милая, звереныша всегда можно выкинуть на улицу или уничтожить. Хотя согласен с тобой, в нем нет никакого толка: хлипкий, уродливый, да еще и этот его взгляд, как будто пытается имитировать наши чувства, бездушная кукла! – Митаэль вновь брезгливо скривился. – Прикажем слугам прибрать тут, а звереныша запрем внизу в камерах, ему там самое место, толку все равно нет никакого, а там придумаем, что делать.       Супружеская пара покинула комнату, а вскоре пришли слуги. Они споро прибрали комнату, а юное создание обтерли и обрядили в старые вещи, проигнорировав обувь и спутанные длинные пряди. Его повели по дальним коридорам в подвал, запирая в дальнюю камеру без окон и с прогнившей подстилкой, по углам шумели крысы и еще какие-то тварюшки помельче, но не менее прожорливые.       В камере было еще холодней, чем в комнате наверху, в каждую щель сквозило, а из некоторых камер доносились стоны боли или проклятия. Стражники наверху пьяно веселились, а среди камер ходил лишь пожилой надсмотрщик, стукая по решеткам там, где слишком шумели.       - О, новенький малец у нас тут, - произнес мужчина, замерев перед решеткой с юношей. – Да, не густо тебя тут устроили, лови, - в мальчишку кинули старым одеялом, но по крайней мере оно будет греть продрогшее тело, а то юноша уже почти не чувствовал ничего от холода. Неужели Пустота обещала ему счастье в этом мире? Неужели счастье выглядит именно так? – Завтрак и ужин буду тебе носить сам, раз в неделю свожу мыться, но не обольщайся, я получил на счет тебя лишь парочку распоряжений: кормить, мыть и ничего больше не давать, не угодил ты хозяевам, хотя не гоже ребятёнка-то обижать, ты ж совсем глупый еще, даже говорить не можешь!       Мужчина вновь осмотрел парня в камере, что почти с головой завернулся в одеяло, отогреваясь, а после просто ушел дальше по делам, понимая, что в ближайшее время скучно ему не будет, новые существа в камерах – новые проблемы.       Сколько прошло времени, юноша совсем не знал, стараясь согреться в стареньком одеяле, да и хотелось кушать, а от жажды даже губы пересохли. Когда вернулся старик-надсмотрщик, юноша даже обрадовался ему, вспоминая, что тот обещал кормить и поить его.       - Ну здравствуй, Джанаваш, вот и твой завтрак, - проскрипел старик Шу, под низ решетки просовывая тарелку с супом, корочку хлеба и кружку воды. – Быстро ешь и отведу мыться, так приказали хозяева, они ждут тебя после завтрака.       Старик присел на стульчик, что стоял напротив решетки. Он прикрыл глаза, планируя подремать, пока этот ребенок будет есть.       «Джанаваш? Так вот какое имя мне дали создатели», - с грустью подумал юноша, но на еду накинулся жадно, игнорируя пересоленный суп, его хрупкое тело и так сильно ослабло, еда была ему необходима, пускай даже и такая ужасная на вкус. Даже под конец он начал смаковать простую воду, она казалась ему очень вкусной. И действительно, когда юноша закончил с едой, старик проснулся, поднимаясь на ноги и потягиваясь.       - Зови меня старик Шу, если сможешь, а теперь скидывая одеяло и пошли, слуги уберут тарелки, - мужчина с выжиданием смотрел на мальчишку, что совсем неуклюже поднялся на ноги, пошатываясь.       Джанаваш же и правда был, как ребенок. Его никто и ничему не учил, приходилось учиться по тому, как он видел сам сейчас. Но даже понимая язык, он не мог говорить на нем, непонятно почему, наверное, просто требовалось еще и понимать сами буквы, а не только звуки. Юноша скинул одеяло в углу, чтобы его случайно не унесли, а сам подошел к дверце камеры, ожидая, когда ее откроют. Старик-надзиратель отпер камеру и, крепко взяв звереныша за руку, повел в общую душевую. Там хоть и не было изысков, но вода не была ледяной, а также было мыло и целая одежда. Но когда они пришли на место, у старика появилась новая проблема: мальчишка совсем не знал, что ему сейчас делать, просто стоял и непонимающе смотрел вокруг.       - Ох, сколько же еще с тобой будет проблем, зверёныш, - произнес старик Шу, начав раздевать юношу, а после заводя под душ. – Берешь вот это, делаешь вот так и водишь по всему телу, моешься, - объяснил старик, показывая, как мылить вихотку и что делать потом. – Потом берешь вот это и мылишь свои волосы, шагаешь под воду и, закрыв глаза, все смываешь, понял меня?       Джанаваш внимательно выслушал мужчину, а после осторожно кивнул, показывая, что все понял, после чего начал неуклюже мыться, фыркая, когда маленькие пузырьки попадали в нос и щекотали. Старик же понял, что этот малец не такой уж и глупый, как говорили хозяева тут. Вот, понял все с первого раза и начал выполнять, может и говорить научиться, если найти ему азбуку детскую? А там и еще чего найдет, если зверёныш будет умным, а то старику было скучно торчать среди узников, что вечно кричали и шумели вокруг.       Юноша кое-как помылся, ощущая, что теперь ему и правда лучше стало. Волосы, хорошо промытые и чистые, струились у него по плечам, опускаясь чуть ниже лопаток, а не были большим комом на макушке. Джанаваш быстренько вытерся полотенцем, что ему дал старик, а после Шу передал зверёнышу одежду, так же потрепанную, но теплей той, что была на нем раньше.       - Ну что, Джанаваш, пойдем, отведу тебя к хозяевам, что-то притихли они, - произнес старик, вновь схватив юношу за плечо, уже ведя по коридорам замка в сторону лаборатории хозяев. Юноша же при словах о хозяевах, сильно вздрогнул. Внутри что-то сжалось, а во рту пересохло, впервые он ощущал страх, дикий страх от того, что будет с ним дальше. Что-то внутри нашептывало, что все кончится очень плохо.