Как можно дольше

      Близится Рождество, а значит, и окончание второго триместра, свидание с Акаши, которое я так жду, каникулы и игра с Ракузан. Каждый день у нас проходят тренировки, но я веду их из рук вон плохо. И на это есть целая куча причин. — Фуцурэ, ну же, где весь твой боевой настрой? — обращается ко мне Кояма-сенсей, наш учитель физкультуры, а по совместительству — тренер баскетбольного клуба.       Да откуда же ему взяться, если вы отказались присутствовать на такой важной игре?! Вероятно, бросаю на него настолько тяжелый взгляд, что он сразу догадывается о причине моего расстройства. — Ничего не могу поделать, это же не официальная встреча, а вот игры волейбольного клуба…       Дальше не слушаю, что он говорит, и наблюдаю, как Андзен забрасывает трехочковый с противоположной стороны площадки. Что?! Чего он тут вытворяет? Перед кем красуется?       Становится необычно тихо. Заметив это, Кояма-сенсей умолкает. — Из-за чего прервались? — спрашивает он, и его голос громко разносится по залу.       Поразительно! Почему он не следил за ребятами и не увидел того, что должен был? Это неприятно, это очевидно, это пора признать… — наш тренер просто ужасен. Возможно, это и стало одной из причин, почему на меня свалилась часть его обязанностей. А, может, уже и все…       Молчу и смотрю на Ана. То же самое делают все, кроме Коямы. Тот в растерянности оглядывается по сторонам. — Вау! Здорово получилось, вот свезло! — произносит Охаяси, а вслед за ним и все остальные. Подходят и хлопают брата по плечу, а затем расходятся, чтобы снова продолжить игру.       Хигаши судит, поэтому дает протяжный свисток для сбрасывания. Я встречаюсь с ним взглядом. Возможно, не поняли остальные, но не он… Мы оба знаем: этот трехочковый — не обычная случайность.       Опасения подтверждаются, когда Хигаши просит задержаться нас с Аном после тренировки. — Чего тебе? — раздражительный тон брата становится неожиданностью даже для меня. Его нервозность и агрессивность в последнее время стали чем-то обыденным, но сейчас…       Капитан-то в чем перед тобой виноват? Не надо было устраивать показуху во время тренировки! — Андзен-кун, я — капитан команды, в который ты играешь, и твой семпай. Думаешь, не имею право отнимать ваше драгоценное время? — не менее агрессивно реагирует Хаттори.       Вижу, как Ан злится еще больше и молюсь, чтобы он не ляпнул то, что, кажется, сейчас вертится на его языке. Молчи об Акаши! — Извини, — выдыхает брат, а я, с облегчением, вместе с ним. — Хаттори-семпай. — Ладно тебе, я все понимаю. Тесты, экзамены, тренировки каждый день. Нам всем тяжело, но это не повод срывать обиду. Скоро Рождество, расслабьтесь, ребята.       Хигаши смеется и хлопает Ана по плечу, всем своим видом показывая, что уже расслаблен. Это не так. Хаттори тоже на пределе. Все мы в последнее время перестарались, возможно, недооценив свои силы. — Хаттори-сан, зачем ты нас позвал? — мягко спрашиваю я. Нужно быстрее перейти к сути дела и отправиться по домам. — Ваши индивидуальные тренировки. — Капитан перестает улыбаться и становится предельно серьезным. Ох, не к добру это. — В каком направлении они движутся, и почему вы не хотите работать вместе со всеми? Нам нужно улучшать навыки командной игры, разве я не прав? — А еще важны индивидуальные способности каждого, — отвечаю, надеясь, что Ан продолжит молчать. Кажется, он и сам понимает, что может сболтнуть лишнего, поэтому просто наблюдает со стороны. — Хорошо, — кивает Хаттори, но я подозреваю, этот ответ его не устроил. — Так и что там с вашими индивидуальными способностями?       Так и знала… — Все как обычно, — пожимаю плечами. Непринужденность в этой ситуации — моё второе имя. — Ан улучшает базовые навыки и скорость, следит за остальными во время игры. К чему такие вопросы? — Хороми, если ты хочешь поставить его на позицию разыгрывающего, я бы посоветовал уделить больше времени взаимодействию с… — В чем проблема, Хигаши? — прерывает его Ан, а я закрываю ладонью лицо, потому что у меня нет ни сил, ни желания его останавливать. Скандалов, тренировок, баскетбола и всего, что с этим связано, становится слишком много в моей жизни. — В трехочковых? Что плохого в том, что я хорош и на позиции атакующего?       А вот Акаши — мало… у нас совершенно нет времени встретиться, и это — главная причина моего убитого настроения. Остается ждать Рождество. — Ничего. Но ты собираешься стоять на позиции разыгрывающего, а значит именно это — твоя основная задача! — не менее жестко отвечает Хигаши.       Надо будет сказать родителям, что не смогу отпраздновать вместе с ними. Каждый раз забываю. — Я могу полностью скопировать твою игру хоть сейчас! — рычит Ан.       Нет, остаться в стороне не получится. Вон, Андзэн уже кипит. — Стойте, стойте! — командую я, вставая между ними. – Ан, успокойся, опыт и навыки — не одно и то же, поэтому не строй из себя универсального супер-игрока, — пристально смотрю на брата. Черт, увести все в шутку не получится. Оборачиваюсь на Хаттори, он не так взбешен, но последние слова не могли его не задеть. — Хигаши-кун, прости. Ты прав. Как видишь, система тренировок итак сосредоточена на командной игре, просто Ана иногда… заносит. — Да, прости, — неожиданно произносит Ан, чем снова меня удивляет. — Как разыгрывающий… я не так уж хорош. Вот и возвращаюсь иногда на позицию атакующего. Поэтому, мне все еще нужна твоя помощь, семпай, — Ан кланяется перед Хигаши, а я удивляюсь еще больше. — Что это было? — спрашиваю, когда мы идем домой. С капитаном мы расстались у школы. Ситуация разрешилась даже слишком удачно. Повезло? — Я всего лишь был вежливым. Чему тут удивляться? — Этому. Ты в последнее время заводишься быстро, а вот успокаиваешься далеко не сразу… — А у нас есть много лишнего времени, чтобы терять его на никчемного игрока? — Думай, что говоришь, Андзен. Хаттори — наш капитан!       Мои слова его забавят. Меня тоже. Интересно, почему? — Плевать. Главное, пока мы здесь, надо урвать этот шанс и попасть в первый состав Ракузан.       Урвать? Шанс?       Ан хоть и перспективный игрок, но победа над Ракузан невозможна. Почему брат игнорирует очевидный факт? Хорошо, если не опозоримся. А если что-то пойдет не так? Остается надеяться, что Сейджуро был не совсем серьезен, когда ставил перед моим братом такие условия. Заведомо невыполнимые условия. Или, быть может, он что-то для нас приготовил? Какую-то возможность? То, чем мы сможем воспользоваться и победить?       Нет, все победы во всех играх принадлежат только ему. ***       Последний день каникул начинается с смс Акаши. Нет, не совсем так. Я встаю, умываюсь, спускаюсь завтракать с телефоном в руках, чтобы успеть посидеть в интернете, пока пью чай и поглощаю завтрак, и тут…       «Вместе встретить Рождество не получится, мне нужно уехать».       Давлюсь чаем, и Ан участливо бьет меня по спине. — Что ты там увидела? — интересуется он, заглядывая в экран телефона. Тут же закрываю крышку своей оранжевой раскладушки.       О том, что мы с Акаши собирались на рождественское свидание, я никому еще не сказала. Как оказалось, не зря. — Ничего! — отвечаю, прокашлявшись. — И ешь быстрее, скоро тренировка. — Эй! Вообще-то не я сижу в телефоне вместо того, чтобы завтракать! — Тренировка, Ан, тренировка, — повторяю свои же слова, делая вид, что не слышу брата.       Что же произошло? Надеюсь, дело не в нашей последней встрече. И не в том, что скоро состоится игра. У меня множество поводов волноваться, поэтому…       Тренировка. Да, даже в последний день каникул. Да, с утра. Да, мы не высыпаемся и дико устаем. Наши нервы на пределе, и мне кажется, что скоро вот-вот порвутся. У брата залегли синяки под глазами, и я сама выгляжу не лучше. А еще это смс… Всё плохо! Выжата… не могу…       Сегодня опять слежу за ребятами вместо Коямы-сенсея, которого никогда, никогда не бывает на утренних занятиях клуба. С одной стороны повезло, что волейболисты уехали на соревнования, предоставив в полное распоряжение зал, но с другой… Теперь тренера нет вообще. Сейчас, когда нагрузки увеличены, когда трачу на деятельность клуба больше времени, чем обычно, я как никогда чувствую напряжение. Напряжение и тяжесть… словно взяла в руки огромную, непосильную ношу.       Как же справляется Акаши? Помимо обязанностей тренера у него были, есть и остаются обязанности капитана, аса и разыгрывающего игрока. Кроме баскетбола Акаши играет в сёги и еще в первом триместре стал президентом студенческого совета. Но ведь это Акаши…       И как им не восхищаться? Как не любить? Как не хотеть быть ближе? Иногда мои чувства к Сейджуро кажутся мне чем-то закономерным, тем, что в любом случае должно было возникнуть. Не удивительно, что Ан так к нему привязался. Чувства брата, возможно, очень похожи на мои. Он тоже хочет быть с Акаши, хочет его одобрения, признания. Хочет быть ему равным и находиться рядом с ним.       Смотрю на брата: да, он играет в точности как Хаттори, скопировал его игру идеально, и это поражает даже меня. Так быстро? Наш нынешний капитан занимался баскетболом со средней школы, а у Ана всё это время был перерыв на безделье и игры. Тем не менее, он безупречно вливается в игру как разыгрывающий, ведет сокомандников, а на площадке словно становится самим Хаттори, однако…       Он должен стать Акаши. Подделка — не оригинал, но это — единственное, что поможет, если поможет вообще. Мы должны постараться и поставить на этот ход всё оставшиеся в запасе время. Рождество — выходной, а потом начнется тренировочный лагерь, организовать который мне стоило огромных трудов.       И все-таки… как же жаль, что теперь я не смогу увидеть Сейджуро раньше предстоящего матча. Однако Рождество все же преподносит мне огромный сюрприз. Нет, не в виде Акаши. Другой, пожалуй, даже более удивительный. — Вы шутите?! — кричит брат, размахивая руками. Родители сидят напротив нас за праздничным столом, ехидно улыбаясь.       Да, Ан, мне тоже кажется это шуткой. — Нет, мы серьезно, — отвечает, широко улыбаясь, мама. — Поскольку мы с отцом уже всё решили, дело только за вами. — Но вы не можете оставить нас здесь одних, — продолжает брат. Его губы растягиваются в широкой улыбке, а потом он начинает смеяться. Не от радости, похоже, что от нервов. — Или можете? — Почему нет? — удивляется отец. Вот он, в отличие от мамы, теперь предельно серьёзен. — Если хотите, вы можете переехать вместе с нами. Помнится, кое-кто горел желанием учиться в токийской школе. — Он пристально смотрит на брата, хотя итак всем прекрасно известно, кто у нас тут такой умный. Правда вот сейчас, в свете последних событий, эта идея уже не кажется столь бредовой. — Вы и раньше жили самостоятельно, что вас пугает? — говорит мама, и улыбка исчезает с её лица.       Она задела самую больную тему. Тогда родители почти что жили на работе, и нам с братом действительно казалось, что мы в доме одни. Но не так давно всё изменилось, как оказалось, совсем ненадолго. Сейчас они снова отдаляются от нас, словно всё это время, что мы провели вместе, было отсрочкой еще более долгой разлуки.       Если только… мы не уедем вместе с ними. — Хорошо, мы поняли, — наконец, говорю я. — Тебя, пап, повысили и переводят в Токио, мама хочет с тобой, так как будет больше возможностей для карьеры, а нам вы предлагаете уехать с вами и поступить в новую школу уже там. Это всё замечательно, но где мы в Токио будем жить?       Мы с братом пристально смотрим на отца, а он вдруг начинает смеяться: — А-ха-ха! Ты слышала, Нами? — пихает маму локтем. — Какие у нас прагматичные дети, все в тебя. — Или в тебя, — отмахивается от него мама. — Компания предоставит ему квартиру. Стали бы мы вас звать, если бы были такие проблемы? — Ясно, просто это всё как-то неожиданно, — вздыхает брат. — Неожиданно? Я еще летом говорил, что меня повысят, разве нет? — довольно улыбается папа. — Ты говорил, что возможно повысят, — уточняет Ан. — И ничего не говорил про переезд. А когда вы предлагали нам перевестись в Ракузан, всё было уже решено? — Вообще-то, да… — тихо произносит мама, немного смущаясь.       Наверно, родители чувствуют перед нами вину. Неправильно это, пусть поступают так, как считают нужным. Но, действительно, почему же они молчали так долго?       Озвучиваю свои мысли, и мама тут же дает ответ: — Мы просто хотели, чтобы вы сами выбрали, где учиться. Наш переезд мог повлиять на это решение. — То-то, я смотрю, вы «обрадовались», когда я захотел поступить в Сейрин, — саркастично произносит брат.       Мог бы и не поднимать этот вопрос, итак понятно, что родители не считают Сейрин пределом мечтаний, а на то, что там есть пара одаренных баскетболистов, им явно плевать.       Начинаю хихикать, когда папа говорит практически то же самое. Да уж, вот сюрприз так сюрприз. Даже Ан со своим запалом поступить в токийскую школу как-то приуныл. Прекрасно его понимаю. Этот выбор не просто сложный, он слишком важный.       Под конец вечера родители порадовали нас подарками, к которым любовно добавили целую стопку брошюр с информацией о достойных, по их мнению, академиях и школах столицы. Как я и думала, среди них Сейрин не оказалось, что вслух подметили и мама, и отец, в очередной раз посмеявшись над Аном. По-доброму и, тем не менее, иронично. Но он, кажется, не обиделся. Скорее, «завис» еще больше, как старый компьютер, которому задали выполнить слишком много операций, а я…       Точно так же. Тоже не знаю, что делать. Что решать?       Ракузан и Акаши. Токио, мои родители и брат. В такие моменты, кажется, понимаешь, что свобода выбора — не всегда благо. Вот бы кто-нибудь подсказал, дал совет или вообще, решил всё за меня, уже зная, как лучше. Но такого человека нет. Есть только я и, пожалуй, самый тяжелый выбор в моей жизни.       В своей комнате, перед тем, как лечь спать, достаю блокнот. Он — самый первый и самый важный, с записями об игроках Ракузан. Не плачу, не терзаюсь. Уже привыкла, что не с ними. Да, скучаю и, возможно, хотела бы всё вернуть, но… этот блокнот не единственный.       Беру записи об игре моего брата: несовершенна, еще многое следует доработать и учесть. Такая игра нестабильна, полна возможностей ошибиться, подвести самого себя и команду. Именно их попросил Акаши. Стыдно, но теперь Сейджуро точно знает, на что способен Ан.       Кажется, кто-то все-таки сделает этот выбор за меня.