Под кайфом.

— Сука! — крикнул шатен. — Паршивая сука, которая будет гореть в аду за мои страдания! Я обернулась. Джастин всё ещё смотрел на меня с неподдельной злобой, периодически кусая губу. — Я не могу. Мой голос прозвучал достаточно твёрдо, но в душе происходило что-то непонятное: одна часть её была полностью за это решение, а другая постоянно просила помочь парню. «А если бы ты так мучилась и просила дозу? Думаешь, он не сжалился бы?». Я продолжала вести внутренний диалог ровно до тех пор, пока Джастин не кашлянул. — Я не хочу ничего слышать, развяжи меня, — он дёрнул крепко завязанную руку. — Мне нужно забрать свой пакет и свалить. — И не думай, ты его больше не увидишь. Я высыпала содержимое в унитаз. — Ты… Ненавижу. — голос парня стал особенно хриплым, после чего я услышала всхлип. Знаю, это трагедия для Джастина. Но его зависимость — моя беда тоже. — Я пытаюсь вылечить тебя. Мне тяжело смотреть на то, как ты унижаешься из-за дозы. Я хочу начать всё с чистого… — Начинай без меня! — заорал он. — Делай что хочешь, спи с кем захочешь, но без меня, мать твою! — он резко дёрнул рукой. Треск. Неужели верёвка лопнула? Джастин перевёл взгляд на меня. Через секунду его рука крепко сжимала мою шею. Настолько плотно, что я не могла сделать ни вдоха, ни выдоха — из горла вырывались только чуть приглушённые хрипы. Опыт подсказывал мне, что сейчас произойдёт, поэтому я сразу закрыла глаза. — Где. Чёртова. Доза? — отчеканил парень. Я судорожно пыталась вдохнуть. Губы беспомощно хватали воздух, но в лёгкие не попадало ни глотка. — Хорошо, может, ты не услышала, милая. Скажи своему Джастину, ну же... Не молчи, мразь! — он резко ударил меня в живот. Из-за острой боли в печени и пульсирующей в висках крови я уже слабо воспринимала происходящее. Другого выхода не было. Правой рукой показала на кухонный шкафчик, в котором спрятала пакет. Джастин тут же отпустил меня и убежал в ванную за шприцом. Я не помню как оказалась на полу и сколько пробыла в забытье, но в голове всё это время крутилось лишь одно воспоминание. Это был участок рядом с реабилитационным центром, где Бибер пробыл два месяца. Мы стояли около водоёма и кормили уточек, плававших в нём. Джастин с интересом разглядывал маленького утёнка и вдруг спросил: — Можно забрать его? И получил вполне естественный отказ и лекцию о том, что «дикие утки не могут быть одомашнены». Я до сих пор виню себя за то, что не придала значения тому, как изменился его взгляд. Как приподнятые от восторга брови медленно нахмурились, а живые глаза остекленели. Шатен бросил батон в воду, засунул руки в карманы джинс и поспешно ретировался, оставив меня одну. Меня разбудил человеческий всхлип. С трудом открыв глаза, я устремила взгляд на противоположный угол, где, свернувшись в позу эмбриона, лежал Джастин. На его щеках были заметны свежие капли, а лицо стало опухшим от непрекращающегося плача. Он всё так же смотрел на меня, пока не осознал, что я жива. В который раз Бибер оплакивает моё ещё живое тело? Кажется, это третий случай за неделю. Парень протянул ко мне руки, как маленький ребёнок, просящий мать взять его. Я медленно подошла к нему, понимая, что под кайфом он не опасен. — Иди сюда, — я аккуратно подняла Джастина и прислонила к стене, давая возможность прийти в себя. — Не уходи, нет, — Бибер обнял меня с такой силой, что я почувствовала, как что-то начинает хрустеть внутри. Парень что-то прохрипел и поднял голову. — Ты всё ещё любишь меня? Не свой выдуманный идеал, которым я давно не являюсь, а меня настоящего?— Бибер вновь кашлянул и прикрыл рот рукой. —Меня, — продолжил он, — от которого несёт всякой гадостью, который убегает и ищет дозы, иногда унижаясь перед всеми. Ты любишь или не можешь уйти? — Я люблю тебя, Джастин. Каждый человек — любовь всей жизни для кого-то, какой бы наивной романтикой это ни казалось. И ты — мой человек. — Тогда поцелуй меня. Я подняла голову и посмотрела в его обезумевшие карие глаза, зрачки которых были размером с булавку. Так пусть кому-нибудь будет хорошо. Я коснулась его потрескавшихся губ своими и слегка укусила одну. Джастин молчал, даже не обращая, как мне казалось, внимания. Его глаза были прикрыты, а крепкие руки сжимали моё тело. Я чувствовала себя в ловушке, куда попала по собственной воле. Мне не выбраться отсюда, ведь Джастин уже поселился в моём сердце и переезжать куда-то не намерен. Этот парень, бывший кумир миллионов, скатился в такую пропасть, что даже мне тяжело его вытащить — а о врачах и говорить незачем. Я так хочу, чтобы всё было как раньше, но надежда — это пока всё, что у меня есть. От него отказались фанаты, друзья. Родная мать обозвала конченым наркоманом после побега из реабилитационного центра. А бежал Джастин не к дозе, а ко мне. Он часто говорил, что я и являюсь его самым сильным наркотиком, веществом, которое дарит ощущение свободы, а, главное, счастья. Таким был и он для меня, разве что я говорила об этом куда реже. — О чём ты думаешь? — он медленно провёл по моему глазу своим испачканным пальцем. — Я хочу... Стать такой как ты. Раз мне не суждено вылечить тебя, то умрём вместе. — Я смотрела на него как можно сосредоточеннее, в то время как внутри творился полнейший хаос. — Не вздумай, слышишь? — брюнет наклонился к моему уху и зашипел. — Неужели ты хочешь ломаться и мучиться, каждый день приближаясь к концу? Хочешь лежать в собственных слюнях и ждать, пока диллер не подсунет тебе слишком чистый порошок? Неужели ты живёшь для того, чтобы закончить именно так? — Тогда зачем это сделал ты? — не выдержала я. — Ты знаешь, что я переживал тогда. Эта нелепая ссора, а потом авария, которая тебя чуть не угробила. Грёбанная реанимация, круглосуточное дежурство у двери. Я пытался расслабиться, начал с лёгкого, но долго не продержался, как видишь. То, что я ещё жив — чудо, не меньше. Не выдавая внутреннего беспокойства, я послушно кивнула и прижала парня к себе, поцеловав в макушку. Он дрожал — то ли от холода, то ли от кайфа, — и с особенной грустью в глазах смотрел на единственную картину, которая висела на стене. Уже к вечеру Джастин пришёл в себя и даже сварил кофе на двоих, хоть и знал, что его я не переношу. Мы поговорили о реабилитации, он, как всегда пообещал, что будет чистым, но я-то знала, что его слова — пустой звук в этой ситуации. Бибер не контролирует себя во время ломки — эти крики, визги, обзывательства в мою сторону слышны порой на всю улицу. Поэтому и слезть с иглы ему будет очень тяжело. Джастин много говорил о будущем. О том, как сделает мне предложение, отвезёт в имение дяди и помирится с родителями. Его голос то звенел в ушах, то едва различался моим слухом — большое количество эмоций захлёстывало парня. Он перебирал мои волосы пальцами и расспрашивал. — Почему ты ещё со мной? — поинтересовался парень, заплетая косичку из тонкой пряди. — В каком смысле? — уточнила я, хоть и прекрасно знала ответ. — Хм... Ну мне же повезло стать наркоманом, у которого есть любящая девушка. И просто интересно, почему ты ещё рядом. Я уже не тот богач, которым был раньше. — Так я не чувствую разницы. Твоя собственность была всегда твоей, я платила за себя. Да и вообще, не деньги решают такие вопросы. — А что? Я подняла голову и посмотрела в спокойные глаза Джастина. Впервые за последний месяц вижу его таким миролюбивым, чистым — как раньше. Комок в горле препятствовал, но я нашла в себе силы и ответила: — Кто любит за нравственные достоинства, тот остается верен всю жизнь, потому что привязывается. Так и я привязалась к твоему отношению. Ты всегда понимал чего я хочу, терпел эти дурацкие капризы, ссоры. Только ты помог мне восстановиться, часами просиживая в палате и показывая, как правильно держать костыли. Ты вытащил меня, а теперь мне нужно сделать это. И я сделаю. Лицо Бибера стало серьёзным. Он отпустил прядь волос и приложил к моему подбородку палец, медленно поднимая его к губам. — Но ты ведь терпишь всё, что я делаю. Ты вечно прощаешь меня, думая, что я изменюсь, но это ещё ни разу не произошло. Смешно, не правда ли? — Ты не виноват в этом, я знаю. Даже мне не удаётся выстоять в моменты, когда у тебя начинается ломка. Другого пути нет — тебе нужен реабилитационный центр. — Я понимаю, что в тот вечер, в парке, я сделал правильный выбор, — выпалил парень и впился в мои губы. Я чувствовала странный запах, исходящий от него, но старалась не обращать внимания. Ведь передо мной Джастин — любимый настолько, что я готова просыпаться рядом с ним всю жизнь. — Пообещай, что мы справимся, — прошептал он прямо в мои губы. Я послушно кивнула и вновь поцеловала его. Мы провели эту ночь вместе — по-настоящему вместе, а не в одном доме. Джастин уже спал, когда я прислонилась к его груди ухом и высчитывала количество ударов сердца. — Что же со мной будет, — прошептала я. —... если ты не проснёшься?